Глава 24. Ангелы и Демон

Платье из многослойного бордового шифона с серебряной кружевной отделкой я припасла давно. Аккуратное, скромное, с рукавами до локтей и горловиной, расшитой серым жемчугом. В нем я выглядела степенной воспитанницей «Эншантели». Крестный бы гордился.

Я покружилась перед зеркалом больничного отделения и разочарованно поджала губки, чем вызвала новый взрыв хохота у Мари.

– Не надоело тебе крутиться?

– Есть в нем что-то неправильное. Не могу понять, что именно, – грустно призналась своей наставнице.

– Ты уверена, что проблема именно в платье? – подмигнула госпожа Пламберри.

– Точно! Вот оно. Ты гений! – я порывисто обняла Мари и выскочила в коридор, на ходу накидывая на плечи зимний плащ с отороченным мехом капюшоном.

Взлетела на четвертый этаж и бешеным дятлом забарабанила в дверь знакомого кабинета. Через минуту Карпов предстал передо мной на пороге в полном замешательстве.

– Мы договаривались встретиться через полчаса. Внизу. На первом этаже, – словно слабоумной, медленно пояснил мне свою мысль профессор. Он только что вылез из душа – волосы влажные, черная рубашка распахнута на груди. – Вы что, уже готовы?

– Нет, конечно! – я возмущенно тряхнула распущенными волосами. – Одевайтесь скорее, нам надо по пути забежать кое-куда… за платьем.

– Мое зрение намекает, что на вас уже есть одно, – без гнева, с растерянной улыбкой заявил Карпов. – И оно вам очень к лицу, так что успокойтесь, присядьте и дайте мне собраться.

– Вы не понимаете! Это неправильное платье. Я хочу другое.

Профессор удостоил меня снисходительно-насмешливым взглядом, ожидая каких-то пояснений. Я догадывалась, как глупо это звучит, но не могла ничего с собой поделать.

– Ну что вы на меня смотрите, будто я говорю по-китайски? Я. Хочу. Другое. Платье. Это – неправильное. – И поскольку это был мой единственный аргумент, чтобы ускорить процесс сборов, я принялась застегивать его рубашку. – Скорее одевайтесь, черт вас побери. Мне надо успеть в ателье тети Аманды. Там сейчас никого, но я смогу открыть.

– Вы планируете вломиться в закрытое частное ателье госпожи Браун и украсть платье? – лишь слегка удивился Карпов, уже попривыкший к моим сумасбродствам. Рубашку он мне застегивать не мешал, стоял смирно, как солдат.

– Что значит «я»? Мы планируем, – заговорщически подмигнула, разобравшись с последней пуговицей. – Дальше сами справитесь?

Пока Карпов заправлял рубашку в брюки и надевал ботинки, я сбегала к шкафу и притащила черный пиджак. Выбрала на свой вкус, но он не стал со мной спорить. Через две минуты мы вышли на порог Академии, я схватила профессора за руку, детально представила себе вход в ателье своей тетушки и прочитала портационное заклинание. К счастью, эта дверь всегда была для меня открыта. Все еще не отпуская руку Карпова, я протиснулась внутрь и втянула его за собой.

Если и было в мире место, где я чувствовала себя абсолютно счастливой, – то это было оно.

По периметру огромной круглой залы стояли манекены. Даже сейчас, в нерабочие часы, они продолжали медленно крутиться и шевелить руками, со всех сторон демонстрируя роскошные платья. В центре расположились столы; на них в художественном беспорядке громоздились каталоги, отрезы тканей и магические швейные принадлежности.

Особого внимания заслуживала Зона инкрустации у дальней стены. Она представляла собой широкий стеллаж с метровыми стеклянными колбами. В них порхали зачарованные бабочки, кувыркались разноцветные кристаллы, распускались диковинные бутоны, кружились цветочные лепестки и заводили трели волшебные птицы.

Чтобы создавать магические инкрустации, нужен был высший уровень швейного волшебства. Немногие колдуньи-дизайнеры справлялись с этой задачей так изящно, как Аманда. Чутье, любвеобилие и задатки легкого сумасшествия сделали мою тетушку любимицей светских львиц. Хоть она и была дестинкой, чистокровные барышни почитали за честь наряжаться в ее творения.

– Нам не сюда, – деловито заявила я и потянула профессора за собой через всю залу к крошечной потайной двери. – Вот где вершатся главные чудеса.

Продолговатая комната, в которую мы попали из главной галереи, являлась личной мастерской Аманды. Сейчас тут царил полумрак, и стройный ряд манекенов, наряженных в белые платья, утопал в тени. Я пробежалась глазами по изящным фигурам, и отметила, что одна из них обнажена. Значит, какого-то «Ангела» у тетушки выкупили… Большая редкость, она неохотно продавала свадебные наряды. Те шились в единственном экземпляре и завершали модные коллекции.

– Вот, знакомьтесь, это – «Ангелы»… Самые красивые свадебные платья в мире. Одно из них вы скоро увидите на церемонии. «Ангелы», знакомьтесь, это – Мрачный Демон, – в шутку представила я манекенам профессора.

– Вы уж определитесь, у нас экскурсия или кража со взломом? – Карпов не обиделся, но было видно, что в этом дамском месте он ощущает себя некомфортно.

– У нас кража… но без взлома, – задорно улыбнулась я. Наше мероприятие было волнующе незаконным, что вызывало внутренний трепет. – Не беспокойтесь, до Бонни и Клайда нам далеко.

Мужчина кинул в меня озадаченный взгляд, и я возмущенно фыркнула. Все время забываю, что для первокровных «зазнаек» человеческая поп-культура – что темный лес. Это удручало: консервативный магический мир не желал слушать «Битлз», сходить с ума по кинематографическим вампирам, читать про Шерлока Холмса и смотреть «Джеймса Бонда». Иногда я не понимала, о чем говорить с соседками по комнате.

– Вам придется подождать меня здесь, – предупредила я своего необразованного компаньона.

Оставив Демона наедине с толпой Ангелов, – надеюсь, никто в этой схватке света, тьмы и белоснежного атласа не пострадает, – я проскользнула за красную бархатную занавеску. Тут пряталась примерочная для важных персон – редких клиенток, приобретавших свадебные платья.

Кроме прочего, стоял здесь и темнокожий манекен по имени Мойра. Пластиковая девица бережно хранила на себе наряды, сшитые по моей просьбе. И сейчас на ней висело То Самое Платье. На мое счастье, не красное. Черное. Хотя представления о скромности у нас с тетей были почерпнуты явно из разных источников.

Беззастенчиво скинув с себя бордовый шифон, я раздела Мойру и поспешно втиснулась в ее облачение. Зеркало задрожало от восторга: это было то, что надо. Черный бархатный корсаж волнующе облегал грудь, открывая спину до конца лопаток. Несмотря на отсутствие бретелей и рукавов, платье сидело идеально и сваливаться не планировало.

Пышная многослойная юбка закрывала туфли вместе с носками. Она была сшита из струящейся металлизированной ткани «волшебный хамелеон». В полумраке юбка казалась темной, но при достаточном освещении начинала мерцать синим, фиолетовым и изумрудным.

Я наскоро зачесала волосы назад, закрутив их на затылке в гладкий шар и заколов невидимой шпилькой. Не хватало какого-нибудь украшения… Аманда хранила коробочку с бижутерией в нише в стене. Порывшись, я выудила из нее массивные серьги: удлиненные ромбы из сплетенных звеньев черной цепочки, украшенные россыпью фиолетовых и зеленых кристаллов. При повороте головы они волнующе покачивались и издавали приятное позвякивание.

Плотно закутавшись в плащ и натянув капюшон по самые брови, я вылезла из примерочной. Были опасения, что, увидев столь открытое платье, Карпов заставит меня переодеваться обратно. Виновато улыбнувшись, я заявила, что готова отправиться на церемонию.

***

Следующим телепортом управлял профессор. Не зря же он в воскресенье намекнул, что многократно бывал в Дворцовой оранжерее графа Вяземского.

О «двойном дне» этой фразы догадаться было нетрудно… Так что тем же вечером я прижала Элизабет к стенке, вынудив в подробностях рассказать, что это за Оранжерея такая волшебная и что в ней забыл Карпов «в прежние времена».

И хорошо, что спросила заранее. Мой глубокий обморок не украсил бы церемонию.

Лет десять назад, при жизни владельца, в стеклянном дворце Вяземских устраивались балы для знати. Приглашения получали лишь «самые сливки магического света», если верить словам Элизабет. Карпов как раз относился к этой категории заносчивых молодых людей. Его официальный титул – и ведь все в курсе, а молчат, как партизаны! – для меня стал шокирующим сюрпризом. Я училась с этим справляться. Но выходило плохо.

Головокружительный вихрь перенес нас к парадному входу. Телепорт был таким стремительным, что я чуть не упала, обретя землю под ногами. Мою репутацию спасла реакция профессора: Карпов успел подхватить меня за локти и мягко привлечь к себе.

Все еще прижатая к нему, я восхищенно завертела головой. Невероятно!

Мы стояли у подножия самого настоящего замка с островерхими башенками и покатыми куполами, только вместо каменных стен повсюду были стеклянные окна. Дворцовая оранжерея графа Вяземского, действительно, была огромным, помпезным и богато отделанным зимним садом.

Увидев мой щенячий восторг, Карпов насмешливо хмыкнул.

– Здорово, что вы не разучились удивляться, и вас впечатляют подобные места…

– И давно вы утратили эту способность? – спросила я, не торопясь выпутываться из его объятий.

Демон продолжал держать меня за локти, прижимая к груди, и я вполне согласилась бы так стоять весь вечер. И бог с ней, со свадьбой Элизабет. Как на зло, рядом телепортировалась группа гостей, и Карпов резко отступил на приличное расстояние.

– Ну, некоторые вещи меня еще могут поразить… Но уж точно не Оранжерея Вяземских.

Вместе с новоприбывшими мы вошли внутрь. Я машинально скинула плащ и отдала встречавшему нас морфу-дворецкому. Приоткрыв рот в режиме бесконечного удивления, я сделала несколько шагов вглубь парадного коридора и принялась глазеть по сторонам. Почти сразу захотелось прищуриться – настолько пестрой и необычной была картина.

Всюду, куда хватало глаз, виднелись растения. Они стояли в кадках, вились по стенам, свисали с потолков и, кажется, даже парили в воздухе. Диковинные цветы – орхидеи, амариллисы, розы, гортензии, – смешивались в одном пейзаже с пальмами и лианами. Высокий сводчатый потолок был полностью стеклянным. Над головой сгущались сумерки, и мрак рассеивали газовые светильники и свечи.

Рассматривая необычный интерьер, я на минуту забыла про Карпова. Когда же обернулась… Не заметить изумление, написанное на мрачном лице, было трудно. Все-таки поддался очарованию Дворцовой Оранжереи? Или предметом восхищения стала я? Судя по хищному взгляду, отправлять меня переодеваться в бордовый шифон Демон не планировал.

– Как я уже сказал, – сглотнув, пробормотал Карпов, жадно исследуя глазами облегающий бархатный корсаж, – некоторые вещи еще способны меня поразить. В следующий раз, если вы скажете, что на вас неправильное платье, я поверю на слово.

Спрашивать, когда он будет, этот «следующий раз», не стала. Главное, чтобы был.

С видимым усилием отведя глаза, профессор подставил мне свой локоть, предлагая взять его под руку и отправиться в главный бальный зал.

По периметру круглой галереи стояли пустые столы, накрытые золотыми скатертями. За них спешно рассаживались гости: церемония должна была начаться через пару минут. Над центром зала возвышался огромный прозрачный купол, в который просачивалось небо. Уже начинало смеркаться, и над головой было фантастически черно.

За дальним столом сидели Осворт с Мелиссой и Джен с миссис Абрамс. Несколько мест пустовало – ждали нас и еще кого-то.

Ромул сегодня заступал «на ночную смену». Так мы в шутку называли дни полнолуния, сопровождавшиеся непристойным воем и повышенной лохматостью. Но, видимо, решил заглянуть ненадолго, чтобы засвидетельствовать свое почтение Элизабет и ее жениху. Улыбка Ромула уже начинала напоминать звериный оскал, но в остальном он был достаточно… человечен.

Мы спокойно шли навстречу друзьям, как вдруг Карпов остановился. Его лицо приобрело серый оттенок, на лбу пролегла морщина, губы скривились будто от зубной боли. Он всматривался куда-то в глубину зала, в пустой угол. Вид Демона – отрешенный и тревожный, – меня порядком напугал.

Свободной рукой крепко сжала его ладонь и, приблизившись к уху, тихо спросила:

– Неприятные воспоминания?

Как будто очнувшись от бредового сна, он вздрогнул и перевел взгляд на меня. С потрясенным видом смотрел с полминуты на мое лицо, переводя взгляд от глаз к губам, от сережек, позвякивающих в ушах, к шее и ключицам… Я боялась шевельнуться. Казалось, эта странная игра в гляделки его успокаивала и возвращала в настоящее. Наконец, Демон размеренно вдохнул и надел привычную едкую ухмылку.

– Не представляю, как вы будете расплачиваться со мной за все страдания, которым сегодня подвергнете. Вы мне еще испорченные ботинки не компенсировали.

– А вы мне до сих пор не компенсировали испорченные ребра, – беззлобно парировала я, радуясь, что Карпов вернулся из мира печали и снова готов покорять всех своей язвительностью.

Мы, наконец, дошли до своих мест. Профессор галантно усадил меня в кресло рядом с Джен, а сам приземлился напротив, поближе к Осворту.

– Не думала, что мне в жизни придется такое сказать, – озадаченно выдохнула Мелисса, – но вы самая гармоничная пара в этом дурацком стеклянном замке.

– За тем лишь исключением, что мы – не пара, – уточнила я.

– Соглашусь с Мелиссой, – послышался позади меня голос Элизабет. – И от себя добавлю – в бордовом было бы хуже.

Обернувшись, я увидела ангела. И в этот раз я имею в виду не платье. Лиз стояла вся в драгоценном сиянии, облаченная в кремово-белый наряд с изящной золотой вышивкой. На подоле юбки распускали хвосты райские птицы, лиф был украшен сонмом белоснежных лепестков. Прическа напоминала газовое облако, собранное из воздушных светло-рыжих кудряшек и увенчанное диадемой из крошечных живых роз.

– Шесть лет в «Эншантели» не прошли для тебя даром, – продолжала подначивать невеста. – Я знакома с вашей программой… Как там говорят на уроках великосветского магического этикета? «Дама должна подстраиваться под своего кавалера, а не наоборот».

– Боже, Лиз, не напоминай, пожалуйста, – я затрясла головой, пытаясь избавиться от парижского «мусора», и серьги призывно зазвенели. – Но, смею тебе напомнить, я здесь не с кавалером. Профессор – мой строгий надзиратель и официальный спонсор самого скучного вечера в моей жизни.

– Что не помешало тебе найти единственное в мире платье, столь идеально сочетающееся с его вечно черной рубашкой, – ехидно заявила Лиз и, развернувшись, поспешила поприветствовать новых гостей.

Я испуганно глянула на Карпова. Демонический рот растянулся в насмешливой ухмылке. Он только сейчас понял истинный смысл нашего противозаконного приключения.

Гордо пожала плечами – мол, а что вы хотели от Милой Леди? Шесть лет старательной дрессировки!

***

Началась церемония, и в зале, нарушаемая лишь шипением газовых светильников, повисла тишина. Со своего места я могла разглядеть, как Ян ласково сжимает дрожащие и абсолютно белые пальчики Элизабет. Как лихорадочный румянец заливает ее щеки, будто даже слегка отсвечивая на золотых кудрях алыми всполохами. Или это брачная магия, к которой взывает представитель Верховного Совета сложносочиненным речитативом?

Да нет, вряд ли. В его руках даже жезла нет, только какая-то толстая книженция. Одет «регистратор» довольно скучно – в светло-бежевый двубортный пиджак и такие же брюки со стрелочками. Никакого вам плаща, расшитого звездами, лоснящейся черной мантии или хотя бы ритуального балахона… Словом, без огонька, без фантазии. Те же клятвы и подписи, что и в человеческом мире. Я такое раз сто в кино видела. Правда, побывать вживую не доводилось.

Задумавшись о сходстве брачных церемоний – волнительно, конечно, но от магической свадьбы я ожидала чего-то… волшебного? – я и не заметила, как «регистратор» объявил парочку четой Сафоновых, велел им поцеловаться и окутал золотым свечением, льющимся из длинных пальцев. В рукаве у него жезл, что ли, припрятан, как у фокусника?

– Как красиво! – не выдержав, выдохнула Джен и подалась вперед, едва не упав со стула.

– М-да… – еле слышно пробормотал Карпов и поморщился.

Можно было подумать, что у Демона вдруг заболели все зубы разом. Но что-то я сомневалась, что профессор налегает на сладкое.

– Если так ненавидишь свадьбы, мог бы не приходить и не портить всем настроение своей мрачной физиономией, – тихонько фыркнула Мелисса.

– Я тут не по своей воле, – сухо отрезал Карпов и уперся глазами в бокал.

– Не по своей, – с волчьей ухмылкой подтвердил Осворт и, поспешно откланявшись, растворился в дымке лунной ночи.

Минуту спустя я услышала подозрительно знакомое завывание со стороны парка. Надеюсь, он хотя бы успел раздеться и оставить одежду под каким-нибудь кустиком. А то утренний вид голого, лохматого и помятого куратора может всерьёз шокировать задержавшихся аристократок. А если еще и с кроликом в зубах… Или с зайцем, который «жестковат, но тоже ничего»?

– А здесь водятся кролики? – на всякий случай уточнила я, чем вызвала понимающий хохот у Джулии и Мелиссы.

Но Карпову по-прежнему было не до смеха. На демонические скулы легли темные тени. Глаза отрешенно пронзали воздух, пальцы машинально постукивали по хрусталю бокала.

– Тут красивая оранжерея. Я бы хотела посмотреть, но боюсь прогуливаться одна, – жалобно похлопала ресницами. – Вдруг, знаете ли, тигры или змеи… Не откажетесь меня сопроводить?

– Позже, – буркнул Карпов, немного приободрившись и откинувшись на спинку стула. – Я в курсе, что вы проектировали инкрустацию. Неужто не хотите взглянуть?

– Хочу, – призналась со вздохом. – Но у вас вид…

– Сидите и смотрите. Потерплю.

Упрашивать меня не пришлось: «регистратор» объявил первый танец. Мое сердце подпрыгнуло к горлу и там застряло, не подавая признаков жизни. Кажется, я волновалась больше Элизабет… Моя первая инкрустация!

Накладывала ее, конечно, тетушка – мне швейного мастерства, оставшегося от «Эншантели», не хватило бы даже на первый уровень, а в платье Лиз было заложено целых три. Но сам проект – порядок активации, рисунок движения, танец магических слоев, – моих рук дело.

Музыканты заиграли негромкую, спокойную мелодию, и невеста, крутанувшись на каблучке, поспешила в руки к жениху. За ней ароматным шлейфом полетели белоснежные цветы флердоранжа, не падая и кружась в каком-то собственном вальсе. Душистым облачком Лиз налетела на Яна и позволила повести себя в медленном танце.

Первый уровень Аманда звала «увертюрой». Но летающими цветами нынче никого не удивишь… А вот второй – тетя именует его «сердцем», – выпил немало нашей с ней крови. Я нервно сжала стакан с водой (вино мне мрачный «никто» не предложил)...

Да, сейчас!

Платье вспыхнуло голубым, и лиф, украшенный лепестками роз, вдруг зашевелился… Затрепетал… И рассыпался сотней белых бабочек, оставляя на невесте лишь гладкий шелк.

– Ани! Бабочки?! – прыснула Джен, так и не закрыв рот. – Они что, живые?

– Стабилизированные… – задумчиво пробормотала я, глядя, как гости отмахиваются от дружелюбных насекомых, и с волнением ожидая третий уровень. «Престиж». Кажется, тетушка украла этот термин у иллюзионистов… Она та еще фокусница.

Танцующие остановились в центре зала. Расшитый золотыми нитями подол заискрился бенгальскими огнями, но… Ничего не произошло. Как же так? Элизабет растерянно посмотрела на меня, я в ответ пожала плечами. Кажется, третий сломался или не прижился… Вот черт!

Увидев погрустневшую невесту, балагур Ян заливисто рассмеялся, оторвал Лиз от пола и закружил. Он что-то страстно шептал ей в лицо, и губы девушки растягивались в довольной улыбке.

Лиз захохотала в голос. Подол разгорелся ярче. Инкрустация заработала, и из меня вырвался неприлично громкий всхлип облегчения. Изысканные рисунки на подоле начали шевелиться, обретать объем и... оживать!

Вышитые золотом птицы недовольно расправляли крылья, делали усталый взмах и слетали с ткани на пол. Они осуждающе поглядывали на влюбленных, устроивших платью «сотрясение юбки». Хохлились и передергивали перьями, приходя в себя после такой круговерти, и разбредались кто куда…

Я почесала затылок. По моей задумке золотым птицам полагалось кружить под потолком, чествуя новобрачных красивыми трелями. Что-то явно пошло не так… Но – и на том спасибо.

Один из фазанов, с длинным королевским хвостом, запрыгнул на наш стол и вальяжно прошелся по скатерти. Остановившись напротив профессора, он принялся что-то задумчиво клевать из демонической тарелки.

– Кажется, с «престижем» мы перестарались, – нервно сглотнула я и попыталась отогнать наглую птицу, пока Карпов не испепелил ее взглядом. А он пытался, по глазам видела.

Мелисса и Джен хохотали уже громче Элизабет, а я мечтала сползти под стол и прикинуться четвертым уровнем инкрустации. Стабилизированным.

– Анна, вы с тетей сделали эту церемонию поистине волшебной, – улыбнулась мне Джулия, стряхивая сентиментальные слезинки с уголков глаз и подхватывая фазана под упитанные золотые бока.

– Нет… Не мы, – помотала головой, переводя взгляд на заливисто смеющуюся чету Сафоновых. – Они.

***

– Мадемуазель, разрешите вас пригласить?

– А?

Обернувшись, я увидела рыжую копну волнистых волос и россыпь веснушек. И только потом заметила остальные «запчасти» галантного юноши.

Передо мной стоял парень лет двадцати двух, довольно высокий и подтянутый. Круглое лицо с мягкими чертами делало его сущим добряком на вид, хоть совсем и не секс-символом. Единственное, что не вязалось с образом рубахи-парня – проницательные серые глаза. Но их холодность компенсировалась паутинкой веселых мимических морщин.

Юноша был одет по последнему писку волшебной моды, то есть достаточно скучно и консервативно – если на мой вкус. На нем была бордовая рубашка и серый брючный костюм из натуральной ткани. Парень коротко кивнул мне и представился:

– Киван Кавендиш. Я заметил, что вы не танцуете… И очень хочу это исправить.

Он был более породистой копией Пита Кавендиша, тоже рыжего, круглолицего и сероглазого.

– Прошу прощения… сэр, – я не знала его титула, и с трудом подбирала вежливые выражения для отказа. – Я проспорила одному джентльмену, и теперь все мои танцы – в его строгом распоряжении. Считайте, что я крупно проигралась в карты.

– В таком случае, он полный идиот, раз не пользуется таким богатством, – дерзко фыркнул парень, чем меня изрядно повеселил.

– Рискнете повторить, лорд Кавендиш? – угрожающе спокойно произнес Карпов, приподнимаясь из-за стола.

Разом побледнев и сникнув, Киван уставился на профессора. Затем натянул на лицо подобострастную улыбку и вежливо поклонился. Демон едва заметно кивнул.

– Князь Карповский… Я не хотел вас обидеть. Не мог подумать, что юная леди своим проигрышем обязана именно вам. Но, раз уж об этом зашла речь… Может, уступите мне один танец? Готов выкупить его у вас за любую сумму! Или поменять на что-нибудь не менее интересное…

– Едва ли вы сможете меня чем-то заинтересовать, лорд Кавендиш.

– Ошибаетесь, князь, у меня есть много чего вам предложить, – глаза рыжего парня сверкнули азартным блеском.

– Это не имеет значения. Мисс Дэлориан – не предмет для торгов, – резко оборвал его Карпов, и мое сердце сразу согрелось.

– И что, вы планируете весь вечер мариновать ее за этим столом, потешая свое самолюбие? – надменно воскликнул Кавендиш, и с его лица мгновенно испарились подобострастные черты.

Обстановка накалялась. Я нервно дернула плечом и приподнялась со стула.

– Дело не только в… эээ… князе Карповском... – пробормотала я с легким флером презрения, пробуя на вкус непривычный титул профессора.

Мне не хотелось, чтобы у кого-то за столом возникло чувство, будто благородное происхождение Андрея вызывает во мне трепет. Хотя – да, вызывало. С тех пор, как Элизабет меня "просветила", в груди полыхало от мысли, что недавно я покусала не кого-нибудь, а настоящего первокровного князя.

– Это платье совершенно не подходит для танцев… Его заносит на поворотах.

– Вы сомневаетесь во мне? – с шутливым вызовом воскликнул Кавендиш.

– Мы знакомы слишком недолго, чтобы доверить вам свою жизнь… и репутацию, – я кокетливо улыбнулась.

Забавно, лорд и князь спорят из-за танца со мной… обычной дестинкой, девочкой с «черной» кровью.

Ухмыльнувшись какой-то своей мысли – почти уверена, что недоброй, – Карпов кашлянул и заявил:

– Если вы этого хотите, мисс Дэлориан, я, так и быть, уступлю вас юному лорду… На один танец.

– А как же пять метров? – уточнила шепотом.

– Несколько минут я в состоянии приглядеть за вами и отсюда.

Вальяжно откинувшись на спинку стула, Демон жестом отпустил меня на все четыре стороны. Я неловко помялась, переступая с ноги на ногу, а потом протянула руку Кавендишу. Волнение и скука грызли друг другу глотки, но это происходило в моей голове и осталось незаметным для окружающих. Я не соврала: черное платье было ужасно неподходящим для танцев. И я надевала его с тем расчетом, что просижу добрых три часа за столом.

Рыжеволосый лорд потянул меня в центр зала и галантно ухватил за талию. Нужно отдать должное воспитанию чистокровных «зазнаек»: их с младенчества учили танцевать, наряжаться в скучные фраки и вести заунывные беседы. И если мне хорошие манеры прививали в «Эншантели» целых шесть лет (причем некоторые безуспешно), то эти франты впитывали их с молоком высокомерных матушек.

– Вы пришли сюда с князем Карповским? – прищурившись, поинтересовался парень и довольно уверенно повел меня в танце под спокойную мелодию.

– Он вызвался приглядеть за мной сегодня… и обеспечить безопасность, – туманно объяснила я, покорно следуя за ним.

– А вы в опасности? Я бы, скорее, подумал, что угроза исходит от вас… для всех мужчин в зале, – грубовато пошутил Киван.

– Крестный чрезмерно увлекается опекой, – я закатила глаза.

– Понимаю… Мне самому периодически хочется сбежать от своего дядюшки. Мы с вами так молоды, а уже вынуждены подчиняться чужой воле и спрашивать разрешение на каждый вдох, – негодующе пробормотал Кавендиш, вторя моим собственным мыслям.

Пожалуй, он был не так плох и скучен, как показался поначалу. Мне понравился его запах – сладковато-мыльный, кремовый и сдобный. Парень обладал обворожительной улыбкой и мягкими, шелковистыми волосами. Он не был классическим красавчиком, но это компенсировалось титулом и состоянием. Уверена, девушки глядели ему в рот, надеясь запасть в душу молодому наследнику.

Музыканты ускорили темп, и Киван с азартом закружил меня по бальной площадке. В любой другой ситуации я была бы только за, но сейчас физически ощущала, как непокорное платье стремится в противоположную сторону на каждом повороте. На особо резком вираже я обеими ногами оторвалась от земли, но партнер успел удержать за талию.

– Не нужно так торопиться, лорд Кавендиш… – испуганно пробормотала, надеясь, что он сбавит ход.

Но Киван только самоуверенно улыбнулся и стал переставлять ноги еще быстрее. Я поспевала за ним, но не моя юбка… На ближайшем же повороте она высказала свое недовольство, оторвав меня от мраморного пола. Я почувствовала, как теряю равновесие вместе с почвой под ногами. На лице Кавендиша мелькнул страх, его тоже потянуло в сторону…

Вдруг парень выпустил мою талию из ладоней, оставшись стоять и растерянно смотреть, как я на полной скорости вылетаю с бальной площадки.

Не было и шанса затормозить: разогнавшись не на шутку, Киван запустил меня по какой-то немыслимой траектории. Разгулявшимся волчком я полетела к столам с закусками.

Стремительно миновав несколько ошарашенных пар, я зажмурилась и приготовилась к сильному удару. И в следующее мгновение влетела в невидимую стену – но не твердую, а мягкую. Ощущение, будто наткнулась на груду прозрачных перьевых подушек. Если бы не эта преграда, я растянулась бы на каменном полу, и мерзкому лорду Кавендишу пришлось собирать меня по частям.

Никто так и не понял, что произошло. По законам физики я обязана была упасть на гладкий мрамор и непременно что-нибудь сломать. Но я стояла на дрожащих ногах – ошарашенная, негодующая и фантастически невредимая.

Гневно обернувшись на своего незадачливого кавалера, переминающегося с ноги на ногу в десяти метрах от меня, я негромко фыркнула и гордо двинулась к столу. Хватит на сегодня танцев!

Меня еще трясло, когда я садилась. Ноги были ватными, стакан с водой дрожал в непослушных ладонях. За нашим столом никого не было – не считая Мрачного (очень мрачного) Демона. Догадываюсь, что именно его недовольный вид распугал всех гостей.

– Мне не следовало вас отпускать с этим болваном, – пробормотал Карпов, с некоторым даже сочувствием поглядывая на мои руки.

– А я как раз искала того, кто во всем виноват… – буркнула в ответ и криво ухмыльнулась.

Карпов задумчиво покрутил бокал. Встал, обогнул стол и переместился на соседний стул. Мягко обхватил мои ладони, вынул из них стакан, а затем вставил в дрожащие пальцы свой бокал.

– Пейте. Вас трясет.

Судорожно всхлипнув, но тут же на корню подавив желание разрыдаться, – потому как стыдно очень! – я сделала пару глотков. На скатерти рядом с прежним местом Карпова лежала брошенная волшебная палочка. Вот и разгадка, каким образом на пути оказалась стопка невидимых подушек.

– Классное заклинание… Научите?

– Со временем. Мне еще слишком многому надо вас научить… – многообещающе ухмыляясь, заявил профессор.

Пальцы по-прежнему не слушались. Не рискуя пролить напиток на себя (или, не дай бог, на соседа слева), я поставила бокал на место. Прижала ладонью хрустальную подставку к столу так плотно, что она стала казаться золотой, в тон скатерти.

Скомандовала себе успокоиться. Да что ж такое? Подумаешь, неудачный танец. Я ведь даже не упала! Так, пролетела с десяток метров, веселя народ… И вовсе это не повод так трястись. Мне ли, чернокровой дестинке, волноваться о репутации в кругу аристократов? Тьфу. Переживу.

– Ерунда, – подтвердил мысли Карпов и положил свою горячую ладонь поверх моей, ледяной и нервно подрагивающей.

По пальцам расползлось успокаивающее тепло. Легкие электрические разряды обласкали кожу. На миг привиделось, будто подставка бокала заискрилась золотом пуще прежнего. Я так и не поняла, то ли это магия такая диковинная… То ли это просто Он. Чертов Демон.

– Вы позволите, юная мисс… – послышался сзади мелодичный мужской голос, и успокоительное тепло вместе с демонической лапой спешно стекло с моих пальцев.

Да что всем от меня сегодня надо? Не дают спокойно посидеть, посетовать на проказницу Судьбу и понаслаждаться непривычным терапевтическим эффектом…

У стола стоял импозантный старец в классическом сером фраке. Если про некоторых людей в возрасте говорят «соль и перец», то здесь речь шла про «соль и горчицу». Белые пряди на его голове хаотично перемежались с темно-рыжими волосами, чем-то напоминая гриву престарелого льва, собравшегося на покой. Лицо мужчины было круглым, с мягкими линиями и вдумчивыми серыми глазами. Не иначе – родственник юного лорда Кавендиша, так некстати упустившего меня этим вечером.

Рядом со «львом» стояла женщина лет пятидесяти, с красивыми, крупными чертами лица и полностью темными волосами. У дамы был потерянный вид. Казалось, она подошла ко мне не по доброй воле.

– Анна Дэлориан, сэр, – вежливо ответила я старику.

– Я знаю, моя хорошая. А меня зовут Лукас Кавендиш. Это моя жена, Лукреция. Вы уж простите ее, она немного не в себе… сегодня. Моя супруга нечасто выходит в люди, да, дорогая? – «Лев» погладил женщину по руке, и она нервно кивнула, вперив в меня испуганные водянисто-серые глазищи. – Я хорошо знаком с вашим крестным. Мы с Артуром вместе учились в Академии и были добрыми приятелями.

– Тогда вы знаете его лучше меня, – с улыбкой ответила я неожиданному собеседнику.

Это была правда: едва ли за годы знакомства я узнала о крестном что-либо сверх того, о чем писали в любой газете.

– Я подошел принести вам извинения за своего внучатого племянника. Счастье, что все обошлось. Похоже, на вашей стороне ангелы, мисс Дэлориан, – говоря все это, Лукас Кавендиш выглядел обеспокоенным и недовольным.

Ну, хоть выговор пакостному, самоуверенному парню обеспечен! Это радовало.

– Скорее, демоны, сэр, – туманно уточнила я. – Всему виной платье, его заносит на виражах.

– Не думаю, что дело в материи. Просто Киван пал жертвой вашего обаяния и потерял контроль над телом. Для меня очевидно, что вы – самый прекрасный цветок в Оранжерее… После невесты, разумеется, – спешно поправился лорд Кавендиш. – Ваши необыкновенные глаза… И это платье… Вы напоминаете мне черный тюльпан – редкий, ценный цветок, вырастить который мечтали все голландские селекционеры. И смертельно опасный, если вы понимаете, о чем я. Боюсь, это становится проблемой для многих мужчин. Вы так не считаете, князь?

С вызовом выгнув бровь, Карпов не удостоил Кавендиша ответом. Я же совершенно не представляла, что предполагается говорить в такой странно-неловкой ситуации… Которую, к неожиданности, спасла Лукреция. Она нервно закашлялась, тонкими, костлявыми пальчиками ухватила «льва» за локоть и потащила к выходу из зала – на воздух.

Мне же только и оставалось, что потупить взор и снова схватить чужой бокал. Горячую демоническую лапу на мои тревожные пальчики никто возвращать не планировал.

Музыканты снова заиграли. В приятной мелодии я узнала ту самую, под которую вылетела с бальной площадки. Поморщилась… Точно, из-за моего балетно-акробатического этюда танец пришлось прервать – все пары застыли в беспокойном изумлении, граничащем с алчущим предвкушением. Ведь так интересно посмотреть, как Милая Леди растянется на каменном полу!

Но мелодия была хороша. Если бы не платье, и не упрямый лорд… Ножка принялась непроизвольно покачиваться в такт музыке, и я грустно вздохнула. Не Судьба.

– Ладно, – проворчал Карпов.

– Ммм?

– Пойдемте. Заодно докажу вам, что дело не в платье. И даже не в вашем «цветочном» очаровании. А в том, что юный Кавендиш – неумелый болван, побоявшийся рискнуть репутацией и упасть вместе с вами.

Пока я осмысливала его речь, Карпов успел встать со своего кресла и протянуть мне желанную горячую лапу. Придумав, видимо, какой-то новый вариант успокоительной терапии…

– Вы идете или нет? – насмешливо бросил Демон.

Только тут до меня окончательно дошло, что он предлагает потанцевать. Я так спешно выскочила из-за стола, что стул опасно зашатался. Профессор ухватил мои пальцы и настойчиво потянул в центр зала.

– Да, я помню… Вы не кусаетесь, – пробормотала, когда он остановился и обхватил крупной ладонью мою талию, упакованную в черный бархат.

– Жизнь показала, что иногда все-таки кусаюсь. Как, впрочем, и вы.

Не знаю, как Карпову это удалось. Но на то он и Демон, чтобы не подчиняться законам мироздания… Словом, я летела.

Не фигурально выражаясь, а самым натуральным образом. Так, как должны были наглые фазаны, обосновавшиеся под столиками гостей и требовавшие угощений сиплыми, трескучими голосами. Не сказать, что поднималась до потолка, но на полметра от пола отрывалась точно. На каждом крутом вираже!

Первые несколько поворотов я неприлично ахала (разок даже взвизгнула), уносясь в воздух, подхваченная «летучей» юбкой. Но обе горячие ладони крепко сжимали талию, не позволяя подняться выше, – сами подбрасывали, сами опускали… Спустя несколько секунд каблуки снова чувствовали твердый пол, и ноги машинально продолжали танец.

Карпов нашел очень занятный способ разобраться с «проблемой платья», превратив недостаток в достоинство. Минуту спустя я даже удовольствие от танцевальных «американских горок» начала получать. Знала, что эти руки меня не упустят.

Но вот музыка стихла, и я расстроенно всхлипнула. Даже юбка – и та рассерженно зашуршала. Видать, ей тоже понравилось летать. Но делать нечего, и я собралась уходить. Карпов отстранился и с интересом взглянул на меня.

– Вы что, уже устали? – насмешливо поднял бровь профессор.

Я так отчаянно замотала головой, что в ушах зазвенело от сережек. С заметным трудом удержав желание расхохотаться, Демон притянул меня обратно, прижав даже сильнее, чем раньше. Видит бог, протестовать я не собиралась. Это был единственный мужчина, с которым мне хотелось танцевать сегодня… и всегда.

Стараясь не обращать внимания на странные взгляды, – да, первокровный князь танцует с дестинкой, а что такого? – я продолжила полет. На бальной площадке мы провели еще минут двадцать… Музыканты успели отыграть два медленных мотива и один быстрый. Наконец, Демон остановился. По решительному взгляду поняла, что он планирует лимитировать мое блаженство.

– Ну, теперь вы точно устали. Ваше сердечко сейчас выпрыгнет наружу, – ласково пробормотал мне на ухо Карпов, когда музыка совсем стихла.

Сердце, действительно, скакало на непристойной скорости. Но думаю, дело было вовсе в танцах. А в бессовестно интимном шепоте, защекотавшем кожу на шее.

Горестно выдохнув, я кивком согласилась покинуть бальную площадку. Профессор, он же Демон, он же князь, повел меня обратно за стол. На середине пути не выдержала и робко поинтересовалась:

– Этот вариант общения со мной все еще доставляет вам удовольствие?

– Несомненно, – Карпов притормозил и пристально посмотрел мне в глаза. – Как и многие другие.

– Вы про те случаи, когда заставляете меня соскребать зеленую слизь со стола во время дополнительных занятий? – прищурилась в ответ. – Или когда ставите отвратительные баллы за тесты? Или когда грозитесь отдать на съедение троллям?

– Вы верно уловили мысль.

Под громкий демонический хохот мы все-таки добрели до нашего столика. Джулия и Мелисса – обнадеженные отсутствием мрачного соседа, – успели вернуться и сейчас активно налегали на закуски. Судя по недовольным лицам, они рассчитывали, что Карпов будет со мной танцевать часа два, не меньше. Вместо того, чтобы портить им аппетит.

– Десять лет не видела тебя танцующим, – сухо пробормотала Мелисса, отправляя в рот канапе с креветкой.

– Примерно столько я этого и не делал, – таким же ворчливым тоном вторил ей Карпов. – За одним нелепым исключением.

Демон бросил на меня выразительный взгляд. Намекал на случай с танцевальными фантами, едва не наградивший меня крокодильим хвостом? Вот уж точно, нелепость…

– Раньше за возможность потанцевать с молодым князем Карповским девушки готовы были задушить друг друга, – лучисто засмеялась Джулия.

– Как славно, что те времена прошли, – я невольно дотронулась до своей шеи.

Да уж, нынче никто в объятия Мрачного Демона не стремился. Никто, кроме меня. И одной синеглазой стервы.

Которой, по счастью, на церемонии не оказалось. Видимо, Сафоновы с Расковыми не слишком дружны. А вот Кавендишей пригласили целое семейство, я и круглолицего Пита приметила за дальним столом. Еще опознала Бероевых и, собственно, Вяземских, владельцев оранжереи. Остальные «сливки магического общества» казались незнакомыми.

И все эти снобы (по большей части, старшее поколение) то и дело протыкали меня надменными глазками. И вряд ли дело было в позорном почти-падении… Да и интерес Кивана Кавендиша к чернокровой девочке никого особо не удивил. Баловство, как известно, присущее юным лордам. Карпов же, избегающий светских мероприятий, уже одним своим появлением привлекал внимание. А находиться в компании симпатичной дестинки человеку его возраста, статуса и положения… Только сейчас я поняла, какая между нами огромная пропасть.

– Вы желали прогуляться по внешнему кольцу оранжереи?

Простой, казалось бы, вопрос, но щеки защипало румянцем. Потому что я сразу представила, сколько в этих темных коридорчиках, уставленных пальмами и увитых лианами, укромных мест.

– И сейчас желаю, – хрипло прошептала и тут же отвела глаза.

Если мы вдвоем выйдем из зала и направимся в сторону цветочных закутков, затрещит по швам вовсе не моя репутация (потому как от моей уже и мокрого места не осталось).

– Вы чего-то опасаетесь? – ехидно прошептал Карпов.

Даже думать не хочу, что он имел в виду. Или все-таки хочу?

– «Чего-то» я не опасаюсь, – фыркнула в ответ, заливаясь краской до ушей. – Просчитываю, какого размера вы выставите мне счет за услуги сопровождения… Вы обещали мне наказание за свои страдания.

– Побег из эпицентра светской жизни к страданиям не относится, – заверил меня Карпов и за локоток потянул к выходу из главной галереи. – Я с не меньшей радостью, чем вы, покину эту глазастую компанию.

Мы уже почти выскользнули в фойе, как позади раздался громовой голос:

– Андрей Влади-и-и-имирович…

Да черт бы их всех… Вот честно! Карпов нехотя притормозил и медленно развернулся. Я последовала его примеру.

– Сколько же мы с вами, достопочтенный князь, не виделись? – в игривой манере пробасил незнакомец в лощеном синем сюртуке и странной шелковой шапочке, украшенной россыпью мелких желтых топазов.

Наружность он имел индийскую, загорелую и вполне радушную. Но в медовых глазах, изучающих вовсе не профессора, а меня, все равно ощущалась присущая аристократам холодность и цепкость. Под этим сканирующим взглядом внутренности разволновались и попросились на выход. Срочно.

– Много, Джагжит… Много, – пробормотал Карпов, скроив из губ что-то, напоминающее улыбку. Но весь его вид откровенно говорил «и не видел бы тебя еще столько же».

Я неловко переминалась с ноги на ногу. Нас с Демоном отделял только шаг, и мне предстоял выбор – или подойти и встать рядом, признав себя его спутницей… Или скрыться во мраке внешнего кольца.

– А твоя леди…

И такой он сделал акцент на этом «леди», что ноги сами резво отпрыгнули назад. В последний момент увидела, как Карпов тянет ко мне демоническую длань, явно с тем, чтобы схватить и притянуть вперед… Но вместо моего запястья ловит раскалившийся воздух.

Мужчина недовольно обернулся и встретил мой растерянный взгляд. Я нервно прикусила губу, мотнула головой и сделала еще шаг назад. И еще. И как только в кого-нибудь спиной не влетела, не знаю.

Не хочу общаться с этим снобом из Индии. Дестинка я. Чернокровка. И мне неловко стоять рядом с чертовым князем, вызывая тысячу и один вопрос на надменном лице незнакомца. Так и видела, как десяток двусмысленных мыслей проносится под этой шелковой шапочкой…

Демон нервно развернул корпус ко мне, собираясь догнать, но был бесцеремонно остановлен за плечо этим самым Джагжитом.

– Не торопись, Андрей Владимирович, потолкуем…

Возмущенный взгляд и резко очертившиеся скулы намекнули, что «мы об этом еще поговорим».

***

Сама не заметила, как забежала вглубь темного коридора, уставленного кадками с цветами. Дорогу разобрать было трудно, сюда почти не долетал свет от газовых фонариков, подвешенных под потолком. Над головой парили закрепленные магией кашпо с дивными, вьющимися растениями, опускавшими свои лианы-щупальца до самого пола. Я брела, словно в джунглях, почти на ощупь, как вдруг в полумраке увидела странно вздрагивающий силуэт.

Держа в руке небольшую серебряную леечку, над темно-алым цветком склонилась женщина. Ее распущенные черные волосы касались земли в глиняном горшке. Дамочка что-то шептала, разговаривая, судя по всему, с растением. Еще одна дриада? Или садовник-энтузиаст, заступивший в ночную смену? Нет, выглядела она гостьей: статная даже в сгорбленном виде, изысканно одетая… и отдаленно знакомая.

– Кап… Кап… Кап… – тихонько шелестела странная дама.

– У вас все в порядке, леди…?

Женщина обернулась и распрямилась, вперив в меня удивленные серые глаза, и я узнала в ней жену Лукаса Кавендиша. Лукрецию, кажется?

– Кого это нам привела Судьба? – женщина сделала шаг ко мне и протянула ладонь к лицу. Я нервно отшатнулась. – Не бойся, тюльпанчик. Хочешь живительной водицы?

Она потрясла в воздухе леечкой. Взгляд Лукреции стал совсем безумным. Вкупе с жуткими тенями, отбрасываемыми местной растительностью, ситуация все больше напоминала сцену из фильма ужасов.

– Кап-кап… Кап-кап… – дамочка отвернулась и с упоением принялась поливать серый плющик. – Им мало достается. Слишком неприметные… Мои крошки. Я давно не заглядывала, и малыши совсем зачахли.

– Вы приходите в Дворцовую Оранжерею поливать цветы? – хрипло подивилась я, хотя желание было – подхватить юбки и бегом понестись обратно в главный зал, под бок к Демону и его надменному собеседнику.

– Раньше чаще, а теперь… Кто же без меня их польет? Будь у меня дочь… Но нет, нет… И слава Судьбе, что не случилось. Дар Честеров беспощаден к девицам и редко награждает счастьем, – Лукреция встрепенулась и снова подскочила ко мне. – А может, ты, дестинка? Навестишь мой плющик, угостишь вкусной водицей? Кап-кап… Мое время капает, как озерная вода. А ты… Ты должна слушать сердце. Тук-тук… Тук-тук… Иногда оно бьется неправильно.

Женщина явно была не в себе, но не нападала… и мне стало неловко бросать ее одну в темноте. Даже постыдилась своему желанию сбежать.

– Черные глаза… Очень черные… – Лукреция с задумчивым интересом изучала мое лицо. – Ты должна им верить. Всегда. Даже когда сгустится мрак, и ты встанешь над темной водой, иди за черными глазами.

Леди Кавендиш провела пальцем по моей щеке, неприятно надавливая, и я содрогнулась.

– Пойдемте в зал… Вас, наверное, муж обыскался.

– Подождет… Ему недолго осталось. Девочка… Слушай и запоминай, – Лукреция вдруг заговорила ровно и строго. – Карты не соврут, но они ошибутся. Два принца. В обоих кровь королей. Одного выберет она, другого выберешь ты. Борись. Отстаивай свой выбор… Потому что выживет только один.

– Что вы…

– Два принца – это перебор, ты не находишь? – дама вдруг нервно и как-то обреченно рассмеялась. – Озерная вода умеет хранить секреты… Меня призывает сияющая глубина. Но тебе туда еще рано.

Всучив мне лейку, Лукреция пригрозила костлявым пальчиком и резво зашагала в темноту. Да уж… Кап-кап… В голове прокрутились слова странной леди. Они не просто предвещали беду, но были похожи на советы…

Я присела на пол за огромной цветочной кадкой, спрятавшись под листьями раскидистой монстеры. Поставила леечку, обхватила руками колени, уткнулась подбородком в шуршащие складки юбки…

Нет, если подумать, то плющик мне поливать нетрудно. Хотя выглядеть это будет странно.

Аманда бы не одобрила мои посиделки в драгоценном платье на каменном полу. Но дестинки – они ведь что варвары… Даже после шести лет в «Эншантели» приличной леди из меня не вышло. Чего уж теперь горевать!

– Привыкайте.

Голос был негромким, но отчетливым. Шел откуда-то сверху, из-за плотных изумрудных листьев, бросавших на меня жутковатые монстрообразные тени. И как он так умеет подкрадываться?

– Это высший свет магического сообщества. Здесь всегда смотрят на дестинок так. И вряд ли что-то изменится в ближайшие лет пятьдесят, – продолжил Демон, присаживаясь на пол поблизости. – Так что привыкайте. Это не должно вас расстраивать.

– Я не планирую часто бывать в высшем свете, профессор, – проворчала в ответ. – И расстроена не поэтому. Я встретила здесь леди Кавендиш, и она…

– Наговорила вам разных страшилок?

Карпов облегченно выдохнул и тихо рассмеялся, будто и впрямь волновался, что меня задели высокомерные взгляды. Но в «Эншантели» я успела к ним привыкнуть, как и к своей, в целом, незавидной Судьбе.

– Это выглядело как пророчество. Мне на них вообще везет…

– Поскорее выкиньте его из головы, – нахмурился Демон и сипло добавил: – Вера в пророчества способна свести с ума… Она заставляет ждать. И бояться.

– Чего?

– Что пророчество сбудется… – тихо ответил Демон, задумчиво покрутив в руках серебряную лейку. – Или, наоборот, что пророчество не сбудется…

– Так говорите, будто сами ждали и боялись.

– Ждал. И боялся.

Мой собеседник заметно помрачнел, всем видом намекая, что тема не из приятных.

– И как?

– Частично сбылось. Несколько лет назад. Но его я получил из более надежного и психически уравновешенного источника, так что…

– То есть, вы думаете, ничего серьезного?

– Лукреция Честер безумна, сколько я себя помню, – пожал плечами профессор. – Не стоит придавать ее словам большое значение. Вставайте, пол холодный.

В спокойно мерцающих черных глазах я прочитала три вещи. Во-первых, Демон не зол – что само по себе поразительно. Во-вторых, несмотря на мой побег, обещанная прогулка по внешнему кольцу Дворцовой Оранжереи все-таки состоится. В-третьих, будет она явно не такой, как я себе представляла в смелых фантазиях.

Хотя нет… Третий пункт я поняла не по глазам, а по скупо брошенному:

– Гуляйте.

Прикусив губу от острого желания то ли психануть, то ли захихикать, я кивнула и послушно потопала дальше по коридору.

Гуляю.

Я медленно брела вперед, опасаясь затеряться в фантастических джунглях. Газовые светильники выявляли глянец насыщенно-зеленой листвы и заставляли резные листья сиять. В воздухе висел тяжелый, густой аромат влажной земли. Над головой чернело небо. Демон неспешно шагал позади, позволяя мне самой прокладывать путь. Лишь возле развилки подал голос.

– Направо – любимое крыло Изольды Вяземской, прежней хозяйки. Там много красивых вещей. Правда, высокомерным сволочам вроде меня они кажутся обыденными и скучными. Но вы наверняка отыщите что-нибудь, что вас поразит…

Послушно повернула направо. Метров десять спустя мрак начал рассеиваться, и из него отчетливо проступили дивные белые цветы. Они свисали с потолка и сильно – подозрительно сильно! – напоминали знакомую мне глицинию. Разве что не были фиолетовыми.

– Не беспокойтесь, оранжерейная мисс, – засмеялся Карпов. – Эта – безопасная… Садовники прозвали ее «Ласковой».

Про себя подумала: «Оранжерея, Глициния, Демон… О да, у меня совершенно нет поводов для беспокойства».

– И почему же «Ласковой»? – с прищуром посмотрела я на потенциально опасные цветочки.

Что радовало – в коридоре мы были одни. Никаких покусанных и зацелованных дам по углам не валялось, что добавляло очков к теории Демона о том, что нам можно здесь находиться.

– Потрогайте – узнаете.

– Лучше вы, – я развернулась и с подозрением глянула на мужчину. – Мне пальцы еще дороги…

Сдерживая смех, Карпов провел тыльной стороной ладони по свисавшему соцветию. Белые цветочки тут же закрутились вокруг его пальцев, будто бы поглаживая. Ладно, я тоже так хочу! Поиграв пять минут с дружелюбной глицинией – которая, и впрямь, оказалось ласковой и с радостью льнула к моим пальцам, – я согласилась двинуться дальше.

– Сэр, а вы…

– Ммм?

– Тоже в былые времена смотрели на дестинок так?

Оборачиваться на всякий случай не стала, чтобы не выдать свое волнение.

– Я на них вообще не смотрел, мисс Дэлориан. Не видел в них ничего интересного.

– Я все время забываю, что у вас княжеский титул, – после недолгого молчания призналась я.

– Жаль, что мне не дают об этом забыть.

Он отстал сильнее, намеренно отпуская меня вперед. Я неспешно шла по любимому крылу Изольды Вяземской, разглядывая незнакомые растения и поражаясь богатому дворцовому убранству. Это был чужой, далекий, но все равно прекрасный мир. Что касается Карпова, то он беззастенчиво глядел мне в спину, согревая взглядом кожу на лопатках.

– Вы ведь сторонитесь подобных мероприятий? – обернувшись, громко поинтересовалась я у профессора. Он удостоил меня вопросительным взглядом, и я пояснила: – Ну, светских торжеств, праздников, свадеб… Знаете, всех этих жутких мест, где люди непринужденно общаются, танцуют, пьют, веселятся?

– Не сторонюсь… Я их ненавижу, – проворчал Карпов, подойдя ближе.

– Зачем же вызвались пойти со мной?

– Вы грозились затопить слезами Пункт связи.

– Разве вам есть дело до моих слез? – лукаво спросила я, притормаживая и позволяя Демону себя догнать.

– Мне есть дело до Пункта связи, – без тени улыбки заявил Карпов. – Предпочитаю, чтобы там было сухо.

Не сговариваясь, мы одновременно остановились возле огромного окна, тянувшегося до потолка и разбитого на мелкие квадратные секции. Я оперлась руками о мраморный подоконник и выглянула в темноту. Прямо над нами висел желтый диск луны.

Где-то там бегает Ромул. Если тут водятся кролики, я заранее им не завидую.

Перед Оранжереей раскинулся темный ухоженный парк – с лавочками, дорожками и уютными лабиринтами из туй и можжевельников. Пожалуй, здесь было очень здорово гулять в хорошую погоду. Я заметила, что в одном из лабиринтов мелькает белое пятно, то прячась за деревьями, то выныривая на лунный свет.

Это была Элизабет. В полностью белом платье, с распущенными золотистыми волосами под сбившимся веночком она напоминала Ангела. С противоположного конца лабиринта с упорством заправского хищника, выслеживающего добычу, крался ее молодой муж. Несколько прыжков от дерева к дереву – и вот уже Лиз, подхваченная на руки, с ненатуральным воплем исчезает в кустах.

– Сумасшедшие… Они же замерзнут! – совершенно серьезно забеспокоилась я.

В отличие от моего куратора, их тела не были покрыты густой шерстью.

– Уверен, они найдут способ согреться, – с усмешкой пробормотал Карпов, но, бегло взглянув на меня, поспешно добавил: – Простите… Все время забываю про вашу застенчивость.

Ничего на это не ответив, я смущенно тряхнула головой, и серьги издали протяжную трель. Несколько непослушных прядей выбились из пучка и опустились на лоб.

Продолжая смотреть в окно на куст, за которым исчезли два сплетенных силуэта, я ощущала на себе взгляд профессора. Он внимательно изучал мое лицо, отчего оно горело еще сильнее. Наконец, Карпов протянул ко мне указательный палец, подцепил со лба прядь волос и аккуратно отвел ее за ухо. По плечам и шее побежали мурашки, и впервые за вечер я пожалела, что у меня такое открытое платье.

– Замерзли?

– Нет, – честно прошептала я.

И даже не отказалась бы от ледяного душа… Изнутри я горела, словно факел пещерного человека.

– Все равно… здесь прохладно, – пробормотал мужчина, и, стянув пиджак, мягко набросил на мои плечи.

Погрузившись в уют теплой ткани, я подняла на профессора благодарные глаза. Он смотрел на меня с какой-то растерянной нежностью.

– Старик Кавендиш прав, – переведя взгляд в окно, заявил Карпов. – Вы, действительно, самый удивительный цветок из всех, что я встречал в этой Оранжерее… и за ее пределами. И таите в себе великое множество опасностей для любого, кто посмеет прикоснуться.

– Бросьте… Не такая уж я смертоносная. Даже кусаюсь без яда, – рассмеялась я над его озадаченным видом. Неужели он меня, правда, боится?

Разговор принимал совсем уж неловкий оборот, и я застенчиво уставилась на темный лабиринт за стеклом. Элизабет как раз отбилась от «охотника», выбежала из-за высокой туи и, подобрав полы белоснежной юбки, помчалась в другой конец сада. Светлая ткань, еще недавно украшенная золотыми птицами, свободно развевалась от ее грациозных движений.

Ян стремительно вылетел за ней, догнал, ухватил за талию и повалил в какие-то пышные кусты. Забыв про стыдливость, я искренне рассмеялась: парочка выглядела такой влюбленной, что от одного их вида на зубах скрипел сахар.

– Вы спроектировали очень талантливую магическую инкрустацию, – отметил Карпов, явно с целью сменить тему беседы. – Похоже, годы в «Эншантели» были не полностью бесполезны.

– Издеваетесь? – мне сразу вспомнился наглый фазан, лишь чудом спасшийся от демонического гнева.

– Почти нет.

– Меня этому научила тетя Аманда… Она не так плоха, как кажется. Просто сумасбродна, легкомысленна и слишком влюбчива, – усмехнулась я, вспомнив про ее пятого мужа. – Я рада, что она никогда не пыталась заменить мне родителей, а стала кем-то вроде приятельницы.

Даже совершенно белый «Ангел» Элизабет был прекрасен, и я снова подивилась мастерству Аманды Браун. Потом вспомнила стройные ряды манекенов, наряженных в чудесные платья, и подумала о будущих счастливицах… Может, они так же будут скакать по кустам, растворяясь в жарких объятиях возлюбленных?

Сознание ухватилось за эту мысль. Что-то не давало покоя… Та одинокая обнаженная фигура в секретной мастерской, лишившаяся своего «ангела-хранителя». Почему Аманда не рассказала мне, что продала еще одного? Она всегда делилась подобными новостями. Продажа свадебного наряда была нетривиальным событием…

– Профессор! – Я крепко схватила Карпова за локоть. – Я должна вам кое-что сказать… Вам и крестному. Как думаете, он уже вернулся?

Андрей отвел взгляд от милующейся в кустах парочки. Ох, как мне не хотелось портить чудесный вечер! Судьба снова измывалась надо мной в своей фирменной манере.

– Отведите меня к Артуру… Прямо сейчас… Только сначала еще раз наведаемся в ателье, – мой перепуганный шепот даже мне показался жутковатым.

– Чутье подсказывает, что на этот раз мы пойдем туда не за платьем?

Карпов мгновенно стал серьезным. Я поняла, что он готов довериться мне без расспросов, и от этой мысли захватывало дух.