Глава 12. Вспышка

Демон был прав.

Во вторник я завалила очередной тест по снадобьям. Эпично, мощно, с размахом.

И да, у меня опять получились «сопли тролля», густые и изумрудно-зеленые. Хотя в описании значилась «светло-бирюзовая жидкость с прозрачностью слезы».

Если с травами удавалось худо-бедно находить общий язык, то за зельеварительным столом мозг отключался. Словом, со снадобьями не складывалось. Это была роль на сопротивление, и пришло время сдать сценарий обратно. Горестно вздохнув, я поскреблась в дверь ректорского кабинета.

Строгое лицо крестного смягчилось, едва он поднял глаза от газеты. Жаль, мне нечем было его обрадовать. Не рискуя оказаться в опасной близости от Артура, я плюхнулась в кресло у стены.

– Я отказываюсь от «Магической медицины» и прошу перевести меня… Ну, куда-нибудь…– робко начала я неприятный разговор. – На «Преподавание», например. Туда, где не надо варить зелья с прозрачностью слезы.

– Хм… – только и сказал Артур.

Затем он черканул что-то на двух бумажках и жезлом закрутил их в волшебном вихре. Записки с хлопком исчезли, и крестный уставился на меня пронзительными орлиными глазами. Молча.

Через пару минут на пороге кабинета появился Карпов, за ним расторопно просунулась в дверь сердобольная госпожа Пламберри. У профессора вид был недовольный и уставший, у Мари – озабоченный и воинственный.

– Что, оранжерейная мисс, уже прибежали жаловаться? – едко спросил Демон.

Он отошел вглубь кабинета, к окну, и черным коршуном встал за спиной крестного.

– Наоборот, сэр, решила последовать вашему совету и сменить специализацию, – сердито призналась я. – Не знаю, зачем крестный вас побеспокоил!

– «Мудрое» решение… – Карпов продырявил меня глазами насквозь. – Очень в духе трусливой воспитанницы «Эншантели».

– Я не трусливая! – привычно рыкнула в ответ. – У меня нет способностей к этим вашим… снадобьям. Все равно не сдам промежуточный экзамен в конце года.

Нервно всплеснув руками, Мари пронеслась через весь кабинет. Но направилась она не ко мне и даже не к крестному. Подлетев к Демону, она схватилась за лацканы черного пиджака и хорошенько тряхнула. Я в шоке сползла по спинке кресла, но Карпов даже не шелохнулся.

– Нельзя губить природный талант! – грозно заявила госпожа Пламберри.

– О чем ты, Мари? – лениво подал голос профессор, не пытаясь отбиваться от пожилой докторши.

– Анна – прирожденный лекарь. Повязки в руках танцуют, мазь едва жжется… Простые прикосновения исполнены такой нежности, что без всяких снадобий приносят облегчение! – широко распахнув серые глаза, объяснила Мари. – Ты просто не видел, Андрей.

– Может и видел, – вполголоса буркнул Карпов. – Но что ты от меня хочешь?

– Если ты из-за своего упрямства загубишь девочке жизнь… – Добрая докторша насупилась и уткнула руки в бока, выпустив, наконец, смятый пиджак. – Эти зелья и травы! Да половина врачей не умеет их готовить, покупают в аптеках! А Анна не сдаст экзамен и не подтвердит специализацию, и путь в медицину будет закрыт.

– И причем тут мое… «упрямство»? – недоуменно поглядел на нее Карпов. – Не я запер ее в «Эншантели» на шесть лет.

– Но ты… ну… способен помочь, – Мари вдруг резко сникла и уставилась на профессора с мольбой. – Мог бы обучать ее дополнительно. Восстановить пробелы за прошлые курсы.

Инициатива наставницы была фантастически неуместна, и я чуть совсем с кресла не упала. Начав хватать ртом воздух от возмущения, – мало мне в жизни страданий от Мрачного Демона! – я не успела возразить. За меня это сделал Карпов, бровь которого стремительно поползла вверх.

– Ты уже один раз пошутила, Мари… Очень остроумно. И на этом хватит.

К моему удивлению, докторша вспыхнула и замялась. Да что не так было в той воде?

– Ну, прости… Я это зря. Не удержалась.

Устало выдохнув, Карпов бросил на меня странный взгляд.

– Я об этом еще пожалею… Ладно.

– Что «ладно»? – с изумленной надеждой в голосе пролепетала госпожа Пламберри.

– Я готов обучать мисс Дэлориан дополнительно. Скажем, пару раз в неделю, по вечерам. На большее у меня нет времени. Ты довольна?

Демон сверкнул на Мари глазами, и пожилая дама отчаянно закивала. Что до меня, то я от неожиданности поперхнулась собственным сердцем.

– При условии, что упрямая мисс сама изъявит желание заниматься. Со мной.

– Она не изъявит! – огрызнулась я и мотнула головой.

Добровольно я в эту петлю не полезу, придется запихивать силой.

– Я за вами бегать не собираюсь, мисс Дэлориан. Даю неделю, чтобы принять решение и высказать свое желание. Потом предложение отменяется.

Крестный с довольным видом откинулся на спинку кожаного кресла и потер морщинистые руки, как будто сам придумал «гениальное» решение. Хотя за все время сказал только «Хм» и даже жестами не участвовал в перепалке. Это было очень… по-ректорски

***

Что бы там ни думала обо мне Джен, но головой я стукнулась давно, и с тех пор «малиновое желе» пришло в норму и прилично функционировало. Так что я даже размышлять о предложенных дополнительных занятиях не собиралась. Оправданный риск от откровенного самоубийства я пока отличаю.

Хотя бросать медицину, особенно после слов Мари о мифическом таланте, было обидно. Впервые за шесть лет появился шанс доказать, что и выпускница «Эншантели» чего-то стоит… Кому? Я и сама не знала. Впрочем, один мрачный вариант торчал на поверхности.

Мысли свои я заняла совсем иными вещами. Достала из-под подушки потрепанный блокнот в синем переплете и открыла посередине. Вчера я вписала в него три загадки, на которые не нашлось ответов.

Шесть лет в «Эншантели». Почему и от кого меня прятали?

Печать запрета Аманды. Какую тайну охраняет?

Преследователь в парижской подворотне. Кто он и чего хотел?

Рука сама взялась за перо и вписала рядом слова Артура о том, что «в мире случаются недоразумения». Стоило ли добавлять сюда появление дестинского дара и смерть родителей, я не знала. Связи не было, но интуиция кусала за пятки и подталкивала к блокноту, заставляя в уголке вписать и эти два факта.

А еще магическая война, о которой говорили Джен и, будь он неладен, Карпов. И враг, который вышел из тени и ищет сокровище. И огненная сфера в первый день учебы. И случайные тигры в Академии… И жуткие пророчества Дорохова. Стоп! Все это никак не могло быть звеньями одной цепи.

Объявить себя причиной всех бед в мире – отличный повод наведаться в психлечебницу. Этакий «комплекс гвоздя в ягодичной мышце мироздания». Но желейная извилина никак не могла ухватить, какие факты относятся к моей тайне, а какие – к чужим. В итоге плюнула и выписала на отдельный лист все странности, происходившие вокруг. Даже для дурацкой истории с обезволивающим вином нашлось крошечное местечко.

А что, если я – какой-то заколдованный вселенский магнит для неприятностей? И все, кто рядом, подвержены опасности?

Тогда прятать меня где-нибудь подальше от невинных жертв – оправданный шаг. Например, в горах, или в темнице строгого режима, или в лаборатории в роли подопытной мышки… Но вместо себя я спрятала блокнот – под подушку.

***

У смертельной пляски с саблезубой тигрицей был один положительный эффект. Из-за происшествия в фойе все позабыли о другом, не менее опасном танце. Из неудачницы, выудившей самый худший лот из зачарованного цилиндра, я превратилась в невинную жертву обстоятельств. Даже скользкий Бехтерев, крутившийся теперь подле Джен, примирительно заметил, что я «неправильная дестинка» и Судьбе, как видится, на меня начхать.

Если кто и задавал вопросы, то только связанные с размером лап и клыков, цветом глаз и запахом из пасти. И лишь Энди, выловивший меня в среду после лекции Осворта, поинтересовался самочувствием.

– Сильно перепугалась? – заботливо спросил Макферсон, когда мы отошли подальше от толпы.

– До чертиков, – призналась я парню. – Она была такой громадной.

– У тебя теперь аллергия начнется на диких кошек, – хрипло пошутил Энди.

– Ты был прав начнет красного платья и хищников… Ее я точно привлекла.

– Прости, я совсем не то имел в виду. А получилось глупо.

На уроке Валенвайда Энди занял соседний стул, всем видом намекая, что теперь планирует меня охранять. Если не от тигриц, то хотя бы от престарелых вампиров.

Бледный старец рассказывал о темном воинстве Августуса Блэра, обрушившемся на магический мир двести пятьдесят лет назад. Мотивы харизматичного забияки, похитившего сердце графини Воронцовой, а потом нагло вынудившем ее выбирать сторону, остались для меня загадкой. Вампир что-то говорил про возвращение к истоку Магии, очищение первой крови, восстановление сломанных даров и скрепление черного волшебства.

Но меня больше волновали две красивые руки, сцепленные в замок в полуметре от меня. И темные волоски, виднеющиеся из-под манжет белой рубашки.

Вспомнилось, как утром встреченный мной в фойе Эйвери признался, что "хвостов" не нашли. То есть тигриные, конечно, остались при хищниках, а вот детективные...

– Магический след умело подчищен, обрывается сразу у порога. Злоумышленники действовали грамотно, – сетовал Айзек, меряя размашистыми шагами парадный коридор. – Не удивлюсь, если среди них был маг-дрессировщик или работник заповедника... А то и службы отлова волшебных тварей.

Словом, очередной тупик.

Было ли мне страшно и тревожно? Конечно. Но не из-за тигрицы: ее вдруг стало жаль. Еще одна жертва обстоятельств, кем-то пойманная и запертая в клетку.

Нет, меня беспокоили слова Дженни о войне. Вот только страх был необычным. Холодным, расчетливым, рациональным. Голова понимала, что нужно бояться, и мозг услужливо посылал сигналы на выработку правильных гормонов. Я мыслила трезво и спокойно, а моя неслучившаяся истерика возмущенно побулькивала под коркой льда.

И когда я превратилась в замороженный полуфабрикат?

Не то, чтобы меня совсем не интересовало долгое и счастливое будущее. Мне нравилось дышать, переставлять ноги по влажной земле, вслушиваться в трескотню сонных птиц… Просто все эти эмоции, некогда сильные, поступали дозированно. Будто их кто-то прикрыл пуховым одеялом или обмотал в толстый слой застывающего парафина.

Только Карпову удавалось выводить меня из себя настолько, что кулаки чесались. Только в перепалках с ним кровь бурлила, сердце заходилось в потном галопе, рот наполнялся вспененной слюной… Рядом с ним я чувствовала по-настоящему сильно. Ярко, живо, яростно. Внутри плясал огонь, растапливая лед и заставляя стекать по артериям прозрачными струйками.

Последний раз меня что-то так же сильно волновало шесть лет назад. Тогда Тильда «наказала» Ребекку. Двенадцатилетняя я всерьез раздумывала стащить у завхоза топорик и пойти вершить месть.

Я даже пробралась ночью во двор. Подслеповатый месье Рошан застукал меня в сторожке, служившей хранилищем для всякой ненужной дребедени, с топором наперевес. И заржал как конь. А потом отобрал орудие мести, выволок за ухо и тащил так до самой спальни. Лишь перед дверью нашептал:

«Поправится твоя подружка, не дури. Порыдает неделю-две и забудет. Ты слишком мелкая, чтобы воевать с целой армией. Глупая пташка. Не подпали крылышки. Вот вырастешь… Свалишь из этого гиблого места… Там уж воюй сколько хочешь».

И вот – в магическом мире война. Настоящая, а не воображаемая. А я все еще крошечная, хрупкая птаха, не способная высечь боевую искру из игрушечного жезла.

Перед прикрытыми глазами встала зловонная пасть тигрицы… Но кому скажи – не поверят: ни злости внутри, ни обиды. Только легкий испуг, смирение и равнодушие.

И все-таки, когда я так замерзла?

Три месяца в интернате лишь всколыхнули угасающее пламя. Леденеть я начала намного раньше. Гибель родителей была глупой и нелепой. Чем больше я о ней думала, тем сильнее удивлялась. Не настолько мы богато жили, чтобы привлечь внимание вооруженного грабителя! А отец… Вот зачем он стал играть в Рэмбо и разряжать в того типа обойму резиновых пуль? Я даже не знала, что у него есть оружие. Мой интеллигентный папа хоть и имел рост под два метра, но был мирным, как травоядный динозавр!

Чувство вины тоже успело притупиться. Той ночью я сбежала в соседний дом к подруге: Вив подарили игровую приставку, и нам не терпелось ее протестировать. Это был первый раз, когда Судьба решила меня защитить, не подумав о других.

Утром нас разбудила мадам Виэль, вся всклокоченная, дерганная, с визгливо срывающимся голоском и с серыми тенями в половину щек… За ней в девичью спальню вошло трое мужчин в форме. Никогда не забуду, как абсурдно они смотрелись в розовой комнатушке.

Уже потом я узнала, что драка случилась в моей спальне. Так законники поняли, что должен быть еще ребенок, и принялись искать по всей округе.

Грабитель заплутал в лабиринтах дома, отец побежал защищать дочь… Может, даже успел порадоваться, что я нарушила запрет и сбежала к Вив. Вернуться к себе мне не разрешили. Поэтому от прежней жизни у меня остались только лиловая пижама с серыми кроликами, бордовая лента для волос и белые кроссовки. И кусочек льда, разраставшийся в сердце.

А потом…

Бурный магический всплеск сменился апатией.

Шесть лет в «Эншантели» слились в одно вязкое, серое, пресное пятно. Механическое существование. Жизнь с опцией круиз-контроля: нажал кнопку и катишься вперед, не меняя скорость даже на крутых поворотах. Раз в два месяца я писала тете, послушно наряжалась в присланные платья и почти не интересовалась волшебным сообществом, в которое случайно угодила. Изредка меня разбирало любопытство, я отправлялась на какую-нибудь магическую экскурсию… Но уже через час оно угасало, и я спешила в свою раковину.

Кажется, я привыкла, что в моей жизни или не происходит ничего, или, если уж что-то случается, то запредельно гадкое и страшное. Судьба-покровительница? Да что вы говорите? Не будь так грустно, я бы даже посмеялась.

Я снова перевела взгляд на руки Энди. Он был расслаблен, вальяжен, уверен, и рядом с ним в тело просачивалось спокойствие. И подняла глаза и задумчиво ему улыбнулась. Ладно, кое на какие бонусы Судьба все-таки расщедрилась.

***

После незабвенных фокусов, продемонстрированных Карповым на первом уроке «Магического противостояния», утро понедельника у всех начиналось с панического мандража. Но вариантов не было, и все понуро плелись в кабинет практической магии.

На этот раз Демон предложил разделиться на две команды. За секунду до того, как он разбил толпу струей алого дыма, Дорохов выдернул меня из кучки девиц и перетащил на свою половину. Я не стала расстраивать усталого аристократа, объясняя, что тем самым он подложил своим соратникам огромную свинью. В итоге я, Елисей, Вика и «пышногрудая Сюзи» оказались по одну сторону баррикад, а Бехтерев, Рашель и Кристина – в команде противников.

– Высечение молнии! – гулко провозгласил Карпов. – На доске – формула атакующего заклинания «Иклериа». Она простая, вся сложность – в точности и последовательности движений. Чуть меньше скорость выпада, чуть ниже укол – и ничего не выйдет.

Ух ты, карманный электрошок! То, что нужно Милым Леди против злодеев из темной подворотни.

– Чтобы вас мотивировать, придадим занятию дух состязания, – продолжил Демон. – Ученик, первый высекший электрическую искру из жезла, приносит победу всей команде.

– А какой приз? – воскликнула Сюзанна.

– Отсутствие наказания, мисс Бэггинфорт. И, если мне все понравится, принесший победу студент получит черный камень. Проигравшая команда сегодняшний вечер потратит на уборку кабинета зельеварения.

Послышались стоны и охи, а меня разобрал смех: я уже столько раз отдирала ползающую слизь, что лишняя пара часов мне жизнь не испортит. Даже фирменный секрет могу раскрыть, как с ней быстрее сладить.

– Мощность удара молнии напрямую зависит от опытности мага и силы жезла. Поэтому, будем надеяться, что до убийства сегодня не дойдет, – сдобрил черным юмором и без того невеселую перспективу Демон и принялся показывать порядок движений. – Резкий круговой замах, выпад снизу, укол на двенадцать часов. Формула произносится частями, пошаговая инструкция на доске.

Следующие полчаса я провела в дыму и копоти, лившимся из жезлов вокруг. Палочки плевались какой-то черной субстанцией, извергали сажевые облака, брызгали соленой жижей… Вика даже умудрилась вызвать рой комаров, который тут же вылетел в окно. Искр не было.

– Пауза! – объявил Демон и подошел со спины к Кристине Конюховой. – Каждому покажу один раз, не запомнили – ваши проблемы.

Крепко обхватив руку моей соседки, Карпов принялся чертить в воздухе круговой узор. Судя по накатившей бледности, Крис планировала упасть в обморок. Едва профессор отошел, девушка прислонилась к стенке и тяжело задышала. Следом досталось Рашель: ее бросило в жар, щеки по оттенку сравнялись с краснотой волос, пальчики задрожали… И мисс Рид выронила палочку.

– Как неловко… Уверен, с тряпкой в кабинете зельеварения выйдет лучше, – ехидничал Карпов, направляясь к очередной жертве.

В течение пятнадцати минут я наблюдала тысячу и одно проявление ужаса от прикосновений Мрачного Демона. Кто-то белел, кто-то синел, кто-то зеленел… У парней холодели руки и подкашивались ноги, девицы норовили терять то палочки, то сознание, а одна, прикрыв рот ладонью, выскочила за дверь.

В нашей команде тоже нашлись слабонервные. Вика Добрева шарахнулась, покрылась розоватыми пятнами и стала задыхаться еще до того, как профессор к ней притронулся. В итоге Карпов махнул рукой и пошел дальше. Дорохов перенес экзекуцию стойко, но едва Демон отошел, брезгливо передернул плечами. Сюзанна кусала губы и что-то нервно лепетала, в итоге вырвала руку на половине замаха.

Мне даже любопытно стало, какой вариант изберет мой слабохарактерный организм. Но реакция оказалась непредсказуемой. Никакой. Наверное, во время танца у меня образовался стойкий иммунитет. Ладонь у Демона была горячей и мягкой. Током он не бился, кровь не пил, энергию не вытягивал. Я даже смогла сосредоточиться на движениях.

– С началом формулы – резкий замах по кругу, выпуклый, ажурный, – тихо бормотал он, удивленно приподняв бровь и сжимая мое запястье.

Прикосновение отдалось теплом и напомнило о чем-то важном, давно забытом. Странное чувство, как и в Пункте связи, вдруг окутало сознание. Кто-то другой вот точно так же держал мою руку и что-то показывал. Тот же самый, кто говорил со мной о жалости и сострадании. Кто? Какой-то мужчина. Но не отец… И не крестный… Почему я не помню его лицо?

«Замах по кругу… Выпуклый и ажурный…»

В глазах потемнело. Слова доносились откуда-то издалека, они звучали приглушенно, погребенные под ворохом ненужных воспоминаний. Под другими – одинокими, холодными, грустными, – лежало одно, но очень теплое. Оно рвалось на поверхность, барахтаясь, путаясь в чужих голосах… Кто этот человек? Почему я его забыла?

Лица нет, только голос. Вот он, льется из темноты, бархатный, густой, смеющийся… Теперь его хорошо слышно.

«Глупая, ты не знаешь, как выглядит круг?»

Не издевка, а добрая шутка. Звонкий девичий смех, суета, шуршание тканей…

«Дурак! Конечно, знаю. Но мне страшно»

«Будешь бояться магии, трусиха, – останешься жить в шкафу»

«В этом?»

«Да хоть даже и в этом…»

«Тогда я очень, очень боюсь магии!»

Кто ты? Почему я тебя не помню?

Золотое свечение, выпрыгнувшее из жезла, окрасило мрак рыжим всполохом… На секунду вспыхнуло огнем красивое, молодое лицо… Совсем, на первый взгляд, незнакомое, улыбающееся. Выходит, в моей жизни данным давно был еще один мужчина, – не крестный и не отец, – и он знал, что я волшебница?

– Вы тоже планируете упасть в обморок, мисс Дэлориан? – строго вернул меня к действительности Мрачный Демон, вырвав из теплого детского воспоминания.

В растерянности я обвела глазами зал. В руке пусто. Палочка на полу. Уронила!

– Простите, мне… Голова закружилась. Покажите еще, пожалуйста, – сипло пробормотала я, подняв жезл, встряхнувшись и собрав в кучку остатки «малинового желе».

Задумчиво хмыкнув, Демон все же соизволил еще раз показать цепочку действий. А затем предложил повторить самой, но уже с формулой. Пока он стоял над душой, ничего не получалось, но стоило Карпову отойти… Наконечник палочки заискрился голубым и с уколом послал тонкий, зыбкий, но определенно электрический лучик. На противоположной стене осталась крошечная выбоина, сила удара была невеликой. Дорохов довольно присвистнул, Вика облегченно выдохнула.

– Ваш «игрушечный жезл» на большее и не способен, я не зря упоминал мощность палочки, – заворчал вернувшийся профессор, не слишком осчастливленный моим успехом. – И все-таки это была «Иклериа». Поскольку я не до конца удовлетворен результатом, предлагаю выбрать что-то одно. Или отсутствие наказания для команды, или черный камень – лично вам.

Демон-Искуситель! Он же с самого начала это задумал! Представлять белоручку Сюзи, отдирающую вонючую зелень от столов, было приятно… Но Вике и Елисею я такой участи не желала.

– Команда, сэр, – грустно выдохнула я, упустив, по всей вероятности, свой единственный шанс заполучить агат в коллекцию.

Довольно усмехнувшись и объяснив проигравшей команде, что ожидает ее после ужина в месте скопления зеленой слизи, Карпов покинул кабинет. Я разочарованно принимала поздравления и дружеские тычки от внезапных соратников и глядела на захлопнувшуюся дверь… Как вдруг, не до конца еще понимая, зачем это вытворяю, выскочила в коридор и побежала следом.