Глава 22. Лекарство от головы

Очнулась я на жестком желтом диване. Из окна сочился блеклый свет завершающейся ночи. Сознание неохотно выплывало из потемок, в горле пересохло. На мне все еще было атласное красное платье, изрядно помятое, – не везет мне с ними. Рядом с собой увидела госпожу Пламберри. Наставница сидела на краю дивана и задумчиво гладила мои волосы.

– Чем ты меня накачала, Мари? Я половину лица не чувствую, – я с трудом пошевелила языком.

– Одним замечательным успокаивающим средством из личных запасов, – повернула голову госпожа Пламберри.

– С твоим «средством» только на слонов ходить.

– Хорошо, что я тебя нашла, – бормотала главный лекарь Академии. – Впервые видела тебя в таком состоянии.

– А я впервые в нем и была, – смутно припомнила подробности вчерашней истерики, есть повод постыдиться. – Не знаю, что на меня нашло.

– Он, кстати, заходил ночью.

– Кто?

– Твой профессор, – буднично пояснила госпожа Пламберри.

– У меня нет в Академии какого-то личного профессора, Мари, – вяло возмутилась я, на серьезный протест не было сил.

– Ну, нет так нет. В любом случае, он заходил. Хотел убедиться, что ты не разбила себе голову о кафель из вредности или упрямства. Сидел тут с полчаса, – она кивком указала на кресло за своим столом. – Помолчал, посмотрел и ушел. Артур просил, чтобы я привела тебя утром. А пока спи.

***

Утро обещало быть недобрым, ведь начиналось оно с разноса в кабинете ректора. Госпожа Пламберри убедила меня, что лучше пойти раньше, чем позже – вроде как сорвать пластырь. Но чем ближе мы подходили к вотчине Артура, тем сильнее ноги мечтали повернуть обратно и бежать со скоростью гепарда.

Несмотря на две выпитые чашки кофе, меня еще шатало после успокоительных, и Мари вызвалась пойти вместе со мной. Только из уважения к ней я не рванула в противоположную сторону, подальше от унижения и позора. Подойдя к заветной двери, мы услышали раскаты грома, в которых я распознала голос моего «добросердечного» крестного.

Небольшой кабинет буквально распирало от количества присутствующих. Осворт суетливо мерил шагами ковер. Профессор Карпов – застывший и недосягаемый, – расположился поодаль, опираясь спиной о подоконник. Карамзина сидела в кресле у лампы, нервно щелкая костяшками длинных пальцев. Над ней с непокорным видом летало привидение.

– Не хочешь мне объяснить, какого тролля вчера произошло? – накинулся Артур, не дождавшись даже, пока я целиком перенесу свое тело через порог.

– Н-ничего, что заслуживало бы заседания Малого совета в полном составе…

– Надо ли спрашивать у двух кошек, из-за чего они поцапались? – подал голос призрак, носившийся у всех над головами. На мою ремарку Роджер горделиво взбил прозрачные кудри, видимо, причислив и себя к этому самому Совету. – Не дуйся, я на твоей стороне, пигалица. Я не забываю старых друзей.

– Я на транквилизаторах, Родж, меня не проймешь, – вяло улыбнулась просвечивающему приятелю. – У госпожи Пламберри такие волшебные успокоительные, что перед глазами до сих пор единороги пляшут.

Мне не часто приходилось видеть крестного в гневе, но сейчас был именно тот случай. Его лицо багровело на глазах, и оттого еще сильнее выделялось на фоне седых вихров.

– Госпожа Ловетт требует твоего исключения, – в голосе Артура появились ледяные нотки.

– Исключения? Из-за вина? Это же идиотизм…

– Она утверждает, что пришла в больничное отделение с миром. А ты на нее напала. Я хочу услышать твою версию. Если дойдет до разбирательства…

Какой-то театр абсурда! Будет еще и разбирательство? Изучат траекторию полета бордовой жидкости в лицо «сердечком»?

– Ты же ректор! Просто закроешь ей рот. Можешь кляп воткнуть, у меня найдется пара ненужных старых носков.

– Я не всемогущий, Анна. Оскорбление члена Большого Совета, знаешь ли… Мне ты можешь сказать. Джин тебя чем-то спровоцировала?

– «Джин», – передразнила я, вспомнив злобный оскал златокудрой психопатки. – А какая разница? Все равно ты будешь стелиться перед ней махровым ковриком и кидать вкусные косточки по мере пробуждения аппетита… Лишь бы не подавилась от такого счастья. Исключай. Вот прямо сейчас. Устроюсь закройщицей к мадам Чармингтон. Или помощницей косметолога в Эстер-Хазе. Мне дивно удаются кремы от прыщей. Можно идти?

Я развернулась к двери, ноги едва держали. Не распластаться бы прямо тут, у подножия ректорского стола… Черт бы побрал Мари с ее транквилизаторами и пляшущими перед глазами единорогами.

– Сядь. И благодари профессора Карпова за то, что он успел первым назначить наказание. Формально ты уже искупила свою вину перед госпожой Ловетт, и согласно Уставу Академии, она не может настаивать на исключении. Правда, Джорджина требует подтверждения… от него, – Артур указал пальцем на Роджера. – И нам пока не удалось убедить… господина Вортингтона… оказать содействие в этом вопросе.

В этот момент «господин Вортингтон» (в неофициальной обстановке «засранец Родж») с диким улюлюканьем вмазался в шкаф.

– Я просто набиваю себе цену… Рассчитываю кое-что получить за свою отзывчивость, – с хитрым видом призналось приведение. Роджер плюхнулся мне в ноги, серебристой лужицей растекся по полу и вдруг материализовался позади раскрасневшегося ректора. – Раз уж мне одному приходится защищать эту хрупкую девочку от мрака и негодяев… Негодяек.

Призрак завис над Карповым, и тот бросил в него крайне недобрый взгляд. Другой бы на месте Роджера от страха испустил дух… Но бестелесному дурню терять было нечего.

– Родж, говори, чего хочешь, и давай сворачивать спектакль, – слезно попросила я привидение. – Кофе перестает действовать, я сейчас упаду.

Мне всерьез стало дурно, мигрень усилилась. Я мешком опустилась в кресло для посетителей и сжала ладонями виски.

– Погуляешь со мной, Дэлориан? Ты не смотри, что я прозрачный, я парень хоть куда.

Призрак подлетел к креслу и сделал вид, что уселся на подлокотник. Прозрачной лапой аккуратно дотронулся до моей руки, и по телу пробежал жуткий холодок. Ощущение из неприятнейших, но я собиралась потерпеть и ладонь не убрала.

– Погуляю, Родж. Дай только отойти от транквилизаторов.

– Ты серьезно? Со мной?

Если бы у призраков могли проступать слезы на глазах, они бы это сделали. Он был растроган. Я кивнула. Я планировала исполнить обещание, хотя с трудом представляла себе прогулку с привидением. Краем глаза я отметила, что бровь Карпова поползла вверх, – ну, хоть что-то способно его удивить.

Крестному в затылок влетела теле-маго-грамма, и он тихонько выругался, усмиряя буйную картонку. Я мысленно потерла ладошки: сам придумал дурацкую систему связи, пускай тоже страдает.

– Эйвери… Срочно… – пробубнил Артур, поднялся и деловито направился к выходу. – Не расходиться.

***

– Почему вы не скажете ему правду? – произнесла изумрудная занавеска позади ректорского стола, едва за крестным захлопнулась дверь. С трудом разглядела на ее фоне дриаду – в брючном костюмчике цвета свежей весенней листвы.

– Какую? – переполошилась я, вспомнив с десяток секретов, о которых Артуру лучше не знать.

– То, что наговорила вам неприятная госпожа, – равнодушно хлопнула ресницами мисс Эмеральд и вдруг холодно процитировала: – Маленькая дрянь… Я знаю парнишку… Оказать мне услугу… Ускорим твое превращение в «дестинскую подстилку»…

– Ну у вас и слух! – поразилась я, поперхнувшись от по второму кругу кольнувших откровений.

– Обычный слух. А вот память – и впрямь хорошая, – спокойно и как-то даже лениво бросила дриада. – Лесные нимфы могут склонить к общению деревья, травы, ветра… Воздушные потоки в Академии очень контактны.

– Вы подслушали.

– Я подслушала, – безэмоционально отозвалась Марта. – Я часто это делаю, когда скучаю. Так почему вы не сказали крестному?

– Кто я такая, чтобы портить ему гениальную шахматную партию? Пускай развлекается… А пешки потанцуют.

Холод смачной оплеухой прокатился по щеке – это Роджер гневно всплеснул руками и случайно задел мою физиономию. Я бросила взгляд на призрака: кулаки сжаты, костяшки пальцев… можно сказать, что побелели, хотя на самом деле посинели.

– Я ни на шаг от тебя не отойду, Ани, – сосредоточенно пробормотал он.

– Я слышала кое-что еще. И думаю, профессор Карпов тоже, раз рискнул применить внушение такой интенсивности, – расслабленно заявила нимфа, щекоча пальцами тотемный браслетик и вызывая на нем новую поросль. Мне срочно нужен такой же. Или четки. – Заклятье, которое неприятная дама собиралась применить против мисс Дэлориан. Очень грязное. «Гильотинум Рандомус».

Марта резко махнула макушкой, – будто не желала иметь в своей чистой голове столь гадких знаний и надеялась вытряхнуть их наружу, – и волнистые локоны заискрились изумрудной пылью. Карамзина тонко вскрикнула, но тут же взяла себя в руки и положила ладони на колени, как истинная леди.

– Она собиралась оторвать мне голову? – безуспешно имитируя спокойствие, поинтересовалась я. Так значит, Демон не комплименты шептал Джине на ушко…

– Вы путаете с «Гильотинум Тоталли», – сухо бросил профессор. Ничего я не путала, вообще впервые слышала эти названия. А вот со словом «гильотина» была знакома со школьных уроков истории. – Заклятье «Рандомус» – нечто вроде «Русской рулетки». Шесть хаотично настроенных невидимых кинжалов. Могут проткнуть живот, полоснуть по горлу… А могут ласково оцарапать ладошку. Никогда не знаешь, легко отделается жертва или истечет кровью за пять минут.

– Ваша подружка – само очарование.

Я старательно склеила ладони и принялась соединять подушечки соответствующих пальцев, делая вид, что крайне увлечена новым занятием. Если он рассчитывает на благодарность – не дождется.

– Я просто хочу, чтобы вы понимали… – раздраженно начал Карпов, но вдруг плотно сжал губы. Затем пересек кабинет, нагнулся над моим креслом, упершись крупными ладонями в подлокотники, и грозно прошипел: – Джорджина гораздо серьезнее тех соперниц, от которых вы скачете по залу на Практике сражения. Это могущественная и до невозможности вспыльчивая волшебница. С сильным жезлом-артефактом. С солидным арсеналом грязных заклятий в умной голове. А вы ведете себя, – негодующе засопел профессор в мое ухо, – как маленькая, обиженная, глупая девочка.

Отпихнув мужчину, я вскочила со своего места, приподняла полы измученного платья и со всей дури вонзила каблук в его ботинок. За несколько дней – вторая испорченная пара обуви, которую я не собиралась компенсировать. На секунду лицо Демона окрасилось болью, но тут же вернуло себе укоряющий вид. Он будто говорил: «Зная десяток атакующих заклятий – каблук?»

– Вот теперь я соответствую вашей лестной характеристике, – пояснила я свое спонтанное действие и пулей выскочила из ректорского кабинета.

Маленькая, обиженная, глупая девочка, готовая разродиться новой истерикой… Да, это сейчас было про меня.

***

Голова была – что ледник, напоровшийся на грузный, старательный ледокол. Кусок за куском разум разламывался на части, сопровождая процесс жутким треском и острой болью. Единорогов, исполняющих бодрый канкан, я больше не видала. Перед глазами было черно и пятнисто – этакая ночь в леопардовом принте.

Поскольку я проигнорировала завтрак, то, разнообразия ради, теле-маго-грамму получила не в тарелку, а на подушку. Она минут пять монотонно стукалась о лоб, пока я не решилась отогнать надоедливую муху и не увидела картонку.

«Профессор А. Карпов уведомляет обиженную, маленькую, глупую девочку о том, что «Магическое противостояние» переносится на вторник. И ожидает ее в шестой оранжерее, на «Волшебных травах», вместе с прочими учащимися. С ув., злобный Мрачный Демон.

P.S. Прогуливать не советую, морф в банке по вам давно скучает».

Что-то подсказало, что записку я получила эксклюзивную, чуть отличающуюся от остальных. Я сунула ее к другим персональным посланиям – в блокнот, под подушку. Скоро соберу коллекцию и издам «Собрание демонических сочинений».

У меня и так была передозировка обществом мрачного типа. Но приходилось признать, что, по воле несчастного случая, он еще и мой преподаватель, и игнорировать уроки я не могла. Смирившись, что мне в очередной раз за сегодня придется полюбоваться его надменной физиономией, я накинула на плечи теплый плащ и отправилась в шестую оранжерею.

Демона я планировала старательно игнорировать. Но не пришлось: он раздал листы с заданием и, не глядя в мою сторону, вышел из теплицы. Урок оказался приятным. То ли благодаря отсутствию чудовища, то ли из-за самой оранжереи… Через десять минут витания в травяных парах сознание пришло в норму, с глаз спала черная пелена.

Если бы я хоть на секунду могла допустить, что Карпова волнует мое самочувствие, я бы решила, что он специально перенес урок в шестую теплицу. Мысль была нелепой: недовольный вид вернувшегося к концу занятия профессора доказывал, что, будь его воля, он продлил бы мою мигрень на неделю. А то и на год.

***

Джорджина, «униженная и оскорбленная», отбыла восвояси после обеда, на который я благоразумно не явилась. Мари не дала умереть с голоду и раздобыла на кухне пару сэндвичей с ветчиной, сопроводив их еще двумя чашками кофе. Одну из них она приготовила для себя, но мой организм с этим не согласился.

Ближе к вечеру дежурство прервал галантный кавалер – старомодно выряженный и прозрачный. Он испросил у госпожи Пламберри разрешения выкрасть «прелестную мисс Дэлориан» на обещанную пешую прогулку. Над всей этой затеей ощутимо витал терпкий дух идиотизма, но Мари не возражала, и я, замотавшись в подбитый мехом плащ, выбралась в фойе.

Выяснилось, что гулять с привидением – истинное удовольствие. Он не лез ко мне с поцелуями, не хватал руку потной ладошкой, не оставлял на мне синяков, не цеплялся за локоть, не отдавливал в смущении ноги… Словом, избавил меня от десятка неловкостей, связанных с первыми свиданиями. Зато, как истинный джентльмен, изъявил намерение развлекать беседой.

– Спрашивайте, прекрасная мисс, о чем хотите. Я к вашим услугам, – церемонно поклонившись, заявил мерцающий в сумерках дурень.

– Помнишь, Карпов говорил что-то про твою глупую смерть?

– Дуэль. На жезлах.

– Ради чего ты дрался?

Роджер парил над дорожкой, но старательно переставлял ноги, имитируя размеренный шаг. Жаль, нельзя было взять его под руку, тогда наша неспешная прогулка имела бы и вовсе фантастический вид.

– Из-за девушки, с которой был помолвлен.

– Расскажи!

– Я был без ума от нее, а она – от всего остального. – Роджер задумчиво уставился в темнеющее небо. – Мы приехали сюда из Англии – я, Солли и ее брат-близнец.

– Зачем?

– За консультацией, Солли была не совсем здорова. Брат обязался приглядеть за моей невестой, пока я отлучусь в Лондон по семейным делам. Но сам отвлекся. Девица осталась одна в манящих огнях высшего магического света… Как она была хороша. Свежа, невинна! Истинная принцесса! Глаза сияли бирюзой, волосы стекали расплавленной платиной… Через три недели я вернулся. И почти сразу узнал, что она… кхм… вступила в тайную связь с местным аристократом – надменным, испорченным красавцем. Он с ней просто развлекался, рассказывая всем о новой игрушке…

– Как мерзко!

Я поежилась, вспомнив слова Джорджины про «светлое дестинское будущее». Но невеста «господина Вортингтона» наверняка была первокровкой и аристократкой…

– Не думал, что способен так злиться. Магический контракт, Анна! – Роджер наморщил лоб и показался невыносимо старым и измотанным. – Я обязан был на ней жениться. После такого позора... Профессор прав, я сам избрал путь. Решил, или смою грязь с обесчещенной невесты кровью того петуха… Или погибну с достоинством, и своей смертью разорву коварную помолвку. Умер я вот тут. На месте пятой оранжереи.

Эта английская теплица – словно магнит для разного рода неприятностей… Прямо как я.

– Почему ты… ну… не пошел дальше?

– Меня лишили выбора, пигалица. «Несчастный случай». Первое время я был этому даже рад… Ждал, что Солли появится, покается, прольет слезу. Но она за всю жизнь ни разу не ступила на территорию Академии. У нее были… «веские причины». А сейчас я, пожалуй, слишком стар, чтобы так молодо выглядеть.

– И сколько тебе?

– Восемнадцать, – лукаво подмигнул приятель, и вокруг его тонких губ образовалась паутинка прозрачных мимических морщин. – Всегда восемнадцать…

– Что с ней стало, с твоей невестой?

– Вышла замуж за того петуха. Уверен, не обошлось без влияния ее братца, – усмехнулся парень.

– Родж… Откуда ты знаешь… Про пигалицу? – смущенно пробормотала я, и он заулыбался еще шире.

– У призраков хороший слух… Особенно, если они от скуки торчат в стене какого-нибудь кабинета, – туманно объяснил «недоделанный Каспер». – Я знаю много секретов.

– Прямо призрачная энциклопедия! Как давно ты торчишь в Академии?

– Было время, когда я выглядел старше вашего грозного профессора. О чем еще ты хочешь узнать?

О молодости Карпова… О том, кто все-таки зачаровал те синие розы… О секрете, про который Демон просил Роджера помалкивать…

– Знаешь, что за сокровища были у Кристиана, что из-за них все вдруг сошли с ума? – вслух спросила я прозрачного кавалера.

– Его дед, Арчибальд Ловетт, почти тридцать лет стоял во главе Темного Братства. Он годами копил тайны, касающиеся Источника первобытной магии, собирал древние ритуалы, восстанавливал пророчества… Балбесу-внучку было на роду написано ввязаться в дела арканов. Вопрос честолюбия.

Обратившись в слух, я замедлила шаг. Почему я раньше не догадалась, что Роджер – кладезь ценной информации?

– Кристиану не хватало таланта, но он и так был звездой, потомком «того самого Ловетта». Ходили слухи, что старик припрятал кое-что перед внезапной кончиной… Значительную часть личной коллекции… А парню оставил подсказки. Правда, Ловетт-младший умом не блистал, и десять лет его поиски шли впустую.

– Но он нашел, да? – затаив дыхание, просипела я.

– Твой крестный подозревает, что да. Артур тоже повернут на этих рукописях. Десять лет искал их параллельно с Кристианом. Если кто и знает, что там за бесценные сведения, способные изменить мир, то только ректор Кроу. Но арканы тоже встрепенулись после смерти Ловетта-младшего…

– Почему их попросту всех не переловить и не отправить в тюрьму? – в сердцах возмутилась я, представив, сколько еще «златовласых психопаток» разгуливает на свободе.

– Это не сказочный мир, Ани, где есть хорошие, а есть злодеи! Арканство считается религией и официально не запрещено. Под его своды приходят по разным причинам. Кто-то верит в Великое возвращение даров… Кто-то желает сверкнуть бриллиантовой чистотой крови… Кто-то жаждет получить доступ к самому большому собранию исследований Темной материи. Половине арканов плевать на идеологический подтекст.

– Что такого страшного может быть в дряхлых книжках Ловетта-старшего?

– Во времена моей юности ходила легенда о «запирающем» ритуале… Или о «сковывающем», не помню точно… – почесал несуществующий затылок мой приятель.

– Что запирающем?

– Магию, глупышка.

***

Голова снова начала рассыпаться на мелкие щепки. Словно я попала в сказку про дровосека, но не в роли Красной Шапочки, а вполне себе за дерево. Затолкав свое измученное транквилизаторами тельце под одеяло, я послала мученическую улыбку Авроре – она-то не виновата в моем тотальном невезении, – и уложила похрустывающий череп на подушку.

В этот самый момент дверь с шаркающим свистом отворилась, и в спальню влетел ураган имени Дженивьевы Абрамс.

– Ты должна это видеть, Ани!

Ворчунья была запредельно жизнерадостна, что само по себе внушало опасения. Она сжимала губы, боясь проговориться раньше времени. Партизанка. Ну что еще?

– Давай-давай, поднимайся и пойдем в парк. Ты ведь еще ни разу не была здесь в конце осени.

Стоило признать, что день не задался. Я выдохнула, с горестным всхлипом вытащила тельце из-под одеяла и поплелась за мучительницей. Все равно не отстанет. Я и не заметила поначалу, что была в спальне одна. Видимо, соседки уже убежали в парк.

– Если мы на улицу, мне нужен плащ, – пробормотала я, застряв у вешалки с верхней одеждой.

– Не нужен! – если бы от восторга Джен зажигались лампочки, я бы ослепла прямо тут. – Горячий туман Авроры! Уникальное природное явление, случается раз в году.

Ладно, купила. Как была, в шифоновой блузе с перламутровыми пуговками и серой шерстяной юбке до пят, я стремительно потопала за Джен.

Мы спустились по лестнице и выбежали на порог. В парк позади Академии не пошли, встали прямо у парадного крыльца. Не из идеологических соображений, просто Джен не удалось меня сдвинуть с места. Подменяя пятую мраморную статую, я стояла в ступоре, пытаясь осмыслить открывшуюся глазам картину.

Лес, лабиринты дорожек, оранжереи – все тонуло в теплом пушистом «молоке». Погода позабыла про поздне-осеннее ненастье, на улице было не меньше восемнадцати градусов. Летний вечер, не иначе. Позади Академии слышались крики и пение, ни один студент не остался внутри, боясть пропустить… да что это вообще было?

– Магия Авроры, – загадочно протянула Джен над моим ухом и ускакала вперед. – Раз в год территория погружается в горячий туман. Ходят легенды, что, если намеренно в нем заплутать, то можно повстречать свою судьбу. Но я боюсь далеко отходить… Не видно же ни тролля!

Туман был белым, как накрахмаленный воротничок первокурсницы «Эншантели». Плотным, густым. Я протянула руку вперед и с трудом различила кончики пальцев. Шевелюра Дженни маячила в паре метров размытой рыжеватой кляксой. Страшно, но величественно.

Держась за руки, мы прошли немного вперед и столкнулись с моими соседками. Рашель, Рози и Влада заливисто хохотали у пятой оранжереи – неужто через стекло парами надышались?

Не знаю, что Аврора добавила в белый газ – тот, который «туман», – но мне тоже захотелось смеяться. Забыв о мигрени и прочих напастях, я закружилась на траве, разгоняя юбкой-колоколом сливочную дымку. Вязкое белоснежное нечто отшатывалось от буйной студентки, но тут же снова приходило в наступление и заволакивало пространство.

Мимо проскользнула дриада в шелковистом брючном костюме цвета «засохшей лаврушки». Она двигалась плавно и была чудо, как хороша. В любой природной стихии Марта Эмеральд чувствовала себя, как рыба в воде.

– Владислава! – торжественно заявила Рашель и глупо хрюкнула, тут же сбавив пафосность момента. – Предлагаю тебе добровольно заблудиться! Авось наткнешься на младшего Бероева.

Аристократка залилась румянцем и вцепилась в руку старшей Рид.

– Я боюсь, – сипло призналась Влада, трясясь, как самая обычная девица, а не богатая наследница.

– Тогда стой на месте. Уверена, он сам тебя найдет, – хихикнула Розмари.

Туман Авроры представлял из себя поистине фантастическое действо. Выплывали и тут же терялись лица. Размазывались, словно утерянные в недрах человеческой памяти, случайные прохожие. Дымка дарила легкую тоску и, вместе с ней, надежду ожидания… Вдалеке, в тумане, мне вдруг померещилась фигура Арсения. Я сжала губы и размеренно выдохнула носом. Главное, не проболтаться. Уверена, он ищет Владку. Романтика!

Тонкую струящуюся ткань блузки ласкал теплый ветерок. Вспомнилось лето с Элизабет, побережье… Приятные ощущения оборвались с воплем Джен: на нее с разбегу налетел Пит Кавендиш и чуть не завалил на траву. Подруга в накладе не осталась – пнула его коленкой, испепелила взглядом и крепко выругалась. Недотепа растерянно почесал рыжий затылок и пожал плечами, намекая, что все претензии – к графине Воронцовой. Едва Питер скрылся из виду, я не удержалась:

– М-м-м… Может, он твоя судьба?

Ответом мне был болезненный тычок и порция новых ругательств, куда более громких и настойчивых. Но хихикать они нам не помешали, так что Дженни, обозленная и уязвленная, растолкала моих соседок и гордо растворилась в тумане. В буквальном смысле.

Дымка стелилась на уровне двух метров, и здание Академии будто бултыхалось в гигантской порции взбитых сливок. «Демонический радар» зашелся в оповещающем звоне, и мигрень вернулась.

Я повернула голову, стала искать наблюдавшего. И не слишком изумилась, когда нашла – возле окна четвертого этажа. Было далеко, я видела лишь черный силуэт, но спорю на тысячу голдэн-хазов, минуту назад его глаза прожигали мой затылок и усиливали боль в висках.

Стоять перед Академией, у «всех» на виду, резко расхотелось, и я потопала вперед, в сторону шестой оранжереи и лесной опушки… Надеюсь, Джен не сильно на нас обиделась, но извиниться не помешает.

Я сделала пару шагов и налетела на рыжее веснушчатое облачко. Меня окутало приторным ароматом морской тины и толченого миндаля. Элайза расплылась в довольной ухмылке, будто именно меня искала в вязком молоке. Затем приложила пальчик к губам и загадочно развернулась к лесу. У нее тут что, свидание?

В темной, непролазной лесной чаще?!

Перед тем, как исчезнуть в молочной дымке, младшая Рид спотыкнулась о корягу. Я видела, как сестра Рашель подвернула ногу, но вместо стона она разогнала туман серебристым смехом. Кажется, девица радовалась вообще всему! Вкупе с запахом водорослей и миндаля…

Неприятная догадка осенила «малиновое желе». Я ломанулась следом, не разбирая дороги. Больше всего я сейчас боялась выпустить девушку из виду. Затылок опять обожгло гневным взглядом, но я не обратила внимания. Солнечную Элайзу Рид кто-то опоил «Имморой», в этом не было сомнений.

***

Как некстати Аврора со своим туманом! Подол мшисто-зеленого платья ускользал в белом мареве, я едва поспевала, чтобы совсем не потерять ориентир.

– Элайза, постой! – крикнула я, согнав с еловых ветвей стайку дремавших птиц. – Ты не хочешь идти в лес, борись!

Мысленно добавила: и я тоже не хочу туда идти. Вот совсем! Но, тем не менее, старательно продиралась сквозь частокол густо насаженных деревьев. Колючие еловые ветки хлестали по щекам и рукам, защищенным лишь шифоновой блузой. Но хотя бы замерзнуть нам не грозило: дымка не только путала, но и согревала.

Младшая Рид убегала от меня так же настойчиво и азартно, как я – догоняла. Кому она помешала настолько, чтобы отправить в лес к дикому зверью? Прагматичная милая девушка, к тому же – невеста. Внутренности скрутило неприятным спазмом: чего-то я не учла, о чем-то не подумала… Но мысли путались, и ноги стремительно бежали, застревая во влажной грязи.

Пару минут спустя мы обе вылетели на небольшую площадку, окруженную еловым забором, царапающим своими вершинами звездное небо. Я сразу поняла, почему деревья тут не росли: небольшой овальный овраг был до краев наполнен чем-то вязким и черным. Даже туман отступал от этой лужи, стелясь у берегов.

Элайза застыла на противоположном краю болота и развернулась. Красивое личико по-прежнему улыбалось, в нем не было ни капли агрессии или страха.

– Эли, пойдем обратно, – робко предложила я, прекрасно понимая, что в этом тумане мы дорогу к Академии уже не найдем.

Девушка заторможенно помотала головой и тоненько пробормотала:

– Все должно закончиться здесь.

Сбоку померещилось движение. Что-то пестрое и большое двигалось в дымке, прячась за стройными еловыми стволами. Но дикий зверь меня не пугал. Куда страшнее выглядела мисс Рид, направившая на мою грудь учебный жезл. Вот, значит, чего я не учла. В лес вели вовсе не Элайзу…

Я выхватила свою палочку: неужели не справлюсь с пятикурсницей, у которой даже «Магического противостояния» в программе нет? Позади раздалось недоброе рычание. Из туманной дымки выскочил кто-то пятнистый и мохнатый. На миг веснушчатое лицо озарилось неподдельным испугом, Элайза вскрикнула, что-то пробормотала и нервно махнула жезлом. Но целилась она не в зверя, а в мою многострадальную голову.

Среагировать не успела: «Иклерия» действовала молниеносно. Голубая искра ослепила, висок обожгло электрическим разрядом. Погружаясь в ватную черноту, я слышала гулкие рыки, перемежающиеся истеричными вскриками, но мне было уже все равно.

***

Так мог бы выглядеть рай. Белым бело, уютно и совсем не холодно.

Я тонула в огромном теплом облаке. Воздух был настолько влажным, что вдыхался с трудом. Легкие не хотели работать еще и потому, что на моей груди покоилось что-то горячее и тяжелое. Утренняя мигрень вернулась и сконцентрировалась у висков.

Лежать было комфортно, будто сверху меня кто-то накрыл плотным ковром. Ощущение было настолько реалистичным, что даже шерстинки лезли в нос и щекотали губы. В щеку тыкалось что-то мокрое и шершавое. Оно старательно елозило по коже, слизывая жижу, сочившуюся из виска.

Из молочного тумана проступила пугающая картинка: два серо-голубых глаза в обрамлении пятнистой шерсти. Пасть тоже присутствовала, с клыками и характерным ароматом. От зверя пахло свежей кровью – подозреваю, что моей, – и пряными кореньями.

Из тумана донесся хруст и треск. Кошачьи щелки-зрачки сузились сильнее. Хищник напрягся каждой мышцей, грациозно спрыгнул с меня и вальяжно отступил в темноту. Несколько бесконечных секунд спустя чьи-то руки наткнулись на мои ноги, прошлись по бедрам, схватили за талию и грубо вырвали из вязкого молока.

Жевалки на лице Карпова гневно работали. Плотно сжатые губы пытались не выпустить наружу все те нехорошие вещи, которые он обо мне сейчас думал.

– Как вы меня нашли? – сипло пробормотала я, размазывая по виску что-то теплое и густое, не долизанное зверем.

– Сам не знаю! – недобро рыкнул мужчина, но выглядел он больше перепуганным, чем злым. – Вы когда-нибудь прекратите ввязываться в неприятности? У меня без вас забот хватает… Что это?

С не меньшим усердием он размазал по лицу то, что не успела я, и еще сильнее нахмурился. В молочном тумане Демон был едва различим, так что эмоции приходилось угадывать.

– Кто вас так?

– Элайза… Я пошла за ней… Голубая вспышка… и дальше темнота.

– Девица шарахнула вас «Иклерией», и ее молния получилась покрепче вашей, – кажется, сильнее нахмуриться уже было нельзя, но Карпов умудрился. – Младшая Рид… Пятый курс… У них еще нет «Магического противостояния»… Какого черта вы пошли в лес? Одна! В темноте! Даже я не стал бы тут шататься в таком тумане… добровольно…

– С Элайзой было что-то не то. Мутный взгляд. И запах водорослей…

Я сидела в холодной луже и не представляла, как встану и начну передвигать ноги в мокрой, грязной, облепившей колени юбке.

– И вы бросились на помощь! Спасительницей себя возомнили, оранжерейная мисс? – профессор почти орал. – Подойти к преподавателям вам на ум не пришло? К начальнику охраны? Обезволенная девица топает в глухой лес… Вторая бежит следом… Обе теряются в тумане…

Резко дернув за руку, Карпов поставил меня на ноги и пошел вперед.

– Не отставайте. Выберемся из леса, сдам вас Артуру – перед ним и объясняйтесь. Мне надоело с вами нянчиться.

– А оставьте меня тут?! – Я не шелохнулась, и он вынужден был сделать два шага назад. – У вас ведь своих забот полно. Бегите дальше изображать верного пса моего крестного…

Не отвечая, Демон схватил меня за руку и потащил за собой сквозь лесную чащу.

– Беситесь, что я спутала вам карты? – изливалась я по дороге желчью. – Не волнуйтесь. Для синеглазой ведьмы вы теперь благородный рыцарь, вступившийся за ее честь, поруганную вином и зарвавшейся «чернокровкой». Так бросились ее спасать…

– Вы хоть понимаете, кого именно я там защищал? – зашипел Карпов, остановившись и гневно смахнув намокшие волосы с мрачного лба. – Вы вообще ни черта не соображаете… В особенности про то, что стоит на кону.

– А что тут непонятного? Я училась в «Эншантели», сэр, и знаю расклады высшего магического света.

Карпов насмешливо выдохнул, намекая, что малиновое желе – вовсе не свидетельство большого ума.

– Ладно… Проверьте, – для пущего эффекта закатила глаза. – Сейчас Джорджина нейтральна, но может стать опасным врагом… или ценным союзником. Артуру нравится второй вариант. Пока все верно?

– Допустим.

– После смерти мужа златовласая психопатка стала уязвимой. Она хочет поскорее заключить новый союз, наиболее выгодный для себя. И, поскольку дамочка сидит на сокровище, варианты у нее имеются. Кому, как не жене, знать о находке почившего супруга… Так?

– Продолжайте.

– Мой крестный решил предложить ей защиту в вашем лице. Честный обмен: доступ к утерянным рукописям старика Ловетта – за теплое местечко на черных простынях. Она ведь до сих пор не знает, от кого были те синие розы.

– Откуда вы все это взяли? – сдавленно бросил профессор.

Передернув плечами, я стремительно двинулась вперед, не разбирая дороги. На душе было склизко и противно. Интересно, что станется, попади рукописи не в те руки… Конец света? Чертовски иронично, если его наступление зависит от того, затащит Мрачный Демон в постель синеглазую ведьму или нет.

– Вы идете не в ту сторону! – послышался догоняющий меня голос. – Это большой лес, Анна… Выход к оранжереям в другой стороне.

– Я найду свой выход, отдельный от вашего! – гордо бросила через плечо, и, поскальзываясь на мокрой грязи, пошлепала дальше. – Мне не по пути ни с вами, ни с вашими методами…

– Они… Не мои… Артур не стал бы… Если бы не…

Хлопающие по лицу еловые ветки отвлекали от увлекательной беседы, и я не слышала и половины того, что вещал Карпов позади меня.

Продираться через густую поросль становилось все труднее. Белый туман сменялся чернотой ночи, но через секунду тьма снова обволакивалась молочной дымкой. Дороги разобрать было невозможно, и даже Милая Леди внутри меня включила рассудительность и заорала, что ей уже по пути хоть с Демоном, хоть с самим чертом.

– Ладно… – я резко развернулась, остановившись перед какой-то особенно скользкой лужей, уходящей под уклон. – Показывайте свою доро… Ай… Да чтоб вас…

Ругань, вырвавшаяся из демонического рта, перекрыла мою и в плане громкости, и в смысле витиеватости. Да и содержание было побогаче. Мы кубарем слетели по влажному склону в какой-то овраг, едва не свернув себе шеи на вздыбившихся корнях.

– Слезьте с меня, – с мольбой прохрипела я, пытаясь стряхнуть с себя трехтонное тело, сотканное, по ощущениям, из свинцовых нитей.

Я валялась в какой-то болотной жиже и боялась сделать лишнее движение, чтобы вновь не услышать отвратное хлюпанье. Волосы мокрым, слипшимся комом тянули голову к земле, ладони измазались в чем-то густом и, без сомнений, грязном.

– Тогда вы опять убежите. Раз уж мы с вами все равно по уши увязли в этом… кхм… болоте, можем продолжить беседу, – явно не собираясь с меня слезать, заявил Карпов. – Вы так и не рассказали, откуда получили информацию…

– У меня свои источники. Так чьи были розы, сэр?

Спать крепче не стану, но конец петушиным боям в медпункте точно положу.

– Вам это так интересно?

– Мне дела до этого нет, но Мари с Карамзиной чуть не подрались, – сипло пояснила я, пытаясь сделать хотя бы вдох под этой неподъемной тушей.

– На мой взгляд, синие розы – дурной вкус. Еще чем-то интересуетесь?

– Джорджина в вашей постели оставила крошки? – в лоб спросила я, нащупывая ладонями хоть какую-то опору.

– Она там не была! – отрезал Карпов, и слегка приподнялся на локтях, давая мне вдохнуть. – А вам, по-хорошему, должно быть все равно, с кем я провожу свободное время…

Я решила было воспользоваться моментом и попытаться высвободиться, но сознание вздумало опьянеть от дурманящей близости и превратило мышцы в безвольный студень.

– Мне и есть все равно! – фыркнула я, надеюсь, достаточно правдоподобно.

– Да что-то непохоже, – покачал взлохмаченной головой Карпов.

Собравшись с духом, предприняла еще одну попытку высвободиться, но только сильнее извалялась в грязи.

– Куда вы так рветесь, мисс Дэлориан? Хотите на свободу? – недобро прошипел Карпов и придвинулся к моему лицу. – Или чего-то другого?

– Это чего же?!

Грубо, яростно, остервенело… Его губы не поцеловали, они хлестнули плеткой. Будто вместо нежности Демон предпочел бы хорошенько выпороть, но устав академии запрещал телесные наказания. Мои же умоляюще намекнули, что давно изнывают и не прочь поддаться. Но злость, клокотавшая внутри, отрезвила сознание.

– Прекратите! Я не хочу… – прорычала я прямо в грубый рот.

Заметалась, пытаясь оттолкнуть профессора. Толку-то? С тем же успехом я могла сдвинуть скалу. Энди Макферсону еще поучиться у этого зверя.

– В самом деле? В оранжерее ты была другого мнения… Так дрожала… – с недоверием прошептал Карпов, на секунду отодвинувшись от меня.

Он легонько сдавил мокрыми пальцами шею, будто раздумывая – задушить сейчас или оставить на потом, – и внимательно заглянул в глаза.

– Не теперь. Не смейте ко мне прикасаться… после этой ведьмы, – растерянно прохрипела я.

– Я к ней не прикасался! – на весь лес возмутился Демон и снова нагло впился в губы.

Он даже не замечал моих кулачков, я же безвольной бабочкой трепыхалась в железном капкане. «Трибунал! – негодующе вопила Милая Леди. – Рассказать крестному, пускай уволит этого Демона к чертям!» Но вместо угроз, едва не расплакавшись от бессилия, я со всей дури укусила Карпова в губу.

По языку растекся металлический привкус крови. И, хотя в Румынских дебрях профессор видал множество магических тварей, судя по изумленному взгляду, такого с ним еще не случалось.

Он ослабил хватку, и я тут же приподнялась на локтях, резко отползла назад и выскользнула из ловушки кирпичных мышц. Наполнила грудь кислородом – господи, как хорошо! Свобода была так близко… Неловкое движение, и ладонь поехала на болотной хляби, увлекая все тело обратно на землю. Зачем-то из нее торчал камень, с неприятным хрустом возрадовавшийся встрече с моим затылком…

– Ох! – только и смогла простонать я, разглядывая искры, полетевшие из глаз.

Дестинское «везение» во всей его неприглядной сути… Голова снова раскалывалась. Кажется, она уже согласилась бы оторваться совсем, лишь бы не мучиться целый день от боли.

Разменяв изумление на беспокойство, Карпов снова навис надо мной мрачной тенью. Забрался горячими пальцами под волосы и принялся ощупывать затылок. Он ворчал что-то про «его маленькую идиотку», и черные глаза мерцали в темноте обсидиановым блеском.

Губы еще горели от грубого поцелуя… Намекали, что Французская дура сегодня снова чуть не умерла, и что будет завтра – неизвестно. А Демон – вот он, живой, теплый, настоящий, взволнованный… и даже к златокудрой стерве, если не врет, не прикасался. Окончательно утратив силу воли, я запустила грязные пальцы в жесткие волосы и потянула Андрея к себе. Вид у мужчины был совсем огорошенный: смена моих настроений его изрядно достала.

Лес вокруг исчез, молочная дымка обступила плотным уютным кольцом. Карпов не спешил поддаваться требовательному движению, но обжигал взглядом. От Демона шел такой жар, что скользнувший по ноге холод вызвал дрожь. Я вся съежилась и дернула бедром, пытаясь стряхнуть ползущее по нему ощущение льда.

Тысяча игл впилась в левую ногу, пронзив невыразимой болью. Позвоночник изогнулся в причудливую дугу; рот начал исступленно заглатывать воздух. Судорожно растопырив пальцы, я освободила голову Андрея. Голос не подчинялся… Изо рта вышел лишь хриплый стон:

– Змея…

Сознание погрузилось в пучину бреда, замешанного на агонии. Ночь окрасилась зелеными вспышками. Меня вырвали из грязи знакомые сильные руки и понесли прочь из проклятого леса.

Прижатая к горячему телу, я ловила в одурманенной ядом голове обрывки мыслей. В основном про то, какой неподходящий момент для смерти выбрала дура-Судьба.