Глава 23. Великие дары

С силой пнув тяжелую дверь, Карпов влетел в медицинское отделение и сгрузил меня на первую попавшуюся кушетку. Уютная дымка туманного вечера сменилась режущим глаза больничным светом. Едва горячие руки оторвались от кожи, вернулась нестерпимая боль.

– Противоядие от желтого гремучника, Мари, – хрипло бросил профессор в мрак раскрытого кабинета.

– Есть только универсальное, от местных змей… В нашем лесу не водятся гремучники, – полусонно забормотала наставница, появляясь в проеме.

Стиснув зубы, Карпов достал из кармана тонкий жгут рыжеватого цвета и бросил на металлический поднос. В свете больничной лампы кожа змеи отливала золотом.

– А теперь убеди меня, что это не желтый гремучник.

– Давно? – голос в миг проснувшейся госпожи Пламберри прозвучал серо, безнадежно.

– Минут десять в запасе…

Зрение затуманилось, язык совсем не подчинялся. Надо мной мельтешили размытые тени, по мышцам электрическим током гуляла боль. Сердце начинало пропускать удары, сознание норовило нырнуть в темноту… В ушах гудело, будто я тонула в густом желатиновом растворе.

– Андрей! – прорезал желейный кокон сиплый возглас. – Придется по старинке. Нужно перехватить…

– Плохая идея.

Резким движением с меня сдернули юбку и рванули рубашку так, что перламутровые пуговицы сушеным горохом посыпались на пол. Оставшись в одном белье на холодной кушетке, я мысленно согласилась с Демоном – очень, очень плохая! Взволнованный шепот проговорил незнакомую формулу, и вверх по ноге поползло тепло. Оно пощекотало бедро, разлилось по животу и остановилось где-то под ребрами.

– Нашел. Мари, я не смогу его достать, – голос Карпова сделался глухим и безжизненным. – Я не стану дробить ей ребра на живую.

– Как будто есть варианты! – нервно рыкнула моя наставница. – Усыпить ее нельзя, с обезболивающим не успеем...

– Сам знаю. Но это не лечение, а пытка. От болевого шока девчонка сойдет с ума раньше, чем яд отравит сердце.

– Ты же знаешь, что сама я не смогу, – прошептала Мари.

– Высшая магическая хирургия – не моя специализация.

– Но ты делал это однажды.

– И тогда это не принесло успеха.

Бледный и уставший, Карпов затравленно посмотрел на нее.

– Ты не всемогущий! У Эмилии не было шансов, – на плечо закапали горячие слезы. – Эту девочку ты можешь спасти...

Кажется, Мари схватила его за плечи и сильно тряхнула.

– Андрей!

– Неси, – еле слышно выдохнул Демон.

Сквозь пелену бреда я ощутила неспокойное дыхание на своей шее. Он наклонился очень низко и заговорил в самое ухо:

– Знаю, ты не слышишь меня сейчас, пигалица. Но я все помню. Как обещал, что никогда тебя не обижу. По всему выходит, что я наврал, трусиха. Я должен сделать тебе очень больно. Видит Бог, я бы все отдал, чтобы забрать этот мрак себе. Терпи из последних сил, поняла? Ты должна выжить, – холодный лоб уткнулся в висок, аромат полыни выдернул сознание из небытия. – Ты мне нужна. Без тебя я не…

Послышались шаги приближающейся госпожи Пламберри, и Карпов затих и резко распрямился. Звякнули инструменты, мелькнула голубая вспышка. И с хриплым «Прости» мое тело погрузилось в омут раздирающей боли, какой я в жизни не испытывала. Рот не повиновался и не давал кричать, но все естество вопило от ужаса.

Разум метался, пытаясь уйти из искалеченного тела. Но упрямый краешек сознания зацепился за настоящее. В голове многократным эхом повторялись последние слова. Они удерживали меня в этом мире и не позволяли сойти с ума. А потом в голову пришла спасительная темнота.

…Проснулась я от покалывания в ногах и руках. Они так сильно хотели снова шевелиться, что ради этого разбудили свою хозяйку. В больничном отделении было сумрачно, кто-то выключил все лампы кроме одной, самой дальней.

В кресле рядом с кушеткой неподвижно сидела мрачная черная тень. Заляпанные кровью до запястий руки дрожали. Мужчина держал стакан с виски, жидкость ходила ходуном. Карпов не пил, а просто смотрел в одну точку впереди себя.

– Ты истощен, иди поспи. Только сначала умойся, – госпожа Пламберри заботливо сжала его плечо.

– Нет.

– Ты отдал слишком много. Это же не обычная магия! Нужно восстановиться.

– Я в порядке, – буркнул Демон и вперил в меня усталый взгляд. – Останусь тут.

***

В нос ударил насыщенный аромат цветов, и я поморщилась. Пахло, как в магазине, всем сразу – и розами, и лилиями, и хризантемами, и бог знает, чем еще. Мое лицо по-прежнему было повернуто в сторону кресла, где ночью сидел Карпов. Только теперь в нем спала миссис Абрамс, уставшая, но спокойная. На тумбе стояла ваза, набитая разношерстными букетами.

Позади вполголоса вели разговор трое мужчин: они ожесточенно спорили, но старались не шуметь. До меня доносились обрывки фраз, из которых сложилась картинка: Элайзу нашли. Она жива, но до сих пор в бреду, и потому ее переместили из медпункта в городскую магическую лечебницу. Артур боялся, что девушка может навредить себе или, что вероятнее, снова попробует напасть на меня.

– Не всякий маг способен использовать «Иммору» с отсрочкой и так направленно… – доносился обеспокоенный голос профессора Осворта. – Целью была Анна, без сомнений… Это был кто-то очень сильный, Артур, и очень злой. Ее хотели убить, твоя крестница выжила только чудом.

– Элайза лишь оглушила девочку, она не пыталась ее… – в фирменной миротворческой манере спорил крестный.

– Убить должна была змея, она была натаскана на мисс Дэлориан. Гремучники великолепно поддаются магической дрессировке, – разъяренно шипел Карпов. – Не из Индии же она приползла своим ходом! Ее подбросил тот же, кто обезволил мисс Рид. И мы все знаем, кто это был. Только ты, Артур, отказываешься в это верить.

– Нельзя без доказательств обвинять уважаемую женщину в попытке убийства только потому, что ее облили вином, – выдохнул крестный.

– Ты совсем ослеп?

– Ты не все знаешь! В деле слишком много нестыковок…

– А ты не думаешь, что Джина могла именно за этим сюда приехать? – было слышно, что Карпов в бешенстве. – И пока ты рассыпался в любезностях, а я, как идиот, уделял ей «особое внимание», она околдовала Элайзу Рид и, кто знает, что еще натворила? Кстати, я больше не собираюсь этого делать. Эта нелепая игра и так слишком затянулась!

– Ты не можешь отказаться сейчас, когда так важно оставаться с ней в максимально тесном контакте…

– Представь себе, могу. И в особенности – от тесного контакта, – возмущенно прошипел Карпов.

– Тебе это ничего не стоит! – повысил голос крестный. – И в ситуации военного положения…

– Мне это стоит слишком дорого. И давай закроем тему, – резко подвел черту профессор. – Почему ты думаешь, что Джорджина не причем? Ты сам говорил, что девчонка важна и имеет ценность… для другой стороны.

– Вот именно, Андрей. Ценность! Никто из них не стал бы ее убивать. Похитить, запугать, обезволить – все, что угодно. Но ее смерть им не нужна так же, как и нам.

– Джина безумна, и плевать она хотела…

– Все, хватит об этом, – поспешно пробормотал ректор.

Чтобы поглядеть на разгневанных мужчин, я попыталась приподняться на локтях, но мигом бросила эту затею: боль раздирала тело изнутри. Так что я устало плюхнулась обратно в подушку и тихонько застонала. Миссис Абрамс разлепила глаза, потянулась, хрустнула изящными белокожими пальцами и по-матерински ласково улыбнулась.

– Джулия, почему вы тут? У вас вид, будто не спали всю ночь. Совсем необязательно было...

– Я надеялась, твоя тетя прилетит. Но она так закрутилась в своем мистическом турне по Океании… – замялась миссис Абрамс, как будто винила себя в том, что не притащила тетушку силой. И что заняла чужое место. – Решила побыть с тобой вместо нее.

Слезы благодарности выступили на глаза. Я потянулась и непослушными, ослабевшими пальцами сжала ее тонкую ладошку.

– Не волнуйтесь, Аманда мне потом пришлет десяток платьев и сувенир из Австралии. Надеюсь, это будет не живой кенгуру… Так значит, это вы мне ночью ломали ребра? – добавила, завидев приблизившегося Карпова.

– Особого удовольствия мне это не доставило.

Выглядел он скверно. Изможденное лицо в мелких ссадинах, графитово-серые тени под глазами. На шее – остатки лесной грязи: он умывался, но не слишком старательно. И в уголке рта запекшаяся кровь. Но едва ли я выглядела лучше: слипшиеся и засохшие единым комом волосы намекали, что вчера госпоже Пламберри было некогда меня отмывать. А ведь кому-то пришло в голову полезть с поцелуями к исцарапанной, чумазой девице, извалявшейся в «ароматной» болотной тине…

– Мой вид поднимает вам настроение? – с долей лукавства поинтересовался профессор. От Карпова не укрылось, что я пристально его разглядываю.

– Хоть кто-то выглядит так же паршиво, как я… Зато теперь мы с вами квиты.

Сама не знаю, что имела в виду – спасение жизни или вынужденную пытку.

***

В больничное отделение впорхнула Марта: дриада единственная умудрилась сделать это бесшумно и почти изящно. Вот уж кого усталый вид совсем не портил. Легкая серость кожи и тяжелый, сонный взгляд придавали лицу лесной нимфы особый, драматический шарм. Вытащив пучок еловых иголок из моей окаменевшей прически, мисс Эмеральд понимающе фыркнула.

– А я-то думаю, чего он так ворчит!

– Кто?

– Лес. Здешний – старый, видавший многое. Захочет – подскажет, поможет, но прежде – побрюзжит… О девицах, рвущихся напролом через густую хвою… И наломавших немало дров… Помимо веток.

– Вы говорили с деревьями?

Мало что могло меня сейчас удивить. Но вот у этого – получилось.

– Разумеется. Иначе как бы я отыскала мисс Рид? – Дриада затуманенным взором глянула в окно. Карпов красноречиво хмыкнул, и зеленовласое чудо передернуло плечиками. – Смотрю, вы по-прежнему настроены скептически, профессор?

– К задушевным беседам с деревьями? Уж простите.

– И очень зря, Андрей Владимирович! – изумрудные глаза ехидно сверкнули.

– Ну, просветите нас, что такого интересного вам поведали елки? – устало проворчал Карпов, стряхнув черную прядь со лба.

– Много всего. Например, что у мисс Дэлориан острый не только язычок.

Лицо Демона осталось непроницаемым, но прокушенная губа невольно дернулась в секундной судороге. Послышалось брошенное сквозь зубы: «Елки…», то ли имеющее отношение к лесу, то ли к русским ругательствам. Дриада удовлетворенно кивнула и присела на краешек кушетки.

– Ты понравилась Лесу, Анна, и он привел к тебе сильного волшебника, расчищая ему путь и подгоняя попутными потоками, – Марта говорила равнодушно и степенно, и сказанное не казалось бредом сумасшедшего. Мне. Карпов все равно смотрел с язвительным недоверием, выгнув бровь, как только сумел. – А потом подсказал, где искать вторую девочку. Он гнал ее до самой окраины, пугал треском и шорохами, тенями и ветрами… Элайза замерзла и потеряла сознание, и Лес оплел ее плющом и укрыл одеялом из опавшей хвои…

– Наверное, надо сказать ему «спасибо»? – то ли в шутку, то ли серьезно спросила я.

– Скажешь, когда он перестанет трещать и возмущаться, – согласно закивала странная дамочка. – Лес отходчивый. Он намекнул, что все еще во власти твоего очарования. Готов простить и принять в гости, если придешь снова. Одна. Шума ему и так хватает.

В темный, холодный, непроходимый лес меня совсем не тянуло, но я не знала, как вежливо отказаться от приглашения. Что касается благодарностей… Не только общительным елкам я была обязана своим чудесным спасением. Вспомнились серо-голубые глаза, обрамленные леопардовыми пятнами, теплая тяжесть кошачьего тела, шершавый язык на окровавленной щеке. Ведь гремучник, если и правда был натаскан на меня, мог цапнуть намного раньше. Ох, Энди… Все-таки обычный кот в быту не так полезен!

– Без сознания девчонка еще, – громко и без предисловий выдал Эйвери, протиснувшийся сквозь желающих на меня поглазеть. Он был закутан в длинный походный плащ с пелериной стального оттенка. Костюм полицейского? – Да и не факт, что вспомнит хоть что, ежели очнется. Доктора ее там почистят, остаточные следы соберут да из головки вытряхнут… Пусто будет. Так что в свидетелях у нас недостача. И деревья ваши, мисс Эмеральд, тоже никак не допросить. В лечебнице говорят, что много «Имморы» было, а само воздействие… ух… сильное, с отсрочкой, направленное. Так, Андрейка, только ты смог бы из знакомых мне магов.

«Андрейка» кашлянул и красноречиво опустил взгляд на свои ладони, еще вчера заляпанные кровью до манжет рубашки, а сейчас старательно отмытые.

– Да я ж и не думал… Ты что… – осуждающе покачал головой беловолосый начальник охраны, исполнявший роль блюстителя правопорядка. – С того света девочку вытащил! Как вообще понял, что спасать надо? В аврорином тумане сам черт ногу сломит. Не видать ничего, что в молоке плавать.

– В окно увидел, как в лес ломанулась. За кем, не заметил, – сухо ответил профессор. – Но догадки о причастной к делу особе имеются.

– Думаешь, Джина? Яд, змея… Согласен, по-дамски это. Жестоко, больно, мстительно. Но с выводами торопиться не будем. А вот ежели пострадавшая мадмуазель потрудится описать, что да как приключилось… – Старик цепко ухватился взглядом за лицо Карпова, крякнул и снова поглядел на меня. – Все рассказывать не обязательно. Мне только по делу.

Пока я говорила, никто не перебивал. Поэтому история получилась короткой и сухой. Рассказала, как столкнулась с улыбающейся Элайзой и почувствовала аромат водорослей и миндаля… Как побежала в лес и пыталась догнать сестру Рашель, думая, что она попала в беду. И как сама вляпалась в неприятности… и в болотную жижу.

– Откуда знала про «Иммору»? – первым делом спросил Эйвери.

– Я ее пробовала… однажды… чуть-чуть совсем.

– В начале года был ряд отравлений в деревне. Приезжие студенты баловались, – холодно пояснил профессор. – Мисс Дэлориан была одной из пострадавших.

– Помню, как же… Кхе-кхе… Доусон, Конюхова… О мисс Дэлориан не было в деле, Андрей Владимирович.

– Забыл записать, – спокойно соврал Карпов и кристально честными глазами глянул на старика.

– Мало мне с тобой проблем, так еще на память жалуешься, – пробурчал главный и единственный страж Академии, развернулся и неспешно потопал к выходу. И у самой двери тихо хмыкнул: – Говорил же, намаешься с ней.

Мари протянула мне сосуд с синей жидкостью, в которой я без труда узнала «Сомнию».

– Выпей, девочка.

Теперь и к Псевдоежу Листошерстному придется топать с благодарностью и сеансом поглаживающего массажа. После пары глотков веки сами сомкнулись, и я уже не смогла их разлепить. Захваченное восстанавливающим сном сознание устремилось в неизведанные дали.

***

В дремотном состоянии я перевернулась на бок и резкой раздирающей болью ощутила все прелести сломанных ребер. Даже после «починки» они продолжали нестерпимо ныть. В этот момент я не слишком уж радовалась тому, что умудрилась выжить. Неспешными дорожками слезы покатились из глаз, соединяясь в общую лужицу у правого виска.

Теплая ладонь опустилась на голову и провела по спутанным, испачканным волосам.

– Ну и ну… Вы что же… Жалеете меня? – непослушным языком пробормотала я.

Рука замерла, но не исчезла. С чьим телом она соединялась, я угадала без подсказок.

– Похоже на то, – недовольно пробормотал гость. – Вам давно положено видеть сны. Спите.

– А вы уйдете?

– Останусь.

Кушетка слегка скрипнула и промялась под весом второго тела, и теплая ладонь продолжила гладить волосы. На секунду я представила себя курчавым ламбикуром. А потом провалилась в сон.

***

Следующие несколько дней я наслаждалась законным отпуском. Ребра ныть перестали, но со мной по-прежнему носились, как с жертвой вселенской несправедливости. Мари угощала драгоценным кофе из личных запасов, Джулия и Мелисса по очереди дежурили у постели, развлекая старинными преданиями и сплетнями высшего света. Крестный забегал ненадолго, молча гладил по голове, а в один из таких визитов оставил на тумбочке золотой топаз. Совесть меня почти не мучила, что-что, а камешек я заслужила.

Про Элайзу все старательно молчали, но я знала, что младшая Рид до сих пор не пришла в себя. Кто бы ни вскипятил ей мозги, он вложил во внушение всю свою мощь.

Карпов несколько раз заходил справиться о моем здоровье, но все время рядом был еще кто-то. Так что все наше с ним общение ограничивалось междометиями и короткими фразами.

Лицо Демона, как обычно, было мрачным, холодным и непроницаемым. Если мужчина и испытывал какие-то эмоции, то делал это в строго отведенных местах за семью замками. Я даже в своих чувствах разобраться не могла, что и говорить про его отношение ко мне… Но кое-что стало иным. Словно после сильного шторма в море наступил штиль – затишье, в котором всем вдруг стало уютно и спокойно.

На третьи сутки моего комфортабельного заточения прискакала Элизабет и взяла с меня клятву выздороветь к свадьбе. Только тут я вспомнила, что до церемонии осталось чуть больше недели.

– Вы с Яном будто сговорились! У тебя ребра, у него нос, – сетовала кудряшка Лиз, картинно шмыгая. – Подрался, представляешь? Нос теперь перекошен и синяк в половину лица… А если не сойдет? Аманда уже наложила инкрустацию на платье по твоему эскизу… Если отложим свадьбу, магия перезреет!

– Значит, твой жених будет выглядеть чертовски мужественно, – я подмигнула подруге.

– Спроси у будущей свекрови «Золотую Эссенцию». У Сафоновых могла остаться, – на пороге больничного отделения возникла миссис Абрамс. – Ради сына…

– Не отдадут, – фыркнула Лиз. – Сами знаете, один флакон стоит как половина Пункта связи… Эти снобы предпочтут разглядывать синяки на лице жениха, чем расстаться с творением Высших магов.

– А? – вторглась в непонятную беседу я, мимикой выразив интерес, недоумение и нотки озарения одновременно.

– Высшие маги создавали зелья, которые мы повторить не в состоянии, – пояснила Джулия. – Дело даже не в утраченных рецептах. Современные волшебники работают с материей совсем на другом уровне. «Золотая эссенция» несет саму жизнь, «Черный тюльпан» – мгновенную смерть… Вскоре коллекционеры растратят последние флаконы, и для потомков останутся только легенды. Мы многое потеряли за несколько сотен лет. Высшее колдовство, Великие дары…

– Джулия! – осекла ее Лиз, будто женщина сболтнула что-то постыдное, а то и вовсе незаконное.

– Я вовсе не к тому, Элизабет, что одобряю арканов! – дернула плечиком миссис Абрамс. – Их трепетное отношение к чистоте крови – сущая глупость. Но, как ты сама видишь, даров больше нет. Они сломаны.

– Вы про что, Джулия? – не удержала я в узде свое любопытство. Видела ведь, что Лиз уже закипает, и следовало сменить тему, но…

– Первобытная магия наделила лучших Высших уникальными способностями. Но их потомкам остались лишь отголоски… Слабые, почти бесполезные. Они и сейчас встречаются у представителей некоторых старинных фамилий. Обычно в тех родах, где течет чистая королевская кровь. В магическом плане, само собой…

– А что за дары? Вроде необычных способностей к внушению?

Джулия улыбнулась и кивнула.

– Да, вроде них.

Для приличия поохав, я заверила Лиз, что безо всяких бесценных эссенций через пару дней встану на ноги и в воскресенье появлюсь в Пункте связи. Там и обсудим предстоящее торжество.

***

Но вместо обсуждения торжества в воскресенье я устроила истерику.

– Что значит «не отпускаю»? – задыхаясь от гнева, хрипела я в сторону крестного.

– Я все понимаю… Но это небезопасно. Ты представляешь, сколько там будет… гостей?

Артур, видно, хотел сказать «потенциальных убийц». Змей, тигров, похитителей, маньяков…

– Ни черта ты не понимаешь. Элизабет не повторит церемонию специально для меня через годик-другой, когда все устаканится!

Лиз сидела тут же, на табурете, понуро опустив плечики и едва не плача. Я же даже не пыталась сдерживаться и обильно заливала слезами все доступное пространство. Где-то вычитала, что это главное оружие девушки… Да только вот я стреляла вхолостую. Крестный стоял на своем уже час, как недвижимое имущество.

Карпов с любопытством поглядывал на это шоу из столовой, изредка отрывая глаза от книжных страниц. Я тут же отводила взгляд, потому что не представляла, как мне теперь на него смотреть.

– Там будет Джулия. И Джен. И Мелисса, – перешла я в робкое наступление, мысленно кляня Луну, вздумавшую именно в день церемонии «располнеть». Осворт прогуливал праздник. По уважительной причине.

– Прямо армия спасения. Нет, Анна. Если бы я не выступал с докладом перед Верховным Советом в Эстер-Хазе, я бы непременно тебя сопроводил, но…

– Вы так сильно хотите пойти на это… гм… мероприятие? – подал голос Демон и недоуменно уставился на меня, окончательно оторвавшись от старинной книги.

Казалось, он и впрямь не понимал, зачем мне посещать свадьбу лучшей подруги, к которой мы совместными усилиями готовились последние три месяца.

– Представьте себе, хочу, – огрызнулась, умывая лицо холодной водой из крана.

Глаза щипало. Догадываюсь, что вид у меня был… плачевный.

– И на какие лишения вы готовы пойти ради этого? – продолжил свой странный допрос профессор. – Какие жертвы согласитесь принести?

– Любые… К чему вы спрашиваете? – всхлипывая, пробормотала я.

– Артур, я сопровожу мисс Дэлориан на эту… свадьбу. Если она, конечно, не против моего общества и согласится на все условия, которые я выставлю, – лицо профессора осветилось недоброй ухмылкой. – Вы не станете отходить от меня дальше, чем на пять метров. Пообещаете всегда находиться в поле зрения. Если я вам скажу что-то не пить или не есть, вы послушаетесь. И да, разумеется, никаких танцев. В качестве расплаты за мои страдания я потом придумаю для вас какое-нибудь интересное наказание.

– Разве пойти с вами на праздник – еще не достаточное наказание для нее? – сквозь зубы поинтересовалась Джен.

– Где и когда ваша свадьба, мисс Мэй? – не обращая внимания на ремарку Дженни, спросил профессор.

– Я же отсылала вам приглашение! – возмущенно пролепетала Элизабет.

Мы с ним переглянулись и застыли с немым вопросом на лицах – «Господи, зачем?» Ни я, ни Карпов не могли представить, как такая идиотская мысль могла залезть в кудрявую головку вежливой и благоразумной Лиз. Хотя я знала, что моя подруга тоже училась в Академии, и, в отличие от меня, неприязни к злобному демону никогда не испытывала. В сентябре она даже пыталась убедить меня, что он не так плох, как кажется.

– Я согласна, профессор, на любые ваши условия, – покорно пробормотала я. – Свадьба в эту субботу, в шесть вечера, в Дворцовой оранжерее графа Вяземского.

– В приглашение встроена карта с привязкой места для точного телепорта… – начала Элизабет привычный инструктаж.

– Не понадобится. Я там не раз бывал… в прежние времена, – с задумчивым видом пояснил преподаватель.

***

До свадьбы Элизабет оставалось пять дней, и я ощутимо нервничала.

От занятий – в том числе дополнительных, – я была освобождена, чему несказанно радовалась. Не только из-за головокружений и слабости, то и дело охватывавшей тело от макушки до пят. Но и из-за черных глаз, в которые непременно пришлось бы заглянуть.

Я ему нужна. Без меня он не… Не что?

Спрашивать нельзя. В конце концов, Демон уверен, что я ничего не слышала.

«Пигалица»…

Помнит.

Поймала себя на мысли, что в который раз глупо улыбаюсь, нежась в постели и наслаждаясь тишиной опустевшей комнаты. Соседки были на занятиях, а я на пару с Авророй витала в облаках.

Я скинула одеяло и задрала сорочку, обнажив укушенное бедро. Вокруг двух крошечных черных отметин расползлась паутинка насыщенно-фиолетовых «венок». Целый лабиринт причудливых изгибов. Пугающий, но чем-то даже красивый. Мари сказала, что этот рисунок со мной навсегда. А вот шрамы на ребрах должны затянуться за пару недель.

– Это называется «поцелуй гремучника», Ани, – поглаживая кожу и растирая успокаивающую мазь, поведала наставница. – Сомневаюсь, что кто-то из ныне живущих может похвастаться подобной отметиной. Эти магические змейки – большая редкость. И после встречи с ними обычно не выживают… Еще внукам будешь показывать.

Мари заверила, что к субботе я смогу танцевать, не опасаясь грохнуться в обморок на крутом повороте. Не стала ее разубеждать, что мне эти способности ни к чему. Танцы, напитки и прочие радости – под строгим контролем моего мрачного спутника. Не кавалера, конечно, а охранника, но…

Нет, если я продолжу улыбаться, у меня кожа на щеках потрескается. Надо срочно завязывать с глупыми мечтами и заняться делом. Да хоть бы и икринку искупать – на это сил должно хватить! Присс отдувалась и за меня, и за себя всю неделю.

Медленно, придерживаясь за каменную стену, я спустилась в наш хозяйственный подвальчик. Склонившись над тазиком с почти бурой икринкой (раздувшейся и достигшей размера футбольного мяча), там сидела Присцилла.

– Ты чего подскочила? Я же отправляла телемагограмму, что сама справлюсь, – недовольно пробурчала дьяволица, сверкнув на меня зелеными глазами.

– Не могу я лежать целыми сутками. Давай помогу.

Я опустилась рядом и принялась поливать подопечного теплой водой из ладоней, щекоча и поглаживая упругую кожицу. Судя по ответной дрожи, ему нравилось. Присцилла нервно дернула плечами и уселась на пол, скрестив руки на груди. Кажется, она была полностью поглощена какими-то неприятными мыслями.

– Ты чего взвинченная такая?

– Не твое дело, «мисс Эншантель», – буркнула Присс и отвернулась.

Интересно, до каких пор икринка планирует расти? И сколько у нас еще в запасе времени?

– Это все мать…

– Что «мать»?

– Пытается за моей спиной обстряпать помолвку… С одним вшивым лордом… Противным до невозможности.

– Ты ведь встречаешься со старшим Бероевым?

Я подняла на девушку глаза. Впервые видела, чтобы у Присциллы дрожали плечи.

– А это никого не волнует. Да и я сама понимаю, что с Николаем это не…

– Мм…?

– Не любовь.

– Вот уж не думала, что снобы с примесью королевской магической крови в своих венах, свысока глядящие на «чернокровок», знают о таких вещах, – громко фыркнула я, не забыв разговор об арканах на уроке Валенвайда.

– Представь себе… – проворчала Присцилла, и у меня вдруг резко отбило охоту над ней потешаться – такой расстроенной выглядела девица. – Мне скоро девятнадцать, я предпочитаю сама контролировать свою жизнь.

– Удивляюсь, как такой лакомый кусочек, как ты, до сих пор ходит свободный и не связанный магическим контрактом…

Дьяволица подняла нос и ехидно улыбнулась.

– А это секрет.

– Ой, да не больно-то и хотелось!

– Я потомственная малефика в десятом колене. Отголоски, конечно, слабые… Дар еще толком не проснулся, но родные уже опасаются мне перечить, – Присс растянула губы в коварной ухмылке, но тут же снова погрустнела. – Хотя мать все же рискнула…

– Кто такие «малефики»?

– Ну ты и темный лес, «мисс Эншантель»… Сильные мастера проклятий, которым для закрепления чар даже жезл не нужен.

– Ааа… Это многое объясняет. То-то ты такая…

– Какая? – недобро буркнула дьяволица.

– Самоуверенная.

– Будешь дерзить, прокляну на невезение, – с беззлобной улыбкой выдала Присцилла.

– Уж чем-чем, а этим ты меня не напугаешь. Большей неудачницей быть уже все равно нельзя. Не удивлюсь, узнав, что меня прокляли еще до рождения.

***

Выползая из подсобного помещения, – остатки сил я оставила у тазика с икринкой, – я приметила впереди, у второго подвала, седовласую тень.

– Господин Эйвери? – окрикнула главного стража и подошла поближе.

– У вас бледный вид, отважная мисс, – поравнявшись со мной, отметил старик и подал мне свой локоть. – Позволите проводить? Странное место вы выбрали для прогулки…

– Задумалась и не заметила, как дошла до самого низа. Благодарю.

Под руку с Айзеком Эйвери я медленно преодолевала ступеньку за ступенькой. Он молчал, лишь изредка кряхтя, а я не знала, с чего начать разговор. Столько всего хотелось узнать о расследовании…

– Господин Эйвери, а вы помните Эву Мейзел?

– Забудешь тут… Не часто из Академии люди пропадают. Но тот год был точно проклятый.

– А что с ней случилось? И было ли расследование?

– Откуда вдруг интерес к делу пятнадцатилетней давности, мисс? – старик недоверчиво прищурился. – Девица, как и многие, сбежала из Академии. Перепугалась. Чемоданы собрала, записку соседкам чиркнула, оставила на тумбе библиотечные книги. Эва была сиротой, адреса обратного не имела. Искать не стали.

– Даже магический след не проверили?

Главный страж едва не насквозь прошил меня острым взглядом прозрачных глаз, но, видимо, остался удовлетворен стандартным набором органов и тканей.

– Времена тогда были темные, мисс. Арканы зверствовали, создавали молодежные организации, запугивали всех, кто был лоялен к черной крови… Никто особо не удивлялся побегам. Дело было перед праздниками, в те дни еще несколько студенток-аристократок уехало домой раньше… Да только вот не доехали они. Скандал был громкий. Из-за той шумихи про мисс Мейзел сразу и позабыли.

– И никаких странностей?

– Экая вы нетерпеливая, я бы и сам рассказал! – крякнул добродушно начальник охраны. – Когда горничная приводила в порядок ее постель, под одеялом обнаружила клубок змей. Не ядовитых, самых что ни на есть безобидных. Ох и визгу было, я из фойе услышал… Говорю же, юные арканы напускали страху… Дык только Эва сбежала раньше и испугаться не успела.

***

Доклад, с которым крестный собирался в субботу выступать перед Верховным советом, превратил Артура в бомбу замедленного действия. Ректор ходил по Академии взвинченный, дерганный и то и дело бормотал себе под нос что-то гневное и ругательное.

Пока я валялась в больничном отделении, он успел посетить какую-то конференцию. На ней решался вопрос о пресечении эпидемии в одной бедной стране. Карамзина, захаживавшая к Мари на вкусный кофе, передавала нам сведения из первых рук.

Выяснилось, что голоса Верховной комиссии по разумному использованию магических ресурсов разделились. Какой-то старый пень, особенно раздражавший Артура, отстаивал мнение, что волшебники не имеют права играть в Бога. И нужно позволить болезни, легко излечимой нашими снадобьями, забрать столько жизней, сколько задумано Судьбой.

Всклокоченный и злой, крестный, как я поняла, собирался в обход официального решения заняться этой проблемой. Карамзина его отговаривала, намекая, что за такое своеволие положен трибунал, и на место ректора Академии поставят того самого «старого пня».

Идя на поводу у Ксении Игоревны, Артур собирался воззвать к совести магов-аристократов и намекнуть, что иногда с Судьбой можно немножко поспорить.

В этом я его поддерживала. И активно взывала к совести своей весьма рассеянной «покровительницы». Молила ее мысленно приглядеть за мной в субботу и хотя бы один вечер не устраивать пакостей.

В конце концов, это просто свадьба моей лучшей подруги. Что может пойти не так?