Глава 33

Келси – Как вы все знаете, в нашем мире магия дуальна, – начал издали профессор Морф. – Стихийная магия, а также ментальная. Именно от силы и искусности навыков второй зависит ваша возможность приручить дракона. Кто мне перечислит основные виды ментальной магии? Рядом со мной вытянул руку рыжий паренек. – Будьте добры, Арчибальд, – разрешил Морф. – Итак, – парень даже приосанился, – существует девять основных видов ментальной магии: эрейзер или стиратель, чтец, кукловод, иллюзионист, войсер, видящие, телепорт и телекинез. Еще есть… – Пока достаточно, – профессор почему-то поспешил его остановить. – Проверим ваши знания о каждой из них. Вот, наша новенькая, – глаза-пуговки остановились на мне. – Расскажите нам о стирателях. – Эрейзеры, крайне редкая способность, – начала я, – и крайне опасная. Как правило, менталисты с таким даром находятся, – хотела сказать под колпаком у императора, но благоразумно заменила, – на службе короны. Тайная канцелярия, разведка… – Как работает магия эрейзера, эрра? – Как правило, стиратель обретает свои способности довольно поздно и узнает о них при крайне опасных обстоятельствах. Он может случайно удалить из воспоминаний близкого ему человека определенную долю информации. Стирание последних, еще совсем свежих воспоминаний… от пяти до тридцати минут обычно. Или же, при становлении магии, стирание выборочных воспоминаний, произошедших в определенное время. Не за всю жизнь, конечно, как правило в учебниках идет речь о годичной давности. – Чему обучают стирателей, и за что они во всем Вардене на особом счету? – Замещение стертого воспоминания необходимым, – зловеще ответила я. – Наивысшая способность эрейзера. Но, судя по магическому реестру, таких во всей империи всего трое. – Хорошо, эрра Койт. Достаточно. Кто готов рассказать о чтецах, кукловодах и иллюзионистах? Какая-то девушка с первого ряда начала перечислять: – Чтецов, опытных и сильных часто противоставят стирателям. Они могут выудить из памяти любое воспоминание, из практически любого промежутка жизни человека. Слабаки действуют стихийно и считывают сами не знают что, часто путаясь их ли это собственные воспоминания или загаданного человека. А вот опытные и обученные способны выудить из памяти любое необходимое воспоминание. Самый высший навык чтеца – восстановление стертого. – Но все же они уступают эрейзерам, – фыркнул парень из заднего ряда. – Стертое никогда не восстанавливается полностью. Это как попытка склеить разбитую на мелкое крошево вазу. Все равно починить так, как было, не выйдет. – Верно, – подтвердил профессор Морф. Раз вы вызвались, господин Лекс, продолжите дальше. – А дальше мое любимое. Кукловоды, – хмыкнул парень разбойнического вида. Сразу понятно, что перед нами любитель нарушать порядок. – Кто бы сомневался, эрр Лекс, – проворчал Морф, – вы же наделены именно этой способностью, верно? – И собираюсь преуспеть в освоении, – хмыкнул парень. – Кукловоды подчиняют волю и заставляют делать то, что им нужно. Например, я смогу приказать поступить так или иначе. – Очень редкая способность, – согласился профессор. – Жаль только, что действует всего ничего, но зато марионетка не помнит, кто накладывал на нее заклинание и уверена, что все делала по своей воле. Вот эта его самоуверенность невероятно бесила! До зубовного скрежета просто. Я стиснула кулаки. – И не забывайте, что на Всадниках вам тоже не выйдет потренироваться. Их ментальные барьеры слишком плотные для подобного влияния. Преподское замечание ничуть не остудило пыл этого нахала. – Ха! Да больно надо! Зато девчонкам из стихийных факультетов вполне хватает и моей силы. – Это как бестиям, да? Им тоже удается влезть нам в головы и хозяйничать. Чем вы отличаетесь от нашего врага, эрр Лекс? – прищурившись, я развернулась на стуле, чтоб насладиться реакцией возмущения и злости. Лекс побагровел, его глаза буквально метали молнии. – Ты хочешь сказать, что я – бестия? – прошипел он. – Враг Империи?! – А чем вы отличаетесь от них? Только что сами же подтвердили, что делаете это ради удовольствия, а не по причине долга. А значит, так же вламываетесь в чужое сознание, пытаетесь манипулировать, контролировать… Разница только в том, что бестии пожирают разум целиком, а вы, эрр – по кусочкам. – Замолчи, Койт! – рявкнул Лекс, вскакивая со стула. – Почему? Правда глаза колет? – Я тебе сейчас покажу, насколько я похож на бестию! – Лекс сделал шаг в мою сторону, его руки сжались в кулаки. – Только попробуй! – я тоже встала, глядя ему прямо в глаза. – Не успеешь и рта открыть как твой утренний чай, булькающий в животе, вернется тем же путем, каким попал, по дороге перекрывая дыхательные пути и глотку. Ты не то, что мне приказать не успеешь, ты сделать и вдоха не сможешь! Захлебнуться собственной рвотой, будет очень героично, да? Знаешь, как оно, не быть способным дышать? Хватать воздух и не иметь возможности его вытолкнуть, потому что везде вода, кровь и твоя блевота? В аудитории повисла гробовая тишина. Все смотрели на нас, затаив дыхание. Даже профессор Морф казался ошеломленным. – Хватит! – наконец прогремел его голос. – Эрра Койт, эрр Лекс, сядьте! Немедленно! С вызовом взглянув на Лекса, я медленно вернулась на свое место. Сердце стучало в груди, словно барабан. Я знала, что перегнула палку, но не могла остановиться. Слова сами сорвались с языка. Как будто в меня уже бестия вселилась! Вообще, я не очень-то конфликтный человек. Мне вроде бы и не с кем особо было конфликтовать, но обостренное чувство справедливости еще на Тэхее добавляло проблем. Тумаки от местных мальчишек я получала ни раз… Пока Роб не вступился и не показал, как и куда следует бить, чтоб дать сдачи или как поставить блок, защищаясь. Наверное, именно поэтому я и сейчас вступилась на защиту совершенно незнакомых стихийниц. Мне претила мысль, что этот мерзкий сморчок Лекс, который просто недостоин обращения “эрр” может заставлять девчонок… что? Я зыркнула в его сторону. Руки мелко дрожали, но я старалась не подавать виду. Лекс, бледный как полотно, рухнул на свой стул, не сводя с меня ответного злобного взгляда. Это сейчас он, за неимением сил, может заставлять их говорить глупости или совершать проступки, которые хоть и могут подмочить репутацию, но никаких последствий за собой не несут, раз его никто еще не словил и не поставил блок на силу. Но ведь со временем он окрепнет. И сила возрастет. В аудитории все еще стояла тишина. Морф прокашлялся, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Итак, – его голос звучал напряженно, – мы остановились на кукловодах. Кто может рассказать об иллюзионистах? Эрра… эмм… Флоу, прошу вас. Худенькая девушка с огромными глазами нервно встала со своего места. – Иллюзионисты… они… ну… – она запнулась, – они создают иллюзии. – Гениально, Флоу, просто гениально, – Лекс хмыкнул и закатил глаза. – Продолжайте, – поощрительно улыбнулся Морф. – Ну… – Флоу оглянулась, будто ища поддержки у кого-то из студентов. – Они могут показывать людям то, чего нет на самом деле. Или… или скрывать то, что есть. – Верно, – кивнул профессор. – Иллюзионисты – мастера обмана чувств. Они способны создавать реалистичные образы, звуки, запахи, ощущения… Все, что угодно. – Сильные иллюзионисты могут воздействовать сразу на несколько человек, создавая массовые галлюцинации. Они могут заставить вас увидеть оазис в пустыне, или монстра в темной комнате… – Или сделать так, что вы не заметите, как я подойду к вам со спины, – вставил Морф, и по аудитории пробежал шепот восхищения. Один “Морф” продолжал сидеть за преподавательским столом, а второй стоял за спиной испуганной Флоу. – Иллюзионисты очень ценны в разведке и контрразведке, – не успели мы моргнуть, как профессор вновь слился с тем, что сидел за столом. – Их способности позволяют добывать информацию, оставаясь незамеченными, или дезориентировать противника. – Разве иллюзия сработает на бестиях? – с задних рядов задали вполне логичный вопрос. – Или можно себя тоже сделать бестелесным? Бестии же чувствуют нас совершенно по другому, не опираясь на органы восприятия. В том числе и зрение. – Это закрытая информация, эрр Бриан, – профессор прищурился. – Виды иллюзий и взаимодействие с бестиями с их помощью мы будем проходить на старших курсах. А теперь, – Морф обвел взглядом аудиторию, – кто расскажет о войсерах? Эрр… Корн, может вы? Высокий, широкоплечий парень поднялся со своего места. – Войсеры, – начал он уверенным голосом, – мастера воздействия на разум через звук. Они могут внушать мысли, эмоции, даже физические ощущения с помощью голоса. Их отличительная особенность в том, что способность носит массовой характер даже в самом начале постижения навыка. Если кукловод может влиять только на одного, то войсер хорошо работает с толпой. – Приведите пример силы войсера, Корн. – Например, они могут нашептать, что вы – самый глупый человек на свете, и вы в это поверите. Или внушить вам непреодолимый страх. Но, – продолжил Корн, – войсеры не всесильны. Их способности зависят от “силы голоса” и восприимчивости жертвы. Сильный ментальный барьер может защитить от их воздействия. – Отлично, – довольно кивнул Морф. – Переходим к завершающей и самой часто встречающейся четверке ментальных способностей. – Эрра Лин, расскажите нам о телепатах, – Морф указал на девушку с волосами цвета воронова крыла, сидящую рядом с Флоу. Девчонка встала, поправила выбившуюся прядь и начала говорить спокойным, размеренным голосом: – Телепатия – это способность читать мысли и передавать свои собственные другим. Наделенные подобными способностями люди могут общаться без слов друг с другом, что касается взаимодействия с другими, то телепаты могут узнавать секреты, даже контролировать чужой разум, не так как кукловоды, конечно… контроль под силу только очень сильным магам. – Как происходит процесс подключения к сознанию? – Телепаты воспринимают мысли как ментальные волны, – пояснила Лин. – Каждый из нас излучает такие. Они умеют их улавливать и интерпретировать. – Значит, могут слышать всех? – Настаивал Морф. Лин улыбнулась. – Нет. Как правило, фокусируются на одном разуме за раз. Это как быть на городской площади в базарный день. Мы слышим множество голосов, но можем сосредоточиться на разговоре с одним, конкретным собеседником. – А что насчет телекинеза? – Телекинез позволяет перемещать предметы силой мысли, – продолжила Лин. – Телекинетики могут поднимать, бросать, вращать объекты, не прикасаясь к ним физически. Их сила зависит от тренировки и ментальной энергии, ну или резерва. По-разному называют. – Хорошо… – задумчиво пробормотал Морф и хитро прищурился, – Скажите, а можно ли с помощью телекинеза, например, сломать шею противнику? – Бестии бестелесные, профессор, это вопрос с подвохом, – Лин нахмурилась. – А если представить, что противник телекинетика… человек? Или другое существо? – Теоретически, да, – девушка пожала плечами. – Но для этого нужно обладать очень сильным даром. Кроме того, подобное умение потребует высокого уровня концентрации, и в боевой ситуации поддерживать ее достаточно сложно. Проще свернуть шею воздушной удавкой. – Это вам проще, Лин, так как вы воздушник, – хмыкнул Морф. – и не телекинетик. Спасибо, эрра… что ж, о последних двух я расскажу сам. У нас остались сноходцы и видящие. Профессор наклонился к столу и сцепил пальцы. – Сноходцы, как вы можете догадаться из названия, способны входить в чужие сны. Они могут наблюдать за ними, взаимодействовать с ними, даже влиять на них. Чаще всего сноходцы работают в медицинском крыле с теми, кто уже прошел столкновения с бестиями и побывал на землях хаоса. Или с теми, кто попытался, весьма неудачно, соединиться с драконами. – Мозгоправы, – выплюнул Лекс. – После кукловодов им тоже приходиться подчищать, эрр Лекс, но это не на Тейране. Кстати, Лекс вы знаете, что именно среди кукловодов самое большое количество преступников, – профессор вперил свой взгляд в парня. – И все они были пойманы. И казнены. Подумайте об этом на досуге… Но вернемся к сноходцам. Снохождение невероятно опасное занятие. Сон – очень хрупкая вещь, и неосторожное вмешательство может нанести вред как самому менталисту, так и тому, в чей сон он входит. – Чем опасен этот навык? – прошептала Флоу, явно спрашивая у Лин, но профессор услышал. – Известны случаи, когда даже опытные сноходцы терялись в чужом сне. Они могут застрять там навсегда, блуждая в лабиринтах подсознания, превращаясь в часть чужих кошмаров. Или, что ещё хуже, сон может поглотить разум гостя, стирая границы между реальностью и иллюзией. Вы проснетесь, а сноходец – нет. В аудитории повисла напряжённая тишина. Я поежилась, представив себе, как это – оказаться в ловушке чужого разума, бесконечно переживая чьи-то страхи и боли. – Кроме того, – продолжил Морф, – Проникая в чужие сны, они впитывают эмоции, переживания, даже частички личности другого человека. Со временем это может привести к потере собственного "я", к размыванию границ между собой и другими. – А что если сноходец встретит во сне бестию? – спросила я. – Ещё один хороший вопрос, – кивнул Морф, теперь пристально рассматривая меня. – Бестии приходят в сны к жителям Вардена крайне редко, эрра Койт. Чаще они являются тем, кого касались. На ком есть отпечаток их укуса или поцелуя, тут уж кто как называет. Но вам вряд ли присниться то, о чем вы не знаете, верно? Так работает наше подсознание. – Хорошо, – все никак не унималась я, – но ведь есть рисунки, гравюры и описания свидетелей. На них может опираться… – В любом случае это не бестия, – он покачал головой. – А лишь чье-то восприятие переданное на полотно или бумагу. Настоящая бестия может сниться крайне редко, поверьте… – он замолчал, словно раздумывал, продолжать ли рассказ. Обведя взглядом аудиторию, Морф мельком взглянул на часы. – Наша лекция подходит к концу, скажу вам, так сказать на подумать: сны ведь не только отражение нашего внутреннего мира. Встреча с бестией во сне может быть смертельно опасной. В отличие от реального мира, где мы можем защититься от них, во сне мы беззащитны. Ведь за чем, в первую очередь, они охотятся? – он постучал себя по виску. – Разум. Захватить разум и использовать тело для своих целей. Звонок прозвучал настолько неожиданно в зловещей тишине аудитории, что мы всем классом вздрогнули, а профессор рассмеялся хлопая себя по колену. – Никогда не устану это делать. Жаль, что выходит только на первой лекции. Вы свободны на сегодня. Видящих мы не успели пройти, будет вам домашкой.