Глава 15

ТеоСтоличный дом Эзера Венто. – Что ты здесь делаешь? – в собственном доме я ощущал себя большим гостем, чем у Дель Агера. Знакомые стены, портреты и темное дерево лестницы, ведущей на второй этаж, туда, где среди хозяйских покоев располагались и моя комната, и комната Адама. Нетронутая по приказу матери вот уже сколько лет. Музей мертвого сына. При живом. Все привычное, но ставшее совершенно чужим за последние четыре года. Здесь я не чувствовал себя хозяином положения. Сидя в кресле отцовского кабинета, под хищным взглядом черных, похожих на мои, глаз, я старался казаться уверенным в том, что делаю, но память превращала меня в испуганного мальчишку под кнутом отцовской резкости. – И тебе доброго вечера, отец. Я тоже рад тебя видеть. – Ты должен быть в Академии. У Рурха гон, я тебя не вызывал, и причин находиться в столице у тебя нет. В самом деле, какие могут быть, причины, чтобы навестить родителей? Что ж, по крайней мере, дорогой родитель в курсе всех дел сына. Не стоит обольщаться, что от большой любви. Просто герцог Эзера Венто всегда в курсе дел вокруг. Даже приятно, что сегодня именно я узнаю новости первым. Стареешь, папочка. – Может, я соскучился по семье и дому? – Тебе разве пять лет? Ты мужчина! Что значит, соскучился по дому? Ты должен быть там, где должен, делать то, что нужно! – Именно поэтому я здесь. Прилетел для разговора с графом Дель Агера. Отец скривился. Иса ему не нравилась. Тем, что незаконнорождённая, тем, что всего лишь дочь графа, пусть и приближенного к Императору. А ещё тем, что нравилась мне. В его глазах я всегда был не прав в своем выборе. И этот не стал исключением. – Опять эта твоя безродная… что на этот раз? – Я его шантажировал. – Вот как ? Чем же? – отец даже подался чуть вперёд, широко разложив на столе сцепленные руки, как будто желал занять собой больше пространства. В детстве я не любил бывать в его кабинете. Отец внушал страх. И звал меня сюда только для выговоров. Поводы находились регулярно. По его меркам на роль герцога я тянул так же, как престарелая кляча из конюшни. – Тем, что введу Исабель в Дом Венто на правах ритуала побратимов всадников. И заберу всё, что ему принадлежит, обвинив графа в безумии и неспособности править Домом. В том как отец откинулся на спинку стула и сложил на груди руки, явно читалось довольство. Наконец-то его непригодный для светской жизни сын поступил, как должно: – А чтобы этого не произошло он должен… – Признать Ису законной наследницей, – ответил я и отец сразу погрустнел. Гордость в глазах сменилась презрением: – Какая выгода от этого тебе? Выгода. Все вокруг исчислялось ей. Выгодно быть сильным, выгодно иметь на всех досье, чтобы при случае использовать против врагов, выгодно иметь запасного сына… – Я просто хочу восстановить справедливость. Отец расхохотался, потом скривился: – Восстановить справедливость… – даже у взрослой особи горной змеи не столько яда за жизнь вырабатывается, сколько содержалось в словах отца. – Ты жалок. – Не новость, что именно так ты и думаешь. С тех пор как стало ясно, что сбежать на Тейран мне хотелось намного больше, чем светского лоска Вардена. С тех пор как выяснилось, что я вообще не хочу здесь жить. Потому что дракон, потому что меня душит родной дом. – Это ещё не всё. Я пришел поставить тебя в известность, что собираюсь разорвать помолвку с невестой Адама. Отец подскочил с места, резко стукнув по столешнице ладонями обеих рук. Стол застонал. Стены зазвенели. Гул наполнился даром огненной магии. – Твоей невестой, Теодор! И ты на ней женишься. Я. Так. Сказал. Раньше я не мог сидеть, когда отец стоял. Все время хотелось встать, чтобы не ощущать себя ещё ниже, ещё слабее и бесправнее. Сейчас даже не пошевелился в ответ на его выпад… – Да, я помню. Ты повторил достаточно много раз, и был очень убедителен. Но обстоятельства изменились. – Говорил ровно, спокойно, пытаясь подражать его тону, когда он осаживал холодностью слуг или тех, кто провинился, – Рурх нашел истинную. Ты сам знаешь, что это значит. Я не могу жениться на Микаэлле. – Ничего страшного. Женишься, сделаешь наследника и катись к своей истинной на свой Тейран. Если повезёт, станешь наместником, как твой дядька. – Комендантом. У военных это называется комендант. – Я светский человек. У нас это называется наместник. И, нет. Отмены помолвки не будет. – Ты не понял отец, – теперь я тоже поднялся, чтобы быть с ним на равных. Одного роста. Одного поля ягода. – Это не вопрос. Не просьба. Я просто снизошёл до того, чтобы поставить тебя в известность. Считай это проявлением уважения от сына. – Посмотрите на него! Взрослый, значит?! Вырос?! В меня полетел сгусток огня, но я успел поднять вокруг обсидиановые щиты. Огонь зашипел, впитываясь в черный камень. – Вырос. У меня теперь есть дракон, отец. И я больше не мальчик, которого можно прижать к ногтю силой. – Правда? Огонь обхватил весь кокон. Внутри щитов стало нестерпимо жарко, гарь затопила лёгкие. Маг огня – не значит огнеупорный. Я не Рурх. В меня пламя не впитается. Пожрет как любого смертного. Конечно, у отца нет цели меня убить. Только поставить на место. Но не в этот раз, папа. Хватит. Я хотел быть достойным сыном. Хотел, чтобы мама наконец вспомнила, что кроме Адама был ещё один. Чтобы ты увидел во мне меня. Я пытался… Устал пытаться. Раскалённый обсидиан переливался огненными трещинами, как земля во время разлома. Затрещав, лопнул и мелкое крошево камня полетело в отца. Огненная стена щита не сможет удержать камень. Камень не горит. Раньше я так не мог. Но мы с Рурхом прошли ритуал крови. Рискованно. От него или умирают, или становятся единым целым с драконом не только ментально. Я больше не хотел был слабым. Я хотел быть как дракон. Непобедимым. Спасибо, друг. Огонь вокруг отца опал мгновенно. Его лицо, руки, одежда, все было исколото мелкими черными камнями. Лицо исказило злобой и болью. Он ухватился за стену, ища опору, но продолжал жечь меня злым взглядом. – Я больше не твоя марионетка, отец. Этой помолвки не будет. У меня НОВЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. Венто чтят законы, ты забыл? Обернулся, что уйти. Сегодня мне больше здесь делать нечего. Кажется, я поставил точку и в этих отношениях тоже. Как много точек за один вечер… Взгляд упал на резную рамку. Мама, отец и Адам. Ему лет семь. Ещё не известно, что он будет всадником. Мама выглядит счастливой. Я уже много лет не видел ее такой. Верно. Она потеряла самое дорогое. Смысл жизни. – Передай привет матери. Ах, да. Если вдруг тебе интересно, кто она. Койты вернулись, отец. Ты ведь знал, что они живы, да? Лицо его посерело. – А я говорил Императору, что нельзя оставлять девчонку живой! От нее уже тогда была куча проблем. Сам не знаю, почему меня так задела его фраза. Я ведь и сам ей говорил, что достаточно просто избавиться. И злился. И не был рад ей совершенно. И на себя тоже злился. За наследие рода Венто. За то, какие мы. Псы. Император кинул шмат, а мы бежим, разбрызгивая яд слюны за подкачкой. Вот кто такие Венто. И отец. И Я. И мой сын таким будет. Если будет у меня сын. – Теперь это и твои проблемы отец. Драконица Келси пара моего Рурха. И если с ней, вдруг, что-то случайно произойдет у дома Венто не останется наследников. Ты ведь так этого боишься, да? Ты можешь заставить меня жениться, но наделать тебе маленьких Венто не заставишь. А знаешь, что я подумал? – Я снял с пальца родовой перстень и стал крутить его в пальцах, как найденный в ботинке камешек. – Я перейду в дом Дель Агера, отец. Потому что граф тоже очень боится потерять наследника и признает Ису. А она моя кровь. – Замолчал, дав отцу время обдумать услышанное. – Келси залог того, что наследник у Венто будет, отец. Тебе очень нужно, чтобы она была жива и здорова. Личный интерес, – я развел руками и вышел, сжигаемый отцовским взглядом. Не веря, что смог переиграть самого Эрре Венто. Смог ли? Да, отец. В том, чтобы Иса вошла в дом Дель Агера у меня все же был свой интерес. Как это не противно, но кровь не вода. Я такой же мерзавец, как ты. Как все Венто. Ничего святого, так ты меня учил? Только личный интерес. Теперь дочь герцога Койт твой личный интерес. Ты ведь сам буквально вбил в меня простую истину: Венто всегда защищают свое. Так уж вышло, что Дичка теперь часть моей квадры. Моя новая семья, которую, увы, тоже нельзя выбрать самому. Что послали Забытые боги, тем и дорожу. Если будет нужно, я умру за любого из них.