Глава 25. Тайны прошлого
Теперь оставалось только стукать себя по лбу и гневаться на тугодумное малиновое желе, судя во всему, давно уже превратившееся в кисель. Как я сразу не поняла? Покрутив обнаженный манекен, я ожидаемо обнаружила на пластиковой алебастрово-белой спине карточку заказа.
Наименование: «Серебро на голубом»
Инкрустация: сапфировая пыль и цветы Магнолии Снежной
Заказчик: анонимно
Доставка: без гарантии
Не слишком информативно… Но сапфировая пыль! Какая же я идиотка. И, приятно заметить, не только я. Кажется, Демона обвели вокруг пальца.
Беглый осмотр ящиков стола доказал, что клиентскую книгу Аманда или хранит в сейфе, или уносит домой. Но были и другие способы проследить судьбу выкупленного платья: список заказов, лист доставки, расходные квитанции… Все это пряталось где-то здесь, в ворохе бумаг. Закопавшись по пояс в макулатуру, я не заметила, как сзади надо мной нависла черная тень.
– Не поделитесь, что мы тут забыли?
– Помогите сначала, – буркнула я, не оборачиваясь. – Ищите любые слова из этой карточки…
– Заказ на сапфировую пыль подойдет? Датирован вчерашним числом, – Демон ткнул длинным аристократическим пальцем в желтую бумагу, все это время лежавшую аккурат перед моим носом.
– Значит, все началось вчера.
– Что именно?
– Конец света.
***
Спотыкаясь, задирая юбку до колен и все равно путаясь в мерцающем черном подоле, я проскакала по мраморной лестнице вперед профессора. Выглядела я сзади, вероятно, презабавно, но нам обоим было не до смеха.
Артур сидел в своем скрипучем кресле, заботливо обнимавшем его потертыми кожаными боковинами, и с недоумением глядел на взмокшую, вывалившуюся из двери на ковер крестницу.
– Я дура, – сходу призналась я, и стало немного легче. – Она была там еще две недели назад!
– Где? – почему-то вместо «кто» спросил ректор.
– В ателье… Она видела Мойру!
– Кого?
– Мойру! Манекена! – раздраженная неправильными вопросами, «объяснила» я. – Тогда в примерочной висело другое… Красное, атласное, с расшитым корсажем…
– Допустим, – спокойно согласился крестный. – И о чем это нам говорит?
– Вы совсем «ку-ку»? Моя тетя работает над ангелами по месяцу! Она дотошна, как вредный старый морф. Если за две недели до вчерашнего дня была примерка… – Я выдохлась, запыхалась и упала в кресло для посетителей, жесткое и простое. – Значит, подгонять его начали не меньше месяца назад. Чуете, чем пахнет?
– Я пока ничего не чую, дорогая, – примирительно улыбнулся седой прохвост. Кажется, мой припадочный спектакль его развеселил. – А должен?
– Не удивлюсь, узнав, что Джорджина посодействовала смерти Кристиана… Раз сразу же после нее заказала свадебное платье!
– Стоп! – хрипло пробасил крестный и, наконец, с напряженным вниманием глянул на меня. – По порядку, сначала и с доказательствами.
– Последних почти нет, – горестно выдохнула я и высыпала на стол все, что мы нашли в ателье – карточку товара, расходники инкрустационных материалов и вчерашний заказ на сапфировую пыль. – Тут нет имени клиентки. Но чутье меня не подводит, я точно знаю, что это она. Инкрустация состоялась вчера… И в тот же день платье забрали, чтобы в стабилизирующем куполе доставить на место бракосочетания.
Даже дилетанты от мира швейного искусства знали, что магическая инкрустация рассчитывается строго по времени. Чудо – то самое, с Большой Буквы, – должно произойти на церемонии. Не раньше и не позже.
Швеи уровня моей тетушки накладывали заклятье за четырнадцать дней до свадьбы. Цветы, камни, лепестки и птицы приживались ровно две недели. После внедрения инкрустации платье доставлялось в защитном куполе на место торжества, где ждало своего часа. Так, наряд Элизабет хранился в Оранжерее все эти дни. Она рассказывала, как пару раз приезжала к Вяземским проведать своего «ангелочка».
– Ани… – крестный встал и, подойдя ко мне вплотную, очень медленно, едва не по слогам, произнес: – Это очень важно. Подумай хорошенько. Где будет церемония?
– Они сами забрали платье, – я рассеянно помотала головой. – Видишь, написано «без гарантии». Инкрустация приживается две недели, значит, свадьба через тринадцать дней.
Лицо Артура приобрело какую-то потустороннюю лунную бледность. Он резко сдал. Спиной оперся на краешек дубового стола. Потер пальцами брови, взлохматил волосы.
– Мы не кошки. А мышки, – тихо подвел итог старый ректор и умоляюще глянул на Карпова. – Но, раз она все равно приехала в Академию… Что-то ее сюда манило.
– Джина умная женщина, – бросил Демон. – Она не отдала бы книги сразу. Сначала заключила бы магический брачный контракт, с гарантиями защиты и положения. Полагаю, рукописи идут в качестве приданого. И появятся только на церемонии.
– Андрей…
– Я не буду этого делать. Тем более, Джин уже связана договором.
– Может и нет! – с мольбой воскликнул Артур. – Надо выяснить, где будет церемония… Или отговорить, если получится. Ты не представляешь, сколько всего Братство сможет сотворить с этими рукописями… Арчибальд нашел их!
Мрак кабинета, казалось, сгустился над крестным, запечатав того в черный кокон безнадежности и отчаяния.
– Кого нашел?
– Два первых ритуала. Один скрепляет магию внутри тела. Второй… снимает кое-какую печать. Лучше пока об этом не думать, – прохрипел крестный, мотнув седыми вихрами, и уткнулся невидящими глазами в ковер. – Старик Ловетт всегда мечтал контролировать дары, раздавать их лишь избранным. Но была у него и другая страсть… Дикая и смертоносная…
– Что же он ими не воспользовался? – перебил Карпов. – Раз уж нашел?
– Сами по себе древние записи бесполезны. Их нужно расшифровать, затем найти необходимые ингредиенты, артефакты… Арчибальд родился не в свое время. Но теперь… вся свободная магия стоит на кону.
– Ты просишь слишком много. А говоришь слишком мало.
– Я уже объяснял, эти рукописи принесут с собой сотни, тысячи смертей… Не сразу, конечно, а со временем. Но первая жертва мне известна, – тихо объяснил Артур. – Помнишь, я говорил, что коллекция Ловетта смертельно опасна для дорогого мне человека?
– А конкретнее?
– Вот этот человек.
Я не сразу поняла, что и крестный, и Карпов оба уставились на меня. Философски пожала плечами: одной проблемой больше, одной меньше… После гаденького ритуала с дохлой кошкой я и сама ожидала чего-то в этом духе.
– Думаешь, они шутки ради пометили Ани жертвой? Да так удачно, что ее теперь даже прятать бессмысленно? – вторя моим мыслям, рассуждал крестный. – Я понимаю, что прошу о многом, и это моя крестница… и моя проблема…
– Я выясню все, что смогу, – сухо бросил Карпов и решительно направился к двери. – Своими методами.
Нет! Я готова была сейчас же лезть на жертвенный алтарь, лишь бы не допустить встречи Демона и златокудрой стервы. Проклиная все на свете, я выскочила в коридор. У меня все еще был его пиджак, пахнущий полынью, ревностью и тонной грядущих проблем.
– Не делайте этого! – сипло прошептала я в удаляющуюся спину, но Карпов услышал и остановился.
– Рискну повторить, на случай, если вы не расслышали: я разберусь с этим вопросом своими методами.
– Оно того не стоит…
Он вернулся, мягко высвободил черную ткань из судорожно сжатых пальцев и легонько щелкнул меня по носу, точно я была не я, а какая-нибудь Джильберта.
– А что тогда стоит, оранжерейная мисс?
***
Демон ушел.
А я совладала с собой далеко не сразу. Понадобилось вспомнить дыхательную гимнастику, которой научила Белинда. Три коротких вдоха, зажмуриться, медленный выдох – и отпускаем дурную мысль… Отпускаться она не хотела. Кулаки яростно сжимались. Через десять минут я, плюнув на неудавшуюся медитацию, вернулась в кабинет.
– Ты… – невежливо тыкнула указательным пальцем в крестного. – Сейчас… Расскажешь мне… Все!
– Один вопрос, Анна. Сама решай, какой.
– Но ты ответишь на него подробно! Все, что знаешь!
– Если смогу.
Он расстегнул пару пуговиц на рубашке, отодвинул ворот… С седовласой груди на меня смотрела такая же печать, как на руке Аманды. Почему-то даже не удивилась.
– Мои родители… Точнее, их смерть… Она была случайностью?
– Трагической, – выдохнул Артур. – Они не должны были погибнуть.
– Нас правда собирались ограбить? Только и всего? – я скривилась от обиды.
Где-то в подсознании я надеялась, что отец тоже защищал мою тайну. Тем более, что в последнее время это стало модной тенденцией.
– Нет, конечно, – вдруг заявил Артур, и я так и застыла с открытым ртом. – Меня там не было, Ани. Я пропустил твое двенадцатилетие. Так что могу лишь предполагать, что произошло… Арканы рассчитывали напугать тебя. Заставить защищаться.
– Не думаешь же ты, что кто-то хотел вызвать всплеск? Предсказать рождение дестина невозможно!
– А вдруг возможно? Возьмем гипотетическую ситуацию. Кое-кто узнал, что у девочки проснется дар. Может, услышал пророчество? Или увидел сон? Образ в огне камина? Расклад на гадальных картах? Неважно, каким образом… Он решил за ней приглядывать, оберегать.
– И стал ее крестным? – догадаться было не трудно.
– Верно. Но был и второй человек. Он тоже обладал «пророческой» информацией и решил, что эта девочка особенная, и пригодится ему в грязных целях. Но боялся ошибиться и был нетерпелив. Шли годы, дар не просыпался, и злодей решил его стимулировать.
Вспомнились уроки Валенвайда. «Всплеск случается при угрозе жизни, сильных переживаниях, волнении за близких…» – зазвучало в ушах голосом престарелого вампира.
– Тот «грабитель» был молодым арканом, желающим доказать свою преданность. Не представляю, как именно он собирался тебя пугать. Может, попросту показал бы страшные магические фокусы. Он не мог знать, что ты сбежишь к подружке на ночевку. Что у твоего отца в тумбочке найдется пистолет, а мать, мучимая бессонницей, пойдет проверить дочь. Поднимет шум и подвернется под горячую руку… Аркан был юным, неопытным и перепугался не на шутку.
– Ты нашел убийцу? – почему-то это показалось невероятно важным.
– Ани, у Николаса были вовсе не резиновые пули в пистолете. Погибших в доме было трое. Ты не помнишь, потому что…
– Ты подчистил мне память, – я обреченно рухнула в кресло, смяв драгоценный подол. – И когда только успел?
– Перед входом в «Эншантель». После интерната ты была в жутком состоянии, малышка. Всего боялась – магии, людей, незнакомых мест… Пряталась в своей раковине. Я подкорректировал воспоминания и наложил печать на сильные эмоции. Ты должна была чувствовать приглушенно. Если бы не твой кошмар, закрепленный всплеском, ты бы забыла ту девочку. Тильду Хэрриет.
Так вот, почему я такая «отмороженная» последние шесть лет. И провалы в памяти сразу нашли объяснение… Мои мозги – просто магнит для магов-менталистов.
***
Странно, что я сразу об этом не подумала. Такова уж особенность человеческого мозга, считать все привычное – нормальным. Я смотрела во властное лицо Артура, в острые серые глаза… и пыталась понять, что могло объединять ректора магической академии и моих родителей. Верный ответ – ничего. Опекун чертов!
Великий маг, руководитель сопротивления, постоянный гость заседаний Верховного Совета в Эстер-Хазе… И вдруг – крестный обычной девочки?
– Ани, ты так смотришь… Будто на части режешь.
– Как ты втерся в доверие к моим родителям? Внушение? «Иммора»? Ложные воспоминания?
– Ты умная девочка и все верно поняла. Мне нужно было стать ближе, чтобы ненавязчиво отслеживать твой дар…
– Ты хоть опекун-то мне настоящий? А то только и делаешь, что командуешь! – в конец раскапризничалась я и топнула ножкой. Правда, в кресле это получилось не слишком эффектно.
– Настоящий. Ладно, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать правду. «Пророчество» слышал не я, это был другой человек, он давно умер…
Он замолк на минуту, но потом продолжил.
– В юные годы я вступил в старинный орден. Мы звались «рагнарами» и давали клятву защищать свободную магию. Выискивали и прятали древние рукописи и артефакты, способные навредить ей. А еще – ждали рождения ребенка. Подробности знал только наш магистр, но он был очень стар, буквально дышал на ладан… Перед смертью Адриан согласился доверить тайну личности еще не рожденного дитя одному из нас. Избранный магистром «рагнар» должен был втайне от остальных следить за указанной семьей… И в случае, если в ней родится девочка, войти в доверие и убедиться, что она станет магом.
– Значит, я – твое «секретное задание»? – стало окончательно обидно. – Ничего личного, только бизнес?
– Что ты такое говоришь, малышка… – насупился Артур. – Ты была такой очаровательной обезьянкой, что я быстро сдался. И полюбил тебя, как родную.
Крестный подошел, легко вынул меня из кресла, сел в него сам и взгромоздил меня к себе на колени. Сил сердиться не осталось, и я уткнулась носом в прорезь расстегнутой рубашки, зарываясь в курчавые волоски. Артур пах жареными орехами, травяным бальзамом и спокойствием, он источал невиданную магическую силу. Совершенно чужой человек, но почему-то – самый близкий.
***
Артур избрал самый «надежный», а главное, «зарекомендовавший себя», способ моей защиты. Попросту запер в Академии, запретив даже Пункт связи посещать, и строго наказав Эйвери и Мари следить за мной в оба. Хорошо, хоть палочку не отобрал.
Было скучно и тоскливо. Даже болеть вдруг все перестали, так что мои дежурства проходили в тишине и покое. И в думах о вредном Демоне, в очередной раз пошедшем на поводу у крестного. Только и осталось, что единственное развлечение: навещать таинственное «яйцо», которое успело раздаться в размерах.
Присцилла говорила, что в первые дни икринка была размером с крупный грейпфрут. Теперь же она достигла размеров баскетбольного мяча. Голубого стало меньше, почти весь шар покрывала паутинка бордовых вен. Матовая, полупрозрачная кожица скрывала свое сокровище. Но я видела, как в минуты бодрствования черная тень кувыркается внутри.
Судя по всему, нас ждал очень немаленький «пассажир». Даже на первое время найти подходящий аквариум будет проблематично. Зато столько купаний, сколько за эти пару недель, ему еще не перепадало.
Незаметно – со снежным хрустом под ногами, треском каминов и морозными узорами на витражных окнах, – подкралось Рождество. В волшебном сообществе было принято отмечать его в конце декабря, в узком семейном кругу.
Но, поскольку мой «семейный круг» был чрезмерно узким – и, за исключением блудной тетушки, включал только вечно занятого Артура, – то праздновать мне грозило в Академии. Сам крестный обещал заявится лишь к скромному банкету для оставшихся учеников и персонала. У него сегодня в Пункте Связи намечалось очередное сверхважное совещание.
Сама того не желая, своей догадкой о свадьбе Джины я запустила какую-то невероятно закрученную цепочку суетливых действий. Миротворцы, изредка заглядывавшие в Академию, все как один пребывали в нервном напряжении и ждали каких-то новостей. Я догадывалась, каких… Этим утром тринадцать дней истекли. Демон не возвращался.
Грудь распирало неприятным чувством. Получилось ли у Карпова разобраться с вопросом «своими методами»? А если нет, то прибег ли он к тем, другим, на которых настаивал мой опекун?
По коридорам суетливо шаркал Эйвери. Пару раз я натыкалась на Мари и Карамзину, украшавших трапезный зал. Было чертовски скучно и горько. Невыносимо.
Сама не заметила, как поднялась на четвертый этаж и принялась наворачивать круги рядом с демоническим логовом. Не выдержала, прислонилась спиной к его двери… И неожиданно ухнулась внутрь кабинета. Почему тут открыто? Неужели вернулся?
С надеждой впорхнула внутрь… Но и тут было пусто. На столе – несобранный ворох бумаг, на окне – изящная морозная вязь. Вряд ли кто-то заметит, если я побуду немного тут.
С размаху плюхнулась в его кресло, и оно возмущенно заскрипело.
– Потерпишь! – проворчала я и подобрала под себя ноги.
Прямо передо мной лежала пара дряхлых томов, готовых рассыпаться от старости. По всей вероятности, Демон пролистывал их перед нашим сумасшедшим забегом в ателье. Обе книги касались древних обетов и обрядов, мое внимание привлекла верхняя. Настолько истрепанная, будто ей лет триста, не меньше. Странички вздыбились и пошли волнами. Так случается с книгами, попавшими в воду. Или же хозяин часто клал бесценный фолиант разворотом вниз, не пользуясь закладками.
Но он пользовался. И именно закладка, хвостик которой торчал между пожелтевших листов, заставила меня потянуться к книге и резко раскрыть. Толстый том возмущенно охнул и подбросил в воздух столп вековой пыли, избавиться от которой невозможно было даже длительным чтением.
Книжка оказалась рукописной. Меня не удивило заглавие, выведенное изысканным почерком. Ритуал «Жертва на дикой крови». Ничего странного, что Андрей читал о нем… А вот лента, вложенная внутрь, удивила. Потому что была знакомой.
Настолько поблекшая, что бордовый цвет стал едва различим.
Перекрученная и заломленная в нескольких местах, с подпаленным, но вовремя потушенным кончиком…
Я медленно вытащила ленточку, расправила… А потом сжала в кулаке. Выпуталась из кресла и подошла к окну. Прислонилась лбом к холодной поверхности. Но легче не стало. В рот неприятно затек соленый ручеек – и когда я успела заплакать?
Вот зачем здесь эта лента?!
Такая измятая и бледная, будто ей несколько лет закладывали книги… Если быть точнее – ровно шесть.
Сердиться на Андрея получалось все меньше. Зато ревновалось очень хорошо.
Я поморгала, чтобы согнать с глаз слезную муть. Внезапно накатила дикая слабость, и я медленно, опираясь на дверцы шкафов, пошла в смежную спальню. Вовсе не потому, что хотела срочно зарыться щекой в чужую подушку и нырнуть в аромат полыни… Просто ноги подкашивались. Да, только поэтому.
Постель была аккуратно заправлена. Ни складочки, ни вмятины. У меня так идеально никогда не получалось. Чтобы нарушить торжество порядка, я прямо в туфлях забралась на кровать и хорошенько поерзала.
Карпов прав, нет смысла ждать и бояться. Пророчество Дорохова не сбылось. Вот оно Рождество. Вот она я. Вот оно ложе.
Но – ни крови, ни супруга… Ни даже намека на личную жизнь.
Тишина.
Я развернула лицо и с улыбкой глянула на шкаф.
– Стоишь еще, проказник…
Аромат полевых трав, согретых полуденным солнцем, – преимущественно полыни, будь она неладна, – окутал меня с головы до пят. Я прикрыла глаза и утонула в душистом облаке. Я уплывала в далекое прошлое… В странные, лишь чудом не позабытые грезы…
Мне снился сон.
***
…Спотыкаясь и сглатывая слезы я бежала по незнакомому коридору, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Вокруг мелькали запертые двери. И ни души… Скверное место. Чужое. Зачем крестный меня сюда привел? И, главное, как?
Дикий ужас булькающей кислотой катался по венам. Застилал все разумные доводы. Заставлял дрожать коленки. Ноги в форменных туфельках скользили по белому мраморному полу, волосы совсем растрепались.
Если бы кто-то сейчас сказал: «Тебе нечего бояться, девочка! Остановись!», я бы глянула на него, как на умалишенного.
Нечего? Да вы вообще серьезно?
Впервые за двенадцать лет своей жизни увидела Такое… Такое, что забыть невозможно. Хотя очень хотелось. Позабыть, сбежать, спрятаться.
Одна из дверей поддалась, и я влетела в темный, мрачный кабинет. Мое спасение! Стол с кучей книг, какие-то склянки в серванте, разобранные незнакомые механизмы… некогда рассматривать. Укрыться тут негде, разве что под столом. Я заметалась по комнате и довольно быстро обнаружила вход в смежную спальню. А в ней – чудесный высокий шкаф, набитый чистой, выглаженной и исключительно черной одеждой.
Уверенная, что тут меня никто из этих не найдет, я залезла в нишу между рубашками, прикрыла дверцу, забилась в угол и, наконец, позволила себе разрыдаться.
События последних дней наворотили в моей душе черный клубок из эмоций. Преобладал, конечно, страх, приправленный гневом. Из-за всего, что произошло в интернате неделю назад, у меня начались серьезные проблемы с доверием. А сегодняшняя злая шутка каких-то мерзких ребят стала последней каплей. Нервы сдали окончательно и бесповоротно. Я забилась в свою раковину и планировала больше никогда ее не покидать. Мне и тут хорошо.
Не знаю, сколько времени провела в шкафу, содрогаясь от ужаса и рыданий. Я понимала, что рано или поздно крестный заметит пропажу, поднимет шум и меня найдут. Но сейчас это место казалось самым безопасным на свете, и я не намерена была его покидать по доброй воле.
За рыданиями я не сразу услышала скрип и чьи-то тяжелые шаги. Кто-то вошел в кабинет. Мигом замерла и зажала рот ладонью, в надежде, что меня не услышат. Но было поздно. Человек направился прямо к шкафу и резко открыл дверь.
Секунду на меня глядели черные, пылающие гневом, глаза. А потом вошедший приказал грубым, отрывистым тоном:
– Убирайтесь отсюда! Немедленно!
Это был тот отвратительный тип, с которым крестный познакомил меня в первый день приезда.
– Что вы забыли в моем шкафу, маленькая мисс? Искали вход в Нарнию? Вылезайте…
Но я забилась еще глубже в угол, отчаянно замотала головой и зажмурила глаза. Не вылезу! Только не к нему! Слезы снова бесконтрольно потекли по щекам, губы задрожали.
Он потянул ко мне свою огромную лапу и попытался ухватить за шкирку, как нашкодившего котенка. Но я сдаваться без борьбы не собиралась. Упиралась, толкалась и, кажется, даже укусила его за палец. Парень одернул руку и прошипел:
– Вот же мелкая зараза… Думаешь, не вытащу? А ну пошла вон!
Он достал из кармана палочку – я уже знала на тот момент, что они волшебные, хоть верилось с трудом, – и направил на меня. Я зажмурилась еще сильнее, понимая, что вот и настал тот миг. Убьет… И спрячет от крестного где-нибудь в подвале.
Страшный Злой Колдун. Думала, такие бывают только в сказках… Обычно от них спасают Прекрасные Принцы, являясь в самый нужный момент. Но белых коней на горизонте не скакало… Меня вызволять из лап грозного чародея никто не спешил.
Мы тут только вдвоем. Я и Он. И еще Магия, в этой его штуковине…
Мне вдруг расхотелось быть трусихой и дожидаться прекрасного принца. Я распахнула заплаканные глаза и уставилась на Злодея. Мои ноздри гневно затрепетали, губы сами собой сжались в тонкую полоску.
– Какие черные, – вдруг растерянно пробормотал Колдун и отшатнулся от шкафа. Даже палочку опустил. Выглядел испуганным, но мне, наверное, показалось.
– Что? – прохрипела в ответ. Интересно же.
– Твои глаза. Очень черные, – медленно, по слогам произнес хозяин шкафа.
– Не чернее ваших! – пылко заявила я, хотя все тело продолжало сотрясать дрожью. – Знаете, что… Вы! Оставьте меня в покое! Я никуда не пойду. И точка.
– Ладно… Успокойся. Я тебя не обижу, – он сел на пол напротив шкафа, согнул одну ногу в колене и облокотился на боковину кровати. – Не получилось по-плохому, давай пробовать по-хорошему. Тебя кто-то напугал?
Я кивнула и немного расслабилась. В ближайшее время он никого убивать не собирается. Это меня вполне устраивало.
– Давай-ка ты вылезешь из этого чертового шкафа и покажешь мне тех злодеев. А я их накажу. Очень строго. Это я хорошо умею.
На его лице появилась недобрая ухмылка. Я замотала головой. Не хватало еще, чтобы из-за меня убили кого-то другого.
– Не бойся, я смогу тебя защитить. Я большой, сильный и страшный. Да и кроме нас тут никого нет.
– Я вам не доверяю.
– Не без оснований, – признал хозяин шкафа. – Наше знакомство состоялось не самым удачным образом…
Еще бы, несколько дней назад я пнула его ногой по колену и заявила, что он – гад и сволочь. Сама не знаю, как вырвалось… Обычно я вежливая, но последние дни себя не узнаю.
Крестный привел меня к этому парню на урок. «Просто посмотреть, как учатся юные волшебники». Тот был одним из новых, молодых преподавателей. То, как он обращался с учениками, выглядело гадко. В интернате я, конечно, и не на такое насмотрелась… Но ведь это академия крестного? Разве может он выбирать подобных учителей?
Этот тип… Он хотел заставить пухлого мальчика попробовать неудачно приготовленное зелье. Оно напоминало какую-то зеленую слизь и, кажется, даже шевелилось. Ученик боялся слово сказать… Он даже не сопротивлялся! И я не вытерпела. Подбежала, отобрала у мальчишки хрустальную чашку и швырнула в ноги преподавателя. А как кричала… Будто он исчадье ада или того хуже.
Меня тут же схватили за ухо и, шмякая испачканными ботинками по мраморному полу, отвели в кабинет ректора. Где-то посередине пути я и пнула его по колену.
Ухо горело, Артур кипел. И совсем меня не слушал. А когда высокомерный колдун оставил нас с крестным наедине, даже заявил, что я не права и сужу по первому впечатлению. И что достоинства этого гада во много раз превосходят недостатки. Словом, сказал какую-то чушь, чтобы от меня отмахнуться.
– Считайте, что у меня вообще проблемы с доверием, – пробурчала я вслух. – Я даже дяде Артуру не особо…
– Дяде? Не думал, что у него есть племянница.
– Я ему не племянница. Меня зовут Анна. Ну, так звал папа, – зачем-то вдруг объяснила я, будто вела светскую беседу, а не торчала зареванная в чужом шкафу. – А маме больше нравилось на французский манер…
– Все равно не запомню. Буду звать тебя маленькой пигалицей, – проворчал парень.
Я только сейчас хорошенько его рассмотрела. Высокий, темноволосый, довольно красивый, лет около двадцати пяти. Когда он говорил спокойно, то голос был приятным – низким, густым, с бархатистыми нотками. Но было в его внешности что-то мрачное… и печальное.
– Почему ты говоришь о родителях в прошедшем времени?
– Потому что они оба… в прошедшем времени. Полгода назад… Грабители залезли в дом. Мне повезло, я ночевала у подруги. Теперь за мной приглядывают тетя Аманда и Артур. Но я их знаю мало, чтобы полностью доверять. А вы разве не должны сказать что-то вроде «мне очень жаль»? Обычно все это говорят.
– А ты хочешь жалости? Я не хотел. Людям кажется, что это именно то, что надо. Но их соболезнования… полная чушь. Как они могут жалеть об утрате тех, кого даже не знали? Обычное лицемерие.
На минуту он стал другим. Не холодным и равнодушным, а настоящим, чувствующим.
– Вы тоже кого-то потеряли? И вас все жалели?
– Да, но… я предпочел бы, чтобы меня били, пинали ногами и рвали на куски.
Он сказал это так спокойно, что я содрогнулась. Жуткий все-таки тип…
– Зачем? Вы не были виноваты.
– Откуда тебе знать? – он удивленно поднял на меня глаза. – Пять минут назад ты была уверена, что я собираюсь причинить тебе вред.
– Просто знаю. А… давно?
– Три года назад, – пару минут у него был потерянный вид, но парень быстро взял себя в руки, и лицо снова стало безразличным. – Так, ладно, подвинься – пол холодный.
Он встал, одернул пиджак и перебрался ко мне. Я была несколько шокирована этим перемещением, но возражать не стала – не могла же я выгнать его из собственного шкафа.
– Вам не кажется, что вы для этого староваты?
– Не настолько, чтобы не соображать, что у тебя тут гораздо уютнее. И вид открывается прекрасный. Ну, рассказывай, кто и чем тебя так напугал...
Отчего-то рядом с ним мне стало тепло и спокойно. Как будто вместе с этим парнем в шкаф переместились надежность, безопасность и уверенность в завтрашнем дне.
Чертовски странно. Он прав, несколько минут назад я считала его убийцей... И вдруг это тепло внутри. Зачем, откуда? Я давно привыкла мерзнуть в одиночестве.
Сама не заметила, как рассказала ему все в подробностях. Как надо мной подшутили местные волшебники-старшекурсники. Как заставили кофту летать и обнимать меня рукавами. Как обратили блокнот для эскизов в жабу, а карандаши – в цветных червяков… И в итоге мой блокнот съел мои же карандаши.
И как меня все это напугало, потому что я всего пять дней назад узнала, что тоже волшебница.
– Трусиха, – с неожиданной нежностью в голосе сказал Андрей (так он мне представился). – Мне ты можешь доверять, маленькая пигалица. Я обещаю… Я тебя не обижу. Никогда не обижу, слышишь? – Он смотрел очень внимательно, и его взгляд гипнотизировал. – Я не сделаю тебе больно. Не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Ничего против твоей воли. Поняла? Я смогу тебя защитить. От мрака, что прячется за дверью. От негодяев вроде этих ребят. Даже от себя самого, если потребуется. Какие же у тебя глаза…
– Какие?
– Перепуганные. И черные… прямо как мои. Магии не нужно бояться, пигалица. Она сделает тебя сильнее, даст защиту. С ней ты будешь смелой, непобедимой, – он говорил так уверенно, что я начинала этим проникаться.
– Я что, стану ведьмой? Буду колдовать и летать на метле?
– Господи, зачем же на метле? Это, наверное, жутко неудобно, – он поморщился, и я в голос рассмеялась. – Ну вот, ты улыбаешься. Готова вылезать?
– Давай еще побудем тут? – я нечаянно перешла на «ты», но Андрей не стал меня поправлять.
– Ладно. Тебе идет улыбка… Вытри слезы. И давай-ка приведем тебя в порядок.
Он собрал мои волосы в хвост и перевязал их лентой, которая все это время болталась на плече. Прическа совсем растрепалась, когда я от него отбивалась.
– Чувствую себя куклой… – сказала я, отмечая, как неловко он завязывает бант. Готова спорить на что угодно, преподаватель делал это впервые в жизни.
– Ты и есть кукла. Точнее, станешь ей – милой, покладистой, хозяйственной. Артур говорил, ты поедешь учиться в «Эншантель», – сказал он с грустью. – Не самое подходящее место…
– Почему?
– В тебе много ярости, дерзости, упрямства, энергии, силы. Тебе было бы лучше здесь, в Петербургской Академии. Могла бы стать воином, ученым или, к примеру, врачом. В «Эншантели» от этих качеств попробуют избавиться. Но Артур знает, что делает, раз принял такое решение.
– Не хочу быть куклой! – взбрыкнула я и распустила бант, так старательно завязанный молодым мужчиной. Потрясла волосами, лента свалилась на пол и, подгоняемая потоком, улетела под кровать.
Андрей дотронулся рукой до моего лица, повернул к себе и стал рассматривать.
– Ты вырастешь очень привлекательной девушкой. Невероятно красивой. Парни будут сходить с ума. А то, что происходит сейчас, твой страх… Ты все это забудешь.
– Тебя не забуду.
– Обещаешь? – он насмешливо сдвинул брови.
– Слово скаута, – торжественно подтвердила я и рассмеялась над его огорошенным видом.
Смотрела на него, пытаясь запомнить ладные аристократические черты. От сердца по всему телу растекалось тепло. Крестный прав, нельзя судить по первому впечатлению… Я хотела довериться незнакомому мужчине. Именно Этому. Первому человеку за долгое, очень долгое время.
– А когда у меня появится собственная волшебная палочка? – решилась я на главный вопрос, который волновал меня последние пять дней.
– Уверен, перед поездкой в школу Артур купит тебе все необходимое. Хочешь попробовать? – он без колебаний протянул мне свою, и я робко взяла ее. – Правда, именные жезлы слушаются только хозяев. Когда оказываются в чужих руках, чаще всего ничего не происходит. Но иногда они начинают «брыкаться», тогда вылетают красные искры. У меня упрямая, грубая, резкая палочка. Она наверняка заискрит… Попробуй, взмахни.
Я набралась смелости и сделала легкое движение, морально готовясь, что палочка окатит меня какой-нибудь жутью – огнем или электрическим током. Было и страшно, и любопытно. Вместо этого из нее вырвался сноп зеленых искр, а потом пошли золотые всполохи.
– Невероятно! – Андрей сидел с изумленным видом. – Она тебя слушается! Попробуй еще. – Я махнула, и снова вышло золотое свечение. – Фантастика! Давай я тебя научу простому заклинанию… Например, предметной левитации. Видишь на стуле висит шарф? Сейчас мы заставим его летать.
Он взял мою руку в свою и стал показывать, как правильно делать палочкой круговой замах. Выпуклый и ажурный.
***
Нехотя выбравшись из черных простыней с ароматом полыни, я вернула бордовую ленточку в дряхлый том и направилась в нашу девичью спальню. Скоро праздничный банкет, вдруг меня кто-то начнет искать… и, упаси Судьба, найдет в постели профессора.
Я могла долго заниматься самообманом и лукавить... Но я вспомнила его в тот самый миг, когда палочка позорно вывалилась из рук, так и не породив желанную молнию. И не сделав замах. Выпуклый и ажурный.
Помню, как бежала по коридору, догоняя профессора и надеясь, что он по-прежнему согласен на чертовы дополнительные занятия… И не видела перед собой ничего, кроме этого странно освещенного молодого лица.
Короткая вспышка света в потемках шкафа. Острые скулы. Черные глаза. Ехидная ухмылка.
Когда добежала до Карпова и рывком развернула его к себе, во мне не осталось и тени сомнения. Тот же самый человек. Только совсем другой.
Что забыл этот мрачный тип, ненавистный профессор, в самом теплом моем воспоминании за последние шесть с половиной лет? Откуда я могла его знать? Я в тот миг плохо соображала. Чувствовала лишь, что должна согласиться на дурацкие уроки.
А потом, стоило мне остаться в коридоре одной, плотину прорвало. Пятиметровой волной, смывающей все на своем пути, вернулись голоса, ощущения, звуки… Горячая ладонь на моем запястье. Густой, бархатный смех. Шуршание черных рубашек.
Я вспомнила все.
В тот день мы проболтали до темноты, сидя в шкафу. Андрей рассказывал о магии, о жезлах, о фантастических существах, живущих в заповедниках, о чудесном Эстер-Хазе, о вредных морфах и глупых дриадах, болтающих с деревьями. Мое любопытство разгоралось, а страх уходил.
Я то и дело пихала соседа в бок и выхватывала у него палочку, чтобы снова попробовать «предметную левитацию». Она получалась с переменным успехом и грозила кабинету серьезными разрушениями. Но мужчина реагировал на удивление спокойно, когда очередной не долетевший до тумбочки стакан с предательским хрустом разбивался о пол…
А наутро крестный перенес меня из Академии в «Эншантель». Я даже проститься не успела с новым знакомым.
Я долго не понимала, как умудрилась забыть это лицо. Ведь запомнила же его в мельчайших чертах. Каждую линию, каждый изгиб… Накрепко выгравировала в памяти, и вот… Забыла.
После слов Артура все встало на свои места.
Демон сильно изменился за эти годы. Его печаль преобразовалась в мрачность и холодность. Маска равнодушия намертво прикипела к коже. Как я и думала: тот искренне улыбающийся парень, готовый залезть в шкаф к зареванной девочке, если и не умер, то погребен где-то глубоко внутри. И вряд ли помнил меня… Девочку с лентой в волосах, которою едва знал.
Но его слова в больничном отделении… Не приснились же мне они?!
Он помнил.
Интересно, как давно.
Вспомнил ли он меня раньше… Или позже? И имело ли для него это такое же значение, как для меня?
***
В нашей комнате было не слишком уютно. Соседки разбежались кто куда. Многие уехали к родным на рождественские каникулы, так что в Академии было уныло и пусто.
– Пит? Ты что тут делаешь? – я застала рыжего болтуна у своей кровати.
– Работаю посыльным! – недовольно буркнул Кавендиш и сунул мне в руки конверт. – Хотел положить на подушку, но раз ты здесь…
Пит выглядел растерянным и сердитым, и, взглянув на подпись, догадалась, почему. С момента нашего нелепого поцелуя прошла целая вечность, но интерес старшего брата, кажется, уязвил его самолюбие.
– Киван – индюк, – прошипел Кавендиш-младший и насупился так, что круглые щеки грозили треснуть. Еще минуту посмотрел на меня с нескрываемым сожалением и вышел вон.
Я вскрыла конверт. На ладонь выпали две изящные сережки с гранатами и короткое письмо, написанное от руки, почерком с кучей премилых завитушек.
«Мисс Дэлориан!
Анна…
Не могу до сих пор себе простить тот малодушный поступок на балу. Раньше подобного не случалось. То есть, я никогда не ронял девушек во время танца. Честно!
Испугался? Растерялся? Сказалась суровая муштра дядюшки о том, как важно Кавендишам держать лицо?
Как мог я выпустить вас из рук? Как можно вообще отпустить такую девушку, как вы?
Бессонные ночи, искусанные губы… Простите, что признаюсь вот так: я совершенно вами очарован.
Надеюсь ли на взаимность? Увы, почти нет, особенно после случившегося. Но если бы вы только дали мне шанс! Я совсем не такой, каким кажусь со стороны.
P.S. Ваша тетушка ежегодно устраивает Рождественский бал дебютанток в галерее Доусона. Уверен, вы там всегда желанная гостья. Я тоже туда заскочу, хотя не могу обещать, что надолго – протокол обязывает посетить несколько других официальных мероприятий. Надеюсь на личную встречу и возможность загладить вину перед прекрасной леди.
P.P.S. Скромный подарок вас ни к чему не обязывает»
Вот и я думала: как можно отпустить такую девушку, как я. Бросить тут одну, умчаться к златокудрой ведьме…
Аманда, действительно, каждый год устраивала рождественские приемы, на паре последних я бывала. Приглашение она прислала и в этом году. То ли Артур не сказал ей, что я под «домашним арестом», то ли сказал, но легкомысленная тетушка тут же выкинула лишний хлам из головы.
Внутри клокотала злоба. Нет, не на Кивана – письмо было милым. Он меня удивил, показав себя растерянным и ранимым. Не думала, что надменный, самоуверенный франт на такое способен.
Ледяными колючими иглами ревность снова впилась в самое сердце. Да может Карпов сам сейчас готовится к рождественскому балу в компании «синеглазой Джинки»!
Я прикрыла глаза и представила, как красиво смотрится их пара. Он, конечно, оденется в черное. Она распустит золотые локоны и предпочтет что-нибудь искрящееся, голубое. Истинно Ангел с Демоном. Оба породистые, знатные, первокровные до костного мозга. Будто созданные друг для друга.
Я сплюнула горечь прямо на пол в спальне. Аврора едва не фыркнула на витраже, осуждая неприличный жест. Лучше бы подсказала, как справилась с Высшим магом. Я бы взяла пару приемов на вооружение.
Злоба и ревность сделали свое дело, полностью заглушив голос разума. Я подошла к зеркалу, яростно воткнула гранатовые серьги в уши и взбила волосы. И, между прочим, красиво!
Вытащив из-под кровати коробку с атласным красным платьем, – соседки всей комнатой помогали привести его в порядок после перепалки с Джорджиной, – я вышла в пустой коридор и прокралась в больничное отделение.