Глава 11. Пункт связи

С телепортирующим заклинанием мы перенеслись на незнакомый порог симпатичного небольшого дома в пару этажей. Особняк стоял прямо посреди поля, и его краснокирпичные стены горели пламенем в рыжих всполохах заката. На много километров вокруг – и влево, и вправо, – стелилась высокая желтая трава. Кое-где горделиво топорщились островки осиновых рощ, давая пристанище мелким животным.

– Мы все еще в России? – сдавленно прошептала я, отходя от сумасшедшего по скорости телепорта.

– Разве это имеет значение? – удивленно ответил Карпов, стукнул палочкой по массивной дубовой двери и властно толкнул ее внутрь.

В Пункте связи – как назвал это место крестный – было пусто. Мы миновали гостиную, освещенную прощальными лучами солнца, и оказались в просторной кухне. Профессор по-хозяйски открыл дверцу кухонного шкафа и выудил оттуда древнюю механическую кофемолку и жестяную банку с ароматными зернами.

– Раз уж нам предстоит какое-то время провести в раздражающей компании друг друга… – неуверенно пробормотал он, и принялся засыпать зерна в старинный агрегат.

– Давайте сюда, – выступила я с неожиданным для себя предложением и мягко вырвала кофемолку из рук профессора. – Сварю вам кофе в качестве благодарности за спасение жизни.

– А есть шанс, что я от него не умру?

Карпов недоверчиво скривил рот, и захотелось хлопнуть его деревянной мельницей по высокомерной физиономии.

– Вы сначала попробуйте, а потом ворчите. Чему-то меня в «Эншантели» все-таки научили, – дерзко пробубнила я, смолола кофе и принялась колдовать над медной туркой.

Пока я виртуозно махала палочкой над пахучим варевом, профессор успел найти пару чашек и поставить на кособокий деревянный стол. Затем закатал рубашку, открыл кран и запустил правую руку по локоть под ледяную струю. Раковина окрасилась красно-розовым. Вздохнув от мысли, что чудесный процесс будет безвозвратно испорчен, я сняла турку с огня и отставила в сторону.

– Так кофе не варят, мисс Дэлориан, – едко заявил профессор; от его глаз не укрылись мои манипуляции.

– Знаю! – я едва не всхлипнула от обиды: после тигриной встряски ужасно хотелось выпить что-то горячее и бодрящее. – Так обрабатывают вашу чертову рану. Тут есть аптечка?

Удивленно уставившись на меня, Карпов кивнул на сервант с другой стороны кухни. Тот был набит разномастными склянками со снадобьями и мазями. Просто сокровищница! Стало быть, в Пункте связи часто появляются пострадавшие.

– Не то чтобы я сильно хотела вас спасать, сэр, – проворчала, выуживая из аптечки заживляющую мазь, волшебный антисептик и стопку саморегулирующихся повязок, – но госпожа Пламберри меня убьет, узнав, что я не оказала первую помощь преподавателю.

– Тогда, конечно, ваш неожиданный энтузиазм обоснован, – криво усмехнулся Карпов.

Насильно усадив его на деревянный стол, я еще выше закатала рукав рубашки. Тигрица умерла не напрасно: в отличие от прочих желающих, ей-таки удалось захватить с собой приличное количество плоти Мрачного Демона. Я видела замах, который делала эта тварь. Он казался легким, невесомым… Однако, три борозды, оставленные когтями, были отвратительно глубокими.

– Вы крепко вляпались, – подавляя дурноту, пробормотала я. – Возможно, даже придется прогулять несколько занятий… Вот студенты расстроятся!

– Даже не надейтесь, – красноречиво хмыкнул преподаватель, явно планируя отыграться за эту шутку на следующем же тесте по снадобьям.

Но он не на того напал. Сейчас в моей власти была его изодранная рука и пара пыточных орудий: и мазь, и антисептик прилично жгутся при глубоких порезах. Вот и проверим, кто посмеется последним!

Крепко ухватив левой ладонью его локоть, я принялась щедро поливать антисептиком разверзнутую рану. Кровь опасно зашипела и задымилась, Карпов поморщился… Но я надеялась на более веселое шоу! Со вторым порезом случилось то же самое: мышцы хладнокровного лица лишь слегка дрогнули, едва едкое средство коснулось кожи. Третья попытка не оставила сомнений: профессор был крепким орешком. Вчера мне довелось обрабатывать таким же антисептиком ссадины старшекурсника-«зазнайки» – так он вопил, словно вчера родился.

Расстроившись, я принялась накладывать на порезы мазь, мою последнюю надежду. Никакого эффекта! Черт, она даже мне разъедала подушечки пальцев, хотя была призвана заживлять и обезболивать… Я знала, что профессор – бесчувственный тип, но не настолько же?

– Развлекаетесь? – с ухмылкой спросил Карпов, заглядывая в мои недоумевающие глаза. – Не волнуйтесь, вы и впрямь доставляете мне страдания… Не смертельные, но все-таки. Если вас это как-то порадует.

– Еще как порадует! – фыркнула я, некстати заливаясь краской от того, что он прочитал коварные мысли.

Но вместо удовлетворения испытала непривычный прилив сочувствия. Подняв к губам его руку, я зачем-то осторожно подула на рану. А затем аккуратно, возмутительно ласково упаковала кровоточащие борозды под саморегулирующуюся повязку и опустила драный рукав рубашки на место. Ну вот, не бывать мне садисткой. Никакого к этому таланта!

– Кофе?

Я подняла лицо на Карпова. Он смотрел как-то странно. И, пожалуй, испуганно.

– Кофе… – прохрипел профессор, продолжая прожигать меня потрясенными глазами.

Отвернувшись к плите, я спиной ощущала недоумевающий взгляд. Так удивился, что мне стало его жалко? Ну, поддалась душевному порыву. С кем не бывает? Мне и самой было неловко от мысли, что пожалела чудовище. Но сегодня этот монстр спас мне жизнь, поэтому я имею право побыть сентиментальной и доброй. Одну минуту.

С печальным вздохом вылив неудавшуюся партию кофе в раковину, а намолола новый и поставила на огонь. На этот раз поклялась себе не отвлекаться на ерунду и сделать все так, как учили в «Эншантели». Наконец, нос наполнился правильным ароматом, и я разлила напиток в подготовленные чашки.

Опасливо заглядывая в свою кружку, Карпов сделал глоток… и одобрительно хмыкнул. Ну надо же! Хоть в чем-то я добилась признания.

– Лучше бы вы так виртуозно варили снадобья, мисс Дэлориан, – проворчал профессор и уселся на ближайший стул.

Я не стала занимать второй, предпочитая смотреть на Карпова сверху вниз.

– Тогда у вас не было бы повода унижать меня на занятиях, и это сделало бы вас несчастным, – язвительно буркнула я. – Что это был за щит? Тот, красный?

– Щит Эйлерона, – скупо ответил преподаватель, с блаженствующим видом потягивая горячий кофе. Не переборщила ли я с внеплановой заботой?

– Почему нас таким не учат?

– Потому что некоторые болваны из Большого Совета Академии считают, что подобная магия связана с темной материей, – без должного пафоса заявил Карпов, но мне все равно стало жутко.

– А она связана?

От мысли, что я только что вживую видела настоящее темное колдовство, по спине побежали мурашки.

– Вообще-то да. Опосредованно. Щит Эйлерона стоит на стыке двух материй, напитан ими обеими, – профессора явно развеселил мой испуганный вид. – Правильно делаете, что боитесь. Я ужасно страшный, опасный и недобрый волшебник.

– Крестный утверждает, что вы самый сильный маг за последние сто лет.

– Вот и не стоит мне перечить, упрямая мисс, – демоническим голосом провозгласил Карпов. – Впрочем, турнира не проводили… Темная материя бывает полезна, если используется для защиты. Эксперименты с ней под запретом потому, что некоторые амбициозные маги не могут остановиться и переходят границы дозволенного.

– А вы… переходили?

– Я делал много сомнительных вещей, мисс Дэлориан. В молодости и по глупости, – его черные глаза спокойно встретились с моими. – И да… Я не раз переходил эту черту.

– Убивая людей?

Голос мой отчего-то осип, бессовестные губы задрожали.

– Нет, я никогда не использовал темную материю для убийства. Она слишком жестока, мучительна… и несет боль ради боли. Она оскверняет душу. Я вовремя остановился и ограничил себя лишь полезной, защитной областью.

– Я видела брызги крови перед тем, как возник щит…

– Вся подобная магия основана на крови. Волшебник должен принести жертву, чтобы получить доступ к темной материи, – Карпов достал из кармана свою палочку и протянул мне. Она была не так славно отполирована, как моя, гораздо толще, грубее и тяжелее. Словом, истинно мужская. – Проведите пальчиком. Там сверху на рукояти есть бороздка…

Послушно погладив большим пальцем шероховатый выступ, я возмущенно ойкнула: кожу проткнул невидимый шип. Присмотревшись, увидела, что в палочке имеется тонкий неглубокий канал, ведущий к наконечнику, – и сейчас по нему медленно ползла капелька моей крови.

– Могли бы просто сказать, – проворчала я, возвращая коварный инструмент мрачному владельцу и машинально облизывая раненый палец.

– Так нагляднее, – ухмыльнулся Карпов, и я сразу забыла о жалости. – Именно поэтому маги, увлекающиеся темной материей, предпочитают жезлы-талисманы. Запястные браслеты, кастеты, кольца… В них тоже встроены шипы, некоторые имеют прямой доступ к крови хозяина. – Я поморщилась, представив, каково ходить с иголкой в коже постоянно. – Меньше движений, выше скорость колдовства…

Входная дверь тяжело скрипнула, и послышались торопливые женские шаги. На пороге кухни, недовольно стряхивая с плаща капли дождя, появилась симпатичная женщина лет тридцати пяти.

***

Она была существенно ниже меня, зато считалась фигуристой. Из-за мелких мимических морщинок дама выглядела чуть старше своих лет, но это добавляло ей шарма. Ее темно-каштановые волосы влажной копной расстилались по плечам. А теплые медово-зеленые глаза внимательно разглядывали «пришельцев» – то есть нас.

– Андрюша? – мягким, с журчащими переливами голосом пробормотала она. Я прыснула от неожиданности: это было самое нелепое обращение к Мрачному Демону из всех, что я слышала. – Собрание только в воскресенье… Не думала тебя тут застать. Вы уже ужинали?

По моей личной шкале удивления, хозяйка дома выглядела не слишком пораженной. Значит, нежданные гости в Пункте связи были привычным делом. Бросив мокрый плащик на спинку стула, она деловито направилась к холодильнику, выудила из него солидных размеров утятницу и отправила в духовку.

– Мы ненадолго, только Артура дождемся, – объяснил наш визит профессор. – Это мисс Дэлориан. Самая несносная ученица Академии.

– Джулия, – с добродушной улыбкой представилась женщина.

– Анна, – пролепетала я, окончательно сбитая с толку.

Мы вломились в ее дом, а она планирует кормить нас ужином!

– Добро пожаловать в Пункт связи, – с шутливым церемониальным жестом произнесла хозяйка и искренне засмеялась. – Ну, давай помогай, Анна. Сейчас подойдут еще люди, и все, как один, голодные. Говорите, Артур тоже будет? Значит, на шесть персон.

Опешив от лавинообразного дружелюбия, я не сразу поняла, что за помощь требуется женщине. Затем Джулия указала на полку с посудой и на темный проем в стене. Я заглянула внутрь – через арку от нас во мраке пряталась просторная столовая.

– Наверху в первой по коридору спальне есть вещи на девушку твоего возраста, – ласково прошептала женщина мне на ухо. – Можешь переодеться, чтобы чувствовать себя как дома. И не смущать остальных. А потом уже накрывай на стол.

Оглядев свое облачение, я охнула. Вообще-то Карпов мог и сказать, насколько истрепалось платье после сражения с неистовой тигрицей. Юбка была мятой и кое-где даже драной; одна из красных бретелек оторвалась и висела на ниточке. Во всей этой беготне я не заметила, что половина ткани волочится за мной «королевским шлейфом».

Благодарно кивнув, я отправилась разыскивать лестницу на второй этаж. Снова миновала гостиную – пожалуй, самое уютное место в Доме. Перед камином лежал пушистый ковер с пестрым восточным узором, длинный бордовый диван растянулся вдоль окна, а в углу стояла пара мягких кресел. Рядом с ними висело высокое зеркало от пола до потолка в резной деревянной раме, казавшееся очень древним.

В нише над мраморной каминной полкой располагался портрет рыжеволосого семейства. На переднем плане выделялись два поразительно похожих детских лица – мальчики были близнецами.

Лестница нашлась тут же, сбоку от входной двери. Устало взобравшись на вершину, я увидела коридор с рядом закрытых дверей. Он завершался ненадежной лесенкой, ведущей на чердак. В первой спальне обнаружился неприличных размеров шкаф, набитый разномастной девчачьей одеждой. Некоторая была консервативной и форменной, другая – домашней и удобной.

Я выбрала фланелевую рубашку, бордовую в бежевую клетку, и голубые джинсы свободного кроя, которые оказались ожидаемо коротки. В шкафу нашлись шерстяные носки толстой вязки: не раздумывая, я заменила ими свои туфли, из-за которых едва переставляла ноги. В довершение образа закатала рукава по локоть и завязала рубашку узлом внизу живота, придав себе сходства с какой-нибудь американской фермершей. Был шанс, что крестный меня не узнает и оставит в покое, хотя бы на этот вечер.

Когда я спустилась, по кухне вовсю разлетались ароматы грядущего ужина. В духовке что-то пыхтело и булькало. Внутри возбужденно завертелся голодный зверь: он вспомнил, что с самого обеда не видел и хлебной крошки. Профессор что-то увлеченно обсуждал с хозяйкой дома, огромным поварским ножом разрезавшей пышный пирог. Мотнув головой в знак несогласия, он глазами зацепился за меня.

– Что вы так смотрите? – буркнула я, переминаясь с ноги на ногу.

– Пытаюсь понять, что вам идет больше, – без сарказма ответил Карпов.

– И?

– И не могу. Но в этой одежде вы выглядите обманчиво безобидной. И еще… уютной.

Слова прозвучали как комплимент, но, может, в демоническом видении это было оскорблением? Достав из серванта шесть тарелок, я принялась готовить стол к приходу гостей. И кого принимали по вечерам в Пункте связи?

Вместе с Джулией мы водрузили в центр стола раскаленную утятницу, в которой заманчиво побулькивало жаркое. Рядом встало блюдо с пирогом – пока никто не видел, я отщипнула кусок и определила, что начинка была рыбной. Карпов наблюдал за хлопотами издалека, мрачной тенью прислонившись к стене.

– Боже, как вкусно пахнет! А мы принесли вина, – с порога закричал незнакомый женский голос, разбавив звуки суеты, исходившие от входной двери. – И захватили с собой Артура… и кое-кого еще. Ты обрадуешься, Джулс!

Хозяйка выглянула в коридор, послышались радостные и удивленные возгласы. Профессор не шелохнулся, но на его лице заиграла кривая ухмылка, будто он по одному шороху определил всех пожаловавших в дом гостей. Встретившись со мной глазами, Карпов молча кивнул в сторону двери, предлагая посмотреть на пришедших.

Робко выйдя из кухни, я оглядела толпящихся на пороге людей. Статная фигура крестного не привлекла моего внимания. Зато я с удивлением обнаружила в числе гостей своего куратора, по-отечески нежно обнимавшего незнакомую женщину. Это она кричала про вино, ради которого я сейчас же готова была с ней подружиться.

Джулия зажала в крепких объятиях какое-то миниатюрное создание, из-под ее рук виднелась только копна медных волос. Но я безошибочно определила их владелицу.

– Джен?

Подруга выпуталась из ласкового плена и ехидно улыбнулась.

– Юная мисс Абрамс была так обеспокоена происшествием с тиграми, что проходу мне не давала, – проворчал крестный. – «Куда вы увезли Анну, когда она вернется»… Пришлось взять с собой. Джулс, займись ее воспитанием, с меня одной несносной барышни достаточно.

– Тогда… на семь персон! – оптимистично заявила Джулия и снова стиснула Дженни в объятиях.

– Тебе идет моя рубашка! – рассмеялась рыжая бестия, в очередной раз выскользнув из женских рук и по-хозяйски пройдя в гостиную. По пути она пихнула меня в бок и залихватски подмигнула. – Чего глядишь, будто я привидение? Это родовой дом семейства Абрамс, тетя Джулс – мой магический опекун.

Она деловито махнула в сторону портрета над камином.

– Джулия приглядывает за мной последние семь лет, с тех пор... ну, как умерли родители. Она была женой дяди Нестора. На портрете он справа. А может слева. Черт, они так похожи с отцом! – грустно рассмеялась Дженни, разглядывая рыжеволосых мальчиков. – Нестор и Никон Абрамовы.

– Постой, ты же Абрамс?

– Они оба женились на англичанках и, уехав, сменили фамилии. Я долго жила в Лондоне, но после случившегося… Словом, нам с тетей захотелось перебраться в какое-то место, которое напоминало бы о них. Этот крошечный особнячок принадлежал не то моему деду, то не прабабке. Скучно тут не бывает! Я знала, что рано или поздно ты здесь объявишься. Твой крестный тут часто бывает, да и профессора захаживают.

До меня окончательно дошло, что Дженни – моя крошечная недалекая подружка! – была осведомлена о делах Артура куда больше, чем я.

– Профессора? – шепотом переспросила я рыжую бестию, убедившись, что толпа гостей выдвинулась в столовую. – И Карпов тоже? Что у них тут за дела?

– И он, и Осворт, реже Карамзина… Тут бывают и многие другие маги-миротворцы, в дни собраний. Ты поймешь все… со временем. Теперь это не просто дом Абрамсов, а Пункт Связи МОСа – Магической Организации Сопротивления. Ромул с Мелиссой иногда остаются ночевать, у них комната на втором этаже, рядом с моей.

В нескольких ее фразах было столько неудобоваримой информации, что я опешила. Сопротивление, миротворцы, собрания, ночевки, преподаватели… Что, черт возьми, творится в этом русском магическом сообществе? Я потрясла головой, надеясь уложить новые факты стопочками, но они все равно развалились в разрозненную кучу.

– Что происходит, Джен?

Я глупо захлопала ресницами и тут же возненавидела себя за это.

– У нас тут вроде как… война, – тихонько добила меня подруга.

***

Подбитой уткой я упала на бордовый диван, оказавшийся невероятно удобным.

– Война?!

Слово несло в себе столько ужаса, крови и боли, что, произнеся его вслух, захотелось хорошенько вымыть рот с мылом. И прополоскать вином.

– Меня на собрания не пускают. Доносятся какие-то куски разговоров… В позапрошлое воскресенье слышала, как твой крестный говорил, что пока противостояние «тайное» и «позиционное». Что враг… ну, «собирается с силами и не хочет предпринимать решительных действий». И еще он сказал, что «зверь вышел из многолетней тени», и теперь охотится за каким-то сокровищем.

Какая-то чепуха… Если в магическом мире неспокойно, это должно проявляться хоть в чем-то! Но все идет своим чередом. Холодное солнце устало греет по утрам; птицы оглашают воздух сонным осенним щебетом; деревья планомерно стряхивают на землю листву… Даже экзамены и контрольные проходят по расписанию: как раз через три дня меня ждет очередной тест по снадобьям. Разве война – не повод отменить хотя бы его?

– Пойдем! – Джен за запястье потянула меня в сторону столовой. – Потом все поймешь. И мне заодно объяснишь. Ты же знаешь, у меня всего одна извилина.

Когда мы вошли в столовую, Артур и миссис Абрамс обсуждали что-то на повышенных тонах. Еще недавно такая добродушная, Джулия выглядела взвинченной и яростно спорила. Речь шла про тигров: миссис Абрамс сомневалась, что в Эстер-Хазе можно свободно приобрести целую пару, и настаивала, что тех вывезли из Индийской пустоши.

– Действовала целая организация, Артур! И ты понимаешь, о ком я. Если они добрались до твоей академии и выступили в открытую, то мы ошиблись насчет… – увидев нас, Джулия приглушила голос, и конец фразы я не расслышала.

Застыв каменной горгульей, Карпов стоял все в той же точке у стены и думал о чем-то своем. Темноволосая женщина с красивыми, крупными чертами лица – как я поняла, это была Мелисса, жена моего куратора, – сухо кивнула ему и прошла за стол. Профессор ответил так же сдержанно, не выплывая из тревожных мыслей.

– Ну что ты встал мрачной тенью! Небо не обвалится, если ты немного расслабишься и выпьешь с нами вина, – покачав головой, весело заявил Осворт и по-дружески хлопнул Карпова по плечу.

Тот недовольно поморщился, но затем ухмыльнулся.

– Может и не обвалится, Ромул… Но гарантий не даю.

У меня отвалилась челюсть: не было сомнений, вне Академии профессора были добрыми приятелями. Это надо было осмыслить где-нибудь в тихом, укромном месте. Без свидетелей.

– Рад видеть вас живой, мисс Дэлориан!

Осворт подошел и по-отечески потрепал меня по голове, взлохматив и без того спутанные волосы. Его легкая фамильярность вызывала симпатию.

– Это не моя заслуга, сэр, – скромно пробубнила я и приземлилась на стул рядом с Дженни. Аромат жаркого спутывал мысли, давно не была такой голодной. – Похоже, профессор Карпов передумал скармливать меня троллям.

– Решил повременить – не значит, что передумал, – съязвил Демон и последним уселся за стол напротив меня. – Я еще не определился.

Про тигров не вспоминали – видимо, чтобы не портить аппетит. Но мой оголодавший организм готов был слушать хоть про казни египетские, лишь бы никто не додумался отобрать у него третий кусок пирога. Когда я потянулась за добавкой жаркого, Карпов красноречиво хмыкнул. Пришлось пожать плечами, вложив в этот жест все, что я думаю о видовом различии нормальных девушек и дриад, питающихся птичьими порциями.

– Из-за дурацкой тигрицы я забыла тебя спросить про Макферсона! – с набитым ртом на всю столовую заявила Джен. Интересно, прямолинейность и беспардонность как-нибудь лечатся?

– А что с ним?

– Вы танцевали!

– Мало ли с кем я… – вовремя прикушенный язык не позволил закончить фразу. – Это было сегодня?

– Ты головой стукнулась? Только что рваное платье переодевала, – Джен покрутила вилкой у виска, чуть не выковыряв единственную извилину.

– Красное.

– Стукнулась, – пришла к плачевному выводу подруга.

– Знаешь, что мне сказал Энди?

– Ммм?

– Цвет крови привлекает хищников.

***

Крестный разрешил остаться в Пункте связи до понедельника: и ему спокойнее, и мне вместе с Джен не скучно. Гости постепенно разбредались. Я ждала, пока рыжая мерзавка освободит ванную, в которой она заперлась полчаса назад, и исследовала дом. На втором этаже, напротив нашей спальни, нашлась еще одна комната – не то кабинет, не то библиотека. Пользовались ей нечасто, на подоконнике покоился сантиметровый слой пыли.

– Вот бы на моих занятиях вы были так же сосредоточены, – вкрадчиво прошептал Карпов мне в затылок, заставив подскочить на полметра от неожиданности. – Что такое? Оранжерейное создание вдруг осознало, что мир – не конфетная фабрика и не парк развлечений?

Пропустив мимо ушей очередную колкость, я снова уставилась в окно. А потом подумала, что неплохо бы получить информацию из первых рук. Пусть даже демонических.

– Что это за война?

– В мире всегда найдутся те, кто хочет сделать его лучше, чище, правильнее… насильно, – задумчиво проговорил Карпов и тоже поглядел в непроглядную тьму.

– Почему ее никто не замечает?

– Вы очень юны и весьма наивны, – Карпов осуждающе поджал губы. Как будто молодость была неприличной болезнью, которую я умудрилась подцепить самым постыдным образом. – Полагаете, война – это всегда сражения, кровь ручьями, всполохи заклятий, вопли, смерть? Вроде битв, изображенных на картинах в Академии?

– А разве нет?

– Зачем? Если волшебники достанут свои жезлы и выступят в открытую, то разрушат половину планеты. Магия недалеко ушла от ядерной бомбы.

– И как победить в войне, в которой никто не сражается? – я недоуменно проморгалась, будто в глаз попала неслабая такая соринка.

– Знаниями. Тот, кто владеет информацией, выигрывает бой до его начала. Наше противостояние больше напоминает забег с препятствиями… В котором все ищут одно и то же.

– И что, вы и эти… «маги-миротворцы»…

– Агенты магического сопротивления, мисс Дэлориан, – спокойно поправил преподаватель. – Мы пытаемся разгадать ближайшие планы противника и понять, как далеко он продвинулся… к своей цели.

– Вы знаете ее? Их цель?

Тело вдруг охватило тревожным возбуждением, будто я только сейчас нащупала верную ниточку, дернула за нее и жду, затаив дыхание, что же произойдет.

– Достаточно вопросов. Это не ваша забота, мисс Дэлориан. У вас есть проблемы посерьезнее мирового противостояния волшебников.

– Какие же? – пробурчала разочарованно, пальцы мысленно еще сжимали шелковую нить, оборванную и болтавшуюся в воздухе.

– Грядущий тест по снадобьям. Который вы, без сомнений, завалите, приготовив вместо пристойного зелья очередные сопли тролля.

Лицо профессора сохраняло хладнокровие, и я не поняла, то ли это такая зловредная шутка, то ли он серьезно считает дурацкий предмет моей основной проблемой. На всякий случай, смеяться не стала.

– У вас совсем нет жалости, – буркнула я, демонстрируя ему ушибы на запястьях и локтях, оставшиеся после неудачного торможения на мраморе.

– А вам нужна жалость? – Карпов изучающе заглянул мне в глаза.

К горлу подступило странное, неприятное чувство. Как будто из сознания попыталось вынырнуть какое-то воспоминание, но его что-то блокировало, и вместо четкой мысли рождалась лишь тошнота. Я продолжала смотреть в равнодушное лицо мужчины, и оно начинало расплываться, меняться… Он точно кого-то мне напоминал, но я не могла определить, кого. Не понимая, что со мной творится, я разозлилась и пробубнила:

– Нет, сэр, разумеется, не нужна. Тем более от вас.

Развернувшись на шерстяных пятках, я мягкой походкой направилась в коридор. Хотелось еще раз посмотреть на комнату Джен и убраться подальше от жуткого типа.

***

– Как думаешь, почему за столом никто не заикнулся о произошедшем?

– Зачем портить аппетит? – философски заметила Джен, стаскивая махровое полотенце и переоблачаясь в домашний велюровый костюмчик нежно-голубого цвета.

– Я не про тигров, а про Карпова.

– А, удивляешься, что ему не стали воздавать хвалу, поднимать бокалы за героический подвиг и все такое? Думаешь, Демону впервой палочкой махать перед носом магической твари?

– Неправильно это. Он мне жизнь спас, а никто даже слова не сказал, – зевнула я, забираясь на двуспальную кровать и пряча замерзший нос под одеялом. – Как будто им все равно.

В дверь тихонько поскреблись, и на пороге появилась Мелисса. Заходить она не стала, притулилась к косяку.

– Не все равно. Простите, шла в соседнюю спальню, услышала разговор, – извинилась женщина. – Если бы кто-то обмолвился о героическом спасении прекрасной девы, Карпов тут же вскочил бы из-за стола и растворился в воздухе. Не любит он такой болтовни, не в его мрачном характере, – по лицу Мелиссы пробежала тень неприязни, но она быстро натянула на нее прикрывающую улыбку. – Это все знают, вот и молчали. Но мы рады, что ты жива.

***

Следующим утром за завтраком Джулия попросила мою палочку. Соединив в кулаке со своей, сдвоенным жезлом она вывела на входной двери незнакомый символ. Он вспыхнул золотом, померцал секунду и впитался в древесину.

– Это ключ, Анна. От Пункта связи. Теперь эта дверь для тебя всегда открыта.