Глава 22 · Пора делать мир лучше

Пальмира

На обиженных воду возят только если они сами это позволяют: я, например, устроила разнос семье Караваджо, заперлась в комнате, объявила голодовку, предварительно сделав запасы, и слушала весь день, как они мнутся за дверью, и умоляют поговорить с ними. А что, сами виноваты, не предупредили о возможностях драконов, не удостоверились в моей безопасности. Марко вообще напоил принца, что придало ему смелости довести дело до конца. Хорошо, мне удалось достучаться до Максимилиана, и до полного конца дело он все-таки не довел.

Не буду скрывать, я этого сама когда-то хотела, мы ведь встречались, и планировали совместное будущее, но то было в другом мире, и оказалось обманом. Нынешнюю реакцию я списала полностью на физиологию: чувства-то испарились, значит, мною двигали известные со времен Адама и Евы инстинкты. Повезло, что разум не отключился в минуту опасности.

— Пальмира, умоляю, поговори со мной! — раздался плач Ислы. — Мне так стыдно!

— Убью Лиана! — рявкнул Марко, и, судя по звуку, помчался вниз.

Было бы хорошо, но это повлечет слишком много проблем. Скрепя сердце открыла дверь, высвободилась из хватки Ислы, и спустилась за названным братом.

— Пальмира! — воскликнул он, бережно беря меня за руки. — Я вызову его на дуэль, я…

— Спокойно, слугам и без того хватило впечатлений. Между нами ничего не было, я разодрала ногтями лицо принца, и выгнала. Но он успел навсегда причинить мне неискоренимую душевную боль! — добавила поспешно, чтобы брат не расслаблялся.

— Так ты еще девица! — за нашими спинами облегченно выдохнула Исла. — Амарос смилостивился, как хорошо!

Однако от слухов это не уберегло: несколько недель столица перемалывала мне кости, передавала из уст в уста, как самый завидный (после короля) жених принц Максимилиан примчался в усадьбу Караваджо после праздника, и провел жаркую ночь в объятиях дикарки. Я поразилась подробностям, а Марко ссорился со всеми подряд, требуя прекратить распространять порочащие слухи.

Дошло до того, что дворцу пришлось вмешаться, и защитить мое имя от оскорблений. Герцогам пригрозили не допустить их дочек к отбору, так что высокородные сплетники прикусили языки, затаив на меня обиду, будто это я заставляла придумывать обо мне мерзости.

Но поступок короля удивил. Казалось бы, какое ему дело до доброго имени дикарки, как меня все называют. Бабушка Эмилия в столице стала именем нарицательным (и почти оскорблением), так что на ее внучку все накинулись с азартом хищника, и только Морай Сайбер проявил благородство, пресек сплетни. Неужели стало стыдно за беспутного брата? Что сказал ему Максимилиан?

А время утекало с неумолимостью реки: дальше и дальше, вперед по течению. Равноденствие приближалось, нужно было готовиться, но совсем не хотелось. Если от меня требуется провалить отбор, почему бы не сделать это на первом испытании? И тогда Маргарет с остальными невестами восторжествуют, уничтожат морально: даже вернувшись в свой мир, я не забуду душевную боль, причиненную их желанием опорочить меня.

Нет, первое испытание нужно пройти достойно, унизить герцогских дочек, показать, что я лучше их всех вместе взятых. Ну а на втором испытании можно будет уступить. Мягко слиться, как говорят в моем родном мире.

Прекрасным весенним утром я рано встала, привела себя в порядок с помощью служанок (честно сказать, уже не представляю, как буду обходиться без них в своем мире), и спустилась к Марко, которому сильно не понравилась моя затея.

— Мира, зачем это нужно? Я сам все сделаю, от тебя требуется только отсутствие неприятностей.

— Нам дали задание, я должна разобраться в ситуации.

— Ты думаешь, кто-то из невест будет заниматься подготовкой к ярмарке? Лучше выбери наряд, Исла тебе с этим поможет.

Нахмурилась, и по одним упрямо сведенным бровям он понял, что спорить со мной бесполезно.

— Ладно, что конкретно ты собираешься делать?

Столица была богатым и роскошным местом, где аккумулировались самые большие дворцы, усадьбы, промышленные предприятия, банки. «Только лучшее», — я бы посоветовала взять такой девиз столичным бездельникам, но помимо них было много достойных ремесленников, учителей, лекарей, законников, к которым я присматривалась с профессиональным интересом.

Однако возвращаясь к теме испытания: какую лавку поставить, что продавать, как привлечь покупателей, и на что потом потратить деньги?

— Марко, скажи, какие сейчас в городе интересы? Есть что-то такое, что пользуется огромным спросом? И кого можно назвать самым незащищенным, уязвимым слоем общества?

Мужчина внимательно на меня посмотрел.

— На ярмарках спросом пользуется традиционная домашняя утварь, даже аристократы покупают, чисто для развлечения. Ну и еда, выпечка, сладости, горячие напитки. Ремесленники свои товары предлагают, кузнецы, например.

— Наверняка леди Маргарет Олдголд представит на ярмарке роскошную выпечку, — мягко улыбнулась Исла. — Это красиво и благородно.

Разумеется, что может быть милее расфуфыренной девицы с ватрушками на подносе? Пожалуй, мою идею не оценят, но я доведу до конца замысел, они надолго запомнят мою лавку…

— А самыми незащищенными я бы назвал сирот из приюта Святой Лилии. Это как язвенное пятно на лике безупречного города.

— Почему? — меня изрядно удивили его слова.

— Приют до сих пор существует лишь благодаря немногим сердобольным семьям, кто порой жертвует монетку-две бедным детям. Чтобы выжить, им приходится работать, брать заказы у швейных фабрик. Старших мальчиков отправляют на производство, часто происходят несчастные случаи. Платят мало, нормированного рабочего графика нет. Я давно пытаюсь добиться поддержки от правящей семьи, но у короля и без того было много дел за последние годы: то отстаивание приграничных земель, то стихийные бедствия, то политические заговоры. Максимилиана в зал Совета не пускают, вдовствующей короле наплевать на сирот, как и герцогам.

Хотелось бы сказать, что этот мир — отсталый и жестокий, но в моем измерении тоже не все гладко, если так подумать. Нищета, отсутствие заботы о ближнем, экономические проблемы, сокращение государственного финансирования, падение уровня жизни — в любом мире одна и та же проблема. Однако, хоть я и не могу в одиночку изменить судьбу всей вселенной, один конкретный приют перестанет выполнять функцию ада, не будь я Пальмира Захарова-Караваджо!