Глава 60 · Правда острее кинжала

Пальмира

Лунный свет остудил горящее в адском пламени тело, мягко прикоснулся к волосам, и прошептал слова утешения.

И нет, я не сошла с ума, так оно и было, честно: некая сущность спасла мне жизнь; то, что существовало за гранью понимания Вселенной, какая-то древняя могущественная сила, которая обладала разумом, но явилась ко мне не в человеческой форме, а в виде лунного сияния.

Истинность… метка на руке отозвалась нежной пульсацией. Морай, наша связь с ним вытащила меня из бездны, любовь дракона и его невесты. Неужели Амарос и Лилия до сих пор в некой нематериальной форме существуют среди звезд? Могут ли боги ходить по земле?

— Ложь! — раздался резкий голос, больно ударивший по ушам.

— Спроси у нее сам, сын. Я лишь рассказала то, что поведала мне эта тварь. Она как змея, скользкая и подлая, проникла в твое сердце, и отравила. А ты еще удивлялся, почему я хотела посадить на трон бастарда! Ты слаб, наивен и ничтожен, дикарка лишь обнажила твою уязвимость.

Первобытная ярость в голосе вытащила меня из грез, вернула к суровой действительности. Слегка повернула голову, и увидела королеву: женщина сидела на покрытом пеплом выступе, по лицу стекал пот, а в глазах отражалось пламя. Даже в такое мгновение она не желала попросить у сына прощения, не пыталась спасти свою жизнь. Ей хватило того, что перед гибелью она испортила жизнь всем остальным.

— Прощай, мама.

Внутри меня все сжалось, когда дракон оторвался от земли. В голове отчаянно пульсировала лишь одна мысль: только не урони меня в лаву, не урони! Хорошо, что в последнее время меня мало кормили, вес снизился… О чем я вообще думаю! Морай рядом, он не отпустит меня, все осталось позади.

Приземление было жестковатым на мой взгляд, но дракон не обратил внимания на мою слабость, а сразу отнес в какую-то палатку, где за меня взялись лекарки в серых одеждах. Сайбер же вышел, не сказав ни слова.

Почему, что не так? Это из-за матери, ему больно? Он ведь фактически убил ее, оставил посреди потока лавы без шанса на спасение. Наверное, ему нужно время, нужно побыть одному, свыкнуться с новой реальностью, где не будет королевы. Да и проблем она ему создала перед гибелью, с тем же бастардом.

— Я буду рядом, — произнесла вслух, и закашлялась.

Лекарка сразу же влила в меня травяной отвар, после которого я заснула. В грезах тело покачивалось на волнах, в ушах звучала песнь моря, и, видит бог, никогда мне еще не было так спокойно на душе. Я наконец поняла, чего хочу, нашла в себе смелость, и обрела гармонию.

Но пробуждение оказалось менее приятным: горло пронзила острая боль, я широко открыла глаза, и уставилась в кружащийся купол шатра, пытаясь понять, сон это, или реальность. Или простое головокружение, что было ближе к истине.

Раздались легкие шаги, и в палатку вошли лекарки, покормили меня, дали еще один отвар, но не для сна, а для бодрости.

— Вот ваше платье, мы поможем вам одеться. Его величество желает с вами поговорить, — произнесла одна из женщин, избегая моего взгляда.

Интуиция подсказала, что все было не так безоблачно, как в недавних грезах. Неужели Морай разозлился? За что? Он ведь боролся за меня, спас, победил врага — собственную мать. Вспомнилось, как перед смертью она оскорбляла его, и что-то сказала обо мне.

Догадка вспыхнула подобно молнии, сразу стало жарко, лицо покраснело, видимо, давление подскочило. Однако лекарки не стали предлагать мне лекарств, а мягко вывели из шатра.

Был вечер, но обстановка вокруг напоминала декорации к фильму-катастрофе, хоть мы и находились на приличном расстоянии от эпицентра извержения вулкана. Воздух был отравлен, землю покрывал слой пепла, небо заволокло пеленой, звезд и луны не было видно. Вечный мрак, беспощадная тьма, и на столь безрадостном фоне я сразу выцепила взглядом высокую мужскую фигуру.

— Морай! — позвала его, но голос не повиновался, и я медленно пошла навстречу любимому, который не отрывал глаз от ночного неба.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он холодно. Ни объятий, ни поцелуев, даже взгляд на меня не перевел.

— Хорошо, — обескураженно прошептала, опуская свои глаза.

— Хорошо, — повторил король. — Раз ты способна говорить, я задам несколько вопросов. Правда может быть смертельно опасной, болезненной, хуже любого ранения. Легко вылечить руку, но исцелить сердце способно лишь время, и то не всегда.

— Что ты хочешь знать?

Он наконец посмотрел на меня, но лучше бы продолжал изучать небо: такого ледяного и беспощадного взгляда я у него еще не видела.