Глава 37

День выдался какой- то суматошный, с самого утра то одно, то другое… и везде и всем нужно мое внимание. Я старалась терпеливо отвечать на все вопросы, разруливать ту или иную ситуацию. Но когда ко мне подошёл бригадир строителей и задал мне вопрос по строительству, я постояла с открытым ртом и вытаращенными глазами (ну не понимаю я в этом вопросе ни бе, ни ме, ни кукареку!), то поняла, что вот оно, все! Надо делать ноги из этого бедлама! Иначе я точно буду заикаться и мелко трясти головой.

И я технично свалила в огород. Есть у меня там тайное местечко. За бочками с водой стоит невысокая лавочка, сделанная Полем, куда обычно ставим ведра и лейки. Вот если я там сяду, меня за бочками и не видно. А я переведу дух. Устроилась поудобнее и погрузилась в свои мысли. Глядя на гряды с овощами, готовыми уже к уборке, раздумывала - что же с ними делать? Конечно, часть заложим на хранение в свежем виде в подвалы, что- то можно и продать. Но хотелось бы и самим в зимний и весенний период употреблять овощи.

То есть, заготовки надо, как ни крути, а придется делать. Вот я и морщила мозг, вспоминая все на эту тему. Мать всегда готовила разные овощные консервы и они, вкупе с картошкой, неплохо кормили нас до следующего сезона. Фанатом всех этих заготовок я точно не была, но все равно, хоть и вынужденно, помогала матери в этом благородном деле.

Поэтому сейчас я и ломала голову, как сделать заготовки? Точнее, во что укладывать все это? Стеклянные банки уже были, а вот жестяных крышек не было. Ну не изобрели ещё жесть! Не тряпочкой же сверху обвязывать банки! Потом я вспомнила, что были у нас дома две банки, невесть каких лохматых годов, где крышки были стеклянными и закрывались они при помощи металлических зажимов из проволоки.

Вот ещё бы вспомнить в подробностях, как устроены, были эти зажимы. Я так глубоко погрузилась в свои воспоминания, что не услышала скрипа отодвигаемых досок забора за моей спиной. Только почувствовала какое- то шевеление за спиной, хотела повернуться, но не успела. Лишь в голове что- то взорвалось невыносимой болью и осыпалось яркими искрами в глазах. Но искры погасли, и наступила темнота и тишина.

Я уже не видела того, как волокли мою безжизненную тушку, чертыхаясь, в узкую дыру в заборе, потом тщательно задвигали за собой доски, как грузили меня в какую- то телегу, заваливая сверху рогожными мешками. Потом долго везли куда- то. Один или два раза я на короткое время приходила в сознание, но очень спутанное, начинала задыхаться от запаха пыльной рогожи и вновь погружалась в темноту бессознательного состояния.

В одно из таких прояснений мне вдруг показалось, что я вновь еду с Клери на телеге в плен к нордлингам. И надо срочно приходить в сознание, потому как мы сейчас будем убегать. Но я вновь теряла сознание. Сколько я пробыла в таком состоянии - не могу сказать. Окончательно пришла в сознание только через несколько часов. По моим ощущениям, во всяком случае.

Я лежала на чем- то пыльном и колючем, но не жёстком. На всякий случай, не стала открывать глаза и даже не шевелилась, стараясь не выдавать свое присутствие в этом мире. Голова болела просто невыносимо, дёргало ее вспышками черно- красного пламени боли. Ну, сколько можно меня бить по моей многострадальной башке? Так и дурочкой можно остаться! Буду бегать по поселку и хохотать.

Откуда- то доносились мужские голоса, но то ли далеко они от меня были, то ли говорили тихо, я ничего не смогла разобрать из их разговора. Доносился издалека лай собак, проехала мимо лошадь с телегой - стук копыт по твердой земле, скрип тележных колес. Значит, это какое- то поселение, не лес и уже неплохо. Голоса приблизились, скрип открываемой двери. Голоса стали более четкими.

- Смотри, все ещё без сознания! Джонни, ты не сильно ее по башке двинул? Не померла ли, часом?

- Нормально двинул - огрызнулся второй - вон, дышит. Мужик этот чудной ничего не говорил, живой ее привезти, али нет! Просто привезти. Ладно, пойдем, будем поочередно сторожить. До утра точно заказчик не придет.

- Может, связать ее?

- Да куда она денется? Полудохлая, окна здесь нет, а через нас не пройдет.

И они ушли, наверное, в другую комнату. Так, информации мало совсем и ничего не понятно. Что меня «киднапнули» - понятно. И что не этим двоим я нужна - тоже понятно. Они сказали, что есть какой- то заказчик, чудной мужик. Маньяк, что ли? Так вроде маньяки предпочитают все делать своими руками. Это я "Криминальной России" пересмотрела, однако.

Но, тем не менее, все это более чем реально и странно. Кому я опять помешала? Вроде с торговцами сахаром у нас сейчас полное взаимопонимание. Железнодорожная компания тоже отстала от всех плантаторов в нашем округе. Ладно, пока нет информации, оставлю это в сторону.

В наступающем сумраке попыталась, огляделся. Оказалась, лежу я на все той же вонючей рогоже, брошенной на кучу соломы. Вот она и кололась. Ну, хотя бы ночью не замерзну. Одета я ведь в лёгкое платье. Хотя и осень, но днём ещё стоит летняя жара, а вот ночи стали уже холодные. Вряд ли мне принесут одеяло, так что придется зарываться в солому.

Попробовала встать, но неудачно, упала вновь на солому. Ноги не держали, разъезжались и подгибались. Голова кружилась и тошнило. Вероятно, нехилый сотряс.

Вздохнув, завернулась в эту рогожу, как в мешок, и зарылась поглубже в солому, так теплее. Пока по нужде не хочу, о еде и подумать страшно, сразу тошнит. Значит, буду спать впрок. Придет заказчик, и все станет ясно. Да и в поместье, наверное, уже спохватились и ищут меня. А пока утро вечера мудренее.

Утро пришло, но пока мудренее не стало. Я выкопалась из соломы, с тоской оглядела свое платье. Почти вся юбка платья была в грязных и пыльных разводах, впрочем, руки были почти такие же. И, как я обоснованно подозреваю, моська была ничуть не чище. Подняла руки к голове и… здравствуй, прическа "воронье гнездо"! Ещё и с украшением в виде соломы. Делать нечего, надо выбирать солому, а то прямо родственница Страшилы из "Волшебника Изумрудного города".

Уфф… наиболее крупные клоки соломы вкупе с моими родными волосами выдраны, кое- как приглажены волосы руками. И тут я поняла, что очень хочу в туалет. Вот прямо невтерпёж! Хотела крикнуть этим извергам, но вместо этого получилось хриплое карканье. О как! Но меня всё- таки услышали, и один из похитителей заглянул в эту конуру. Я озвучила свою просьбу, морщась и кривясь от боли. Мужик молча кивнул, скрылся, но вскоре появился с длинной веревкой, которой обвязал меня по талии.

Ой, да хоть на шее завязывай, только скорее веди в туалет! Он вывел меня на улицу. Я разочарованно вздохнула. Хибара стояла на отшибе, до ближайших домов было не менее пятисот метров. То есть, я могу хоть заораться, меня не услышат. Весь участок зарос бурьяном, забор в дырах. Даже тропинки к дому не было видно, все заросло. Да и дорога проходит значительно дальше от этой хибары.

Но это точно Монро, вон виден шпиль храма, это уж не спутаешь. Длина веревки позволила мне свернуть за угол и присесть в бурьяне. Это мне ещё повезло, что крапива здесь не растет. Но когда я, сделав все дела, попыталась ещё оглядеться, меня бесцеремонно дёрнули за веревку так, что я чуть не упала. Вернулись в хибару. Второй охранник уже проснулся и сидел на колченогом табурете. На столе перед ним на столе была разложена нехитрая снедь, но я и от вида такой еды сглотнула тягучую, горькую слюну. Получается, что ела я сутки назад, завтракала. А перед обедом меня и «киднапнули».

Но просить еды не стала, негоже виконтессе унижаться за кусок хлеба. Вместо этого я попросила воды умыться. Тот, который меня выводил, опять же молча кивнул, пропуская меня в ту конуру без окна. Впрочем, его вполне удачно заменяли многочисленные дыры в стенах. Второй же откровенно заржал:

- Ну и на фига ей вода? Не все ли равно, с чистой рожей или с грязной, все равно ведь…

Он не договорил, молчаливый саданул его кулаком в бок. А я с тоской поняла все то, что он не сказал. Ну, кто же оставит меня в живых? Первый закон любого уважающего себя похитителя - хороший свидетель - мертвый свидетель. Но воды мне принесли и даже слили на руки из кружки, пока я умывалась. Но к этим плюшкам добавился изрядный черпак дегтя - меня связали. И ноги в щиколотках, и руки в запястьях. Правда, хоть не туго, кровообращение не нарушено, и то хлеб.

Я плюхнулась вновь на ту же солому и принялась думать думу горькую.

Но долго предаваться унынию у меня не получилось, в первой комнатке послышались голоса, один такой барский, повелительный. Ага, вот и заказчик пожаловал! Может, что и прояснится. Я села поудобнее, натянула, как смогла платье пониже, нечего тут прелести свои светить. Дверь открылась, и в конуру вошёл молодой человек, лет двадцати, на первый взгляд. Следом за ним, с подобострастием протягивая тот самый косой табурет, протиснулся второй. И даже вытер сиденье тряпкой.

Заказчик опустился на табурет, бросив охраннику, чтобы они ушли на улицу. Я разглядывала парня, насколько смогла при скудном освещении. Парень был высок и красив той кукольной красотой, что порой вызывает даже отвращение. А этот… прямо Кен, спутник Барби. Блондин с волнистыми, тщательно уложенными волосами, очень светлая кожа с неярким румянцем. Темные брови и ресницы. И обалденно голубые глаза. Прямой нос, пухлые розовые губы, больше подходящие девочке. Вот подбородок подкачал. Немного скошенный, мягкий, чуть оплывший. Может, из- за этого у него комплексы развились?

Он тоже рассматривал меня с определенной дозой любопытства, но и с лёгким налетом презрения.

- Так вот ты какая... Да, не красавица, думал, у Гранта вкус получше.

Грант? А при чем тут мой муж? Или меня похитили из- за него? Бизнес, он ведь порой такой рисковый бывает. Но я продолжала молчать, пусть говорит. То, что он уже сказал, было просто целью задеть меня. Но целый ряд французских аристократов за спиной Вайолетт и меня заставляли держать марку. Он усмехнулся.

- Гордая, говорить не хочешь? Ладно, о другом тогда. Когда Грант должен вернуться?

Я пожала плечами.

- Точно не могу сказать, но он обещал вернуться через неделю, максимум, десять дней. У него там дела с организацией новой компании.

Парень неожиданно взвизгнул пронзительным, почти девчачьим, высоким голосом:

- Это должна быть моя, моя компания! И деньги мои! Почему вечно везде Грант вперёд вылазит? И все вокруг им восхищаются, какой он умный и деловой! А я тоже умный! Никто ведь ничего и не подозревает!

Однако несёт парня! Осторожно попыталась сменить тему, мало ли… что- то мне кажется, что у парня с головой проблемы.

- Простите, а с кем я вообще разговариваю? Вроде бы вас ни разу мне не представляли.

Парень приосанился, выпятил грудь вперёд.

- Я - Малферст Уинделл, виконт Данмор, следующий граф Кингдом!

О как! Брат Гранта, что ли? А почему представляется его титулом? Насколько мне известно, у британцев только старший сын носит наследный титул, второй и последующие имеют только родовую фамилию и, если есть что, то наследуют имущество матери или других родственников по материнской линии. Сложно у них там все… Я, поэтому и поинтересовалась, но лучше бы промолчала.

- Простите, но, насколько мне известно, то это мой муж Грант имеет титул виконта Данмор, но никак не вы. Очевидно, вы родственник моего супруга?

Этот Малферст визжал ультразвуком минут десять, я прилагала большие усилия, чтобы добыть информацию из его визга. Собственно, ничего нового я не услышала. Перепев во всяческих вариациях главной темы - все должно быть его, а кто в этом сомневается или мешает достижению цели - должны быть уничтожены!! Да- да, вот так! И гадкая старуха – бабка, и ее родственник, король Ричард…

После этих слов о Ричарде я поняла, что у парня конкретная беда с мозгами. Паранойя, что ли? На шизофрению не похоже, те все голоса слушают, а это сам выдает руководство к действию. Впрочем, я не психиатр, но проблемы тут видны и невооружённым глазом. Опять вылезла со своими вопросами, но что поделать, волнуют они меня.

- Хорошо, а я- то вам зачем? Каким боком я к вашему наследству принадлежу?

- Ну, ты ведь можешь носить ублюдка Гранта? Тогда он будет наследовать все. Даже если и нет, то деньги могут достаться тебе. А это все мое! Я и твою плантацию могу унаследовать потом. Я узнавал, другой родни у тебя нет.

Я постаралась уточнить:

- Но ведь, скорее всего, тогда это унаследует ваш отец. Кстати, вы совершенно не похожи с Грантом.

Малферст махнул рукой.

- Грант на отца похож, я же больше на мать. Старый граф и так зажился уже. Пусть уступает молодым!

Я постаралась как можно спокойнее сказать, хотя меня постепенно охватывал ужас от этого сумасшедшего с ангельской внешностью:

- Но я действительно не знаю, когда приедет Грант. И что все дни вы будете меня держать вот тут, в холоде и без пищи и воды? Так я могу не дожить до его приезда.

Малферст усмехнулся.

- Не думаю, что он задержится. У Гранта просто звериное чутье. Скоро появится. И, конечно же, сам придет ко мне в руки, чтобы спасти тебя. Благородный он, видите ли, тьфу! Ни за что такого бы делать не стал! Баб на свете много, одна умрет, следом очередь выстроится. Но ты права, дорогая невестка, еды тебе принесут, и какое- нибудь одеяло тоже дадут. Надо, чтобы Грант увидел тебя живой и невредимой.

И он поднялся и ушел. Вскоре и впрямь принесли какое- то драное одеяльце и еду поставили на табурет. Вероятно, это была еда из какого- то трактира, тушёные овощи с мясом и хлеб. Вода вместо питья. Овощи с мясом были невероятно жирные, я покопалась немного, выбирая наиболее съедобные кусочки, и отставила миску. Съела весь хлеб, запив водой, и замотавшись в одеяло, вновь улеглась на свое соломенное ложе. Несмотря на дневную жару, меня бил внутренний озноб.

Я думала, как поступит Грант, когда приедет. Меня раздирали противоположные желания - я и хотела, чтобы он пришел сюда и вызволил меня, и одновременно не хотела его прихода. Так будет хоть у него шанс остаться в живых. Вместе у нас такого шанса не будет, Малферст со своей маниакальной одержимостью от своего плана не отступится. Незаметно я погрузилась в то ли сон, то ли в какое- то забытье.