эпилог

Русская поговорка, которой с занудным фырканьем поделилась Джен, – о том, что «как встретишь новый год, так его и проведешь», – стала последней каплей для моей измученной нервной системы. Потому что конец декабря выдался кошмарным.

Начать с того, что я убила преподавателя. И, хоть была оправдана Малым Советом по всем статьям, но «осадочек» остался.

На том же заседании разбиралось дело двух учеников. Питера Кавендиша и Николая Раскова. Внезапно выяснилось, что проведение темных ритуалов и потрошение племенных свинов в стенах учебного заведения строго запрещено… Вика выступила свидетельницей, благодаря чему ей наказание выпало символическое. Сами «виновники торжества» на малый суд ожидаемо не явились, и были исключены заочно и единогласно.

Зато я впервые побывала в закрытой мансарде за двустворчатой дверью, инкрустированной серебром. Здесь располагался зал для официальных церемоний, протоколов и заседаний Малого и Большого Совета. Свет из овального окна под потолком сияющей колонной падал на круглый стол, во главе которого сидел ректор (так и подмывало обозвать его королем Артуром). Верные рыцари – Ромул и Андрей – заняли места по правую и левую руку от него. Чуть поодаль расположилась Карамзина.

Пока разбирали мой «несчастный случай», я сидела на стульчике у стены, мимикрировав под интерьер. Затем меня пригласили выступить свидетельницей по делу о кровавом ритуале и позволили занять место за столом. Можно сказать, мой статус вырос прямо на глазах.

Совет шепотом обсуждал наказание для Виктории, а я все думала – ну не странные ли рыцари у местного короля? Один на Луну воет, другой демоном слывет… Третий – и вовсе потомственная аристократка.

Кроме ученических дел на повестке дня значилось «вкусненькое» – исключение синеглазой стервы из Большого Совета. Свои голоса попечители Академии, не явившиеся на процедуру, присылали с морфами. С каждым хлопком я дергалась все сильнее и в итоге чуть не упала со стула.

К вечеру заседание завершилось, и меня вынудили вернуться в больничное отделение.

Из положительных моментов – Мари отделалась легким испугом: Белинда наслала на нее парализующее заклятье и заперла в библиотеке. Судя по всему, госпожа Боулз не планировала выйти сухой из воды. Знала, что Артур поймет, чьих рук это дело… И готова была пожертвовать своей свободой.

От этих мыслей становилось особенно дурно. Неужели я настолько опасна?

Быстро стало понятно, что пустырник госпоже Пламберри не помог. И «что покрепче» тоже. Она так перепугалась за меня, что решила охранять лично. И, в отличие от крестного и Карпова, у нее были все шансы в этом преуспеть.

Из больничного отделения Мари выпустила меня лишь раз – на то самое судебное разбирательство. Даже Пункт Связи (вообще-то, особенно он) был под строгим запретом моей наставницы. Она всерьез помахивала перед моим носом магическими ремнями и обещала приковать к койке, если ослушаюсь. Зато исправно поила вонючими настоями, компенсируя потом бульонами и почти-идеальным кофе.

Я начала ненавидеть снег. Его хрустальная красота отзывалась внутри сотней иголок. Даже в окно смотреть расхотелось. А морозный воздух, наполнявший отделение в минуты проветривания, пробирал до мурашек.

В снах приходил Киван. Его алчущее лицо, торопливые руки, мокрые губы и гадостный, приторно-сладкий аромат…

Сейчас мне было стыдно, что когда-то я считала чудовищем Карпова. Лишь за то, что он отправил меня вытирать ползающую слизь и подглядел воспоминание, демонстрируя на уроке ментальный прием. Но теперь я знала, как выглядит настоящее зло. Порой оно пахнет свежевыпеченными булочками.

С крестным мы так и не поговорили. Молчали, словно два партизана, знавших грандиозную тайну, лишь изредка прокалывая друг друга взглядами. Я понимала, что рано или поздно этот разговор состоится. Готовилась. Страшилась.

И однажды Артур пришел.

Казалось, в больничное отделение его принесло порывом метели. Он влетел взлохмаченный, замерзший, со снежной пылью на синем пальто. Попросил Мари оставить нас ненадолго, уселся на соседнюю кушетку и молча уставился в окно, на демонические теплицы.

А я совершенно не представляла, что у него спросить. «Ты правда собирался меня убить, крестный?»

– Тебе было восемь, Ани. Ты, верно, забыла тот мой приезд… – пробормотал Артур, с интересом разглядывая морозные узоры на больничных окнах. – Арчибальд Ловетт умер, и я позволил себе исполнить давнее желание – сблизиться с «опасным ребенком». Собственной крестницей. Не по годам умненькое, но жутко упрямое и не в меру лохматое чудо… Как оно могло навредить кому-то? Я не понимал.

– Я помню тот твой приезд, – согласно кивнула и вдруг невольно улыбнулась. – Ты мне подарил куклу. И еще бордовую ленточку для волос.

– Да, малышка, – Артур улыбнулся тоже. От этого стало совсем не по себе. – Они у тебя были непослушными и, если не перевязать, постоянно падали на лицо. Ленточка тебе так понравилась, что ты даже спать в ней улеглась.

Сейчас казалось особенно странным, что именно эта дурацкая полоска ткани была единственной вещью «из прошлого», оставшейся у меня. Подарок чужого человека. Он привязывал меня к воспоминаниям о доме, о родителях… А потом – и о мрачном парне в шкафу. Как много смысла порой в клочке обычной материи.

– Несколько дней спустя выяснилось, что Ловетт перед самой смертью нашел древнюю книгу, посвященную первым ритуалам, и успел спрятать вместе с прочими сокровищами из своей коллекции, – продолжил крестный. – Опасность снова нависла над всеми нами. Над тобой.

– Роджер сказал, ты десять лет искал те книги…

– Только это могло тебя защитить. Будь они в моих руках, никто бы не посмел тебя тронуть. Но не найди я их… – Артур тяжело вздохнул, и отблеск, промелькнувший в его глазах, вызвал на моей спине волну мурашек. – Твой дар мог проснуться в любой день, и тогда…

– Ты должен был бы меня убить.

«Опасный ребенок, заслуживающий смерти». Значит, вот кто я для рагнаров. А для арканов – «величайшее сокровище нашего времени». Кажется, я болела не за ту команду.

– Ани, я очень давно понял, что не смогу тебя убить. Но ведь были и другие рагнары… – крестный виновато пожал плечами. – Магистр Адриан мог передать информацию не только мне. Четыре года поисков прошли впустую. Надежду внушало лишь то, что Кристиан тоже терпел неудачи. А потом…

– Случился всплеск, – договорила я за Артура. – И ты меня спрятал в «Эншантели». От всех.

Знай я, что попала в «программу защиты свидетелей», может, с большим терпением относилась бы к идиотским занятиям. И не прогуливала бы факультатив по волшебной чистке фамильного серебра, доводя до икоты чопорную мадам Буше.

– Я все-таки надеялся найти рукописи раньше Кристиана. Был готов на любые жертвы. На самую грязную игру, – Артур сурово сдвинул кустистые брови, и мне сразу вспомнились его «эффективные методы». – Принятые мной решения не слишком красивы, но я готов за них отвечать.

– Зачем ты забрал меня из «Эншантели»?

– У нас есть свой человек в братстве. Прошел слух, что Ловетт-младший нашел сокровище. Неподтвержденный, но… Я рискнул предположить, что арканы активизируются. Пойдут на отчаянные меры до того, как это подтвердится окончательно.

– Похитят меня, да? Будут держать в клетке, как зверюшку, пока все не расшифруют?

– Их «великая цель» оправдывает любые средства, – тихо пробормотал крестный. – Но все пошло кувырком. Кристиан внезапно погиб при странных обстоятельствах. Едва найденные рукописи исчезли с радаров. Их не получили арканы, но их не получили и мы. Джина затеяла свою игру… Знать бы еще, какую. Арканам ты нужна была живой. Они не рискнули бы сунуться в мою Академию, пока я рядом, не имея на руках инструкций для ритуала.

– Ну да… Ведь в случае опасности ты мог бы меня… Щелчком пальцем…

– Ани! – негодующе рявкнул крестный. – Я был уверен, что под этой крышей ты в безопасности. Не думал, что кто-то захочет… Что она… Бэлли запуталась.

– Это ты запутался! – с горьким всхлипом рявкнула я. – Скажи уже честно… Ты поэтому не навещал меня все шесть лет в «Эншантели»? Чтобы не сближаться слишком сильно? Это же глупо, привязаться к индюшке, которую полагается запечь на День благодарения? Ведь если бы рукописи не нашлись, тебе пришлось бы… Да? И здесь, в Академии, ты тоже старался меня избегать…

Все стало слишком ясным. Чертовски. Кристально. Не уверена, что я желала такой «прозрачности отношений».

– Что ты хочешь услышать? Рядом с тобой мне было трудно мыслить здраво, взвешенно. Я поддавался панике. Боролся сам с собой. Метался между долгом, клятвой ордену, ответственностью за магическое равновесие и… и…

– И чем? – фыркнула недоверчиво.

– И любовью! – рыкнул на меня Артур. – Сейчас ты еще спросишь, к кому? Уж не к Белинде! А к маленькой глупой девочке, постоянно влезающей в неприятности. Которая стала мне как дочь в тот момент, когда восьмилетней забралась на коленки и стала завивать мои волосы на свои крошечные пальчики!

Лицо его побледнело, в глазах стояли слезы. Никогда не видела крестного таким. И я ему верила. Знала, что любит, как родную. Потому что и сама чувствовала что-то похожее к этому старому интригану, по долгу службы обязанному меня убить.

– И что теперь? – спустя минуту смогла выдавить я незнакомым хрипом.

В счастливое будущее – одновременно и для мира, и для меня, – верилось все меньше.

– Что должно случиться – случится. Мы, рагнары, верим в Судьбу. Рукописи у нас. Я определю их в надежное хранилище…

– Лукас мог их запомнить! Белинда была права, когда говорила, что он не отступится, – вспомнив тренершу, я на миг потеряла дар речи. Горло свело болезненным спазмом. Голос вернулся не сразу, и я сипло продолжила: – Лукас намекнул мне, что давно начал охоту за ингредиентами. Даже заказал что-то у контрабандистов. Значит, Джина показывала ему книги раньше.

– Скорее всего, так и есть. Но отсутствие наглядной инструкции их существенно замедлит. Мы успеем расшифровать рукописи и подготовиться, – крестный встал и отряхнул пальто от подтаявшего снега. Выглядел он воинственно. – Хватит прятаться, Ани. Пора нашему противостоянию перестать быть «тайным» и «позиционным». Миротворцы готовы сражаться открыто.

– За одну меня? Не великовата ли цена?

– Имею я право хоть раз воспользоваться служебным положением? – усмехнулся Артур.

А мне захотелось возразить, что он только и делает, что им пользуется. Сначала пристроил меня в «Эншантель» в середине учебного года. А затем впихнул сразу на шестой курс в собственной Академии без каких-либо тестов и экзаменов. Вот что значит протекция ректора. То-то Демон был недоволен.

– В рукописях много грязных древних ритуалов, Ани. И Арканы не преминут ими воспользоваться, – крестный улыбался спокойно, будто только что окончательно утвердился в правильности решения, которое далось нелегко. – Так что дело не только в тебе. Белинда была последним рагнаром из посвященных. Больше о твоей роли в этой истории никто не знает. И я не советую тебе об этом распространяться, Ани. Пока кто-то из твоих друзей не подобрал брошенное Бэлли знамя инквизиции…

***

Мой организм устроил забастовку, и к 31 декабря отказался приходить в себя. Смесь нервного потрясения и физического истощения сделала свое дело. Слабость и черные мошки, вальсирующие перед глазами, были меньшими из зол. До кучи – еще и нос предательски шмыгал: я все-таки умудрилась заболеть в том снегу. Так что праздновала я в больничном, на пару с Мари.

Проснувшись поутру в знакомой койке, застеленной свежим голубым бельем, я первым делом учуяла запах. Мммм… Стала искать глазами источник манящего аромата… Перевела взгляд на тумбочку, но вместо чашки кофе увидела стопку пестрых коробочек. Ближе всех лежал изумрудный сверточек от Джен. А перед ним – два странных, отдаленно знакомых предмета.

Черными глазами на меня с тумбочки сверкнули два агата. Вполне настоящих, не демонических. Камешки так нагло лежали подле моей кровати, как будто предназначались именно мне… Прямо праздник какой-то!

Ненастоящие агаты нашлись чуть поодаль. Карпов сидел в придвинутом к кушетке кресле и дразняще пил ароматный кофе.

– Мне?

– Вам.

– За что?

– Заслужили, – состроил ехидную мину вредный Демон. – Один – за то, что узнали самое смертоносное зелье по запаху. Второй… За то, что не дали себя убить.

– Мне просто повезло, Андрей… Владимирович, – я намеренно сделала паузу перед тем, как произнести отчество князя-зануды, чтобы посмотреть, как недвусмысленно взлетит черная бровь. – Знаете, я все это время считала, что Судьба от меня отвернулась. И даже издевается! Но это и было настоящее везение. Просто порой его трудно распознать. Слишком уж не похоже на то, чего мы ожидаем…

– Судьба действует по своим законам. Нити, которыми она плетет путь для каждого, нам неведомы, – согласно кивнул Карпов и приподнялся с кресла, ставя на тумбочку допитую чашку. – Простите. Я должен был оказаться рядом и защитить.

– Вы же не можете все время меня спасать!

– Могу, – с праведным возмущением на лице, сдобренным изрядной порцией самодовольства, возразил Демон и двинулся к выходу.

– Стойте! – окликнула я, и он нервно обернулся. – Когда вы меня узнали?

На лице Карпова мелькнуло облегчение. Думал, заведу неудобный разговор? Обойдется.

– Очень давно, мисс Дэлориан. Когда вы пригласили меня танцевать, опасаясь превратиться в крокодила или ослицу. Вы так на меня орали! Глаза полыхали каким-то фантастическим угольно-черным огнем… Я сразу вспомнил девочку из шкафа. Только поначалу не поверил, что вы – и есть она.

– Тогда и вы меня простите… – я неловко почесала затылок, вспоминая дурацкие фанты. О да, орала я знатно.

– За что?

– За то, что узнала вас гораздо позже. А ведь обещала, что не забуду.

– Вы были очень юной… В этом нет ничего удивительного. Вы узнали меня, когда согласились на дополнительные занятия? – Увидев, что меня поразила его проницательность, Карпов улыбнулся наглым, довольным котом. – Я сразу это заметил.

– Как?! – вмиг переполошилась я. – Почему?

– Потому что вы перестали смотреть на меня, как на монстра.

– Неправда, сэр, – я искристо рассмеялась. – Я до сих пор считаю вас чудовищем.

Одарив меня загадочной ухмылкой, профессор вышел за дверь. А я продолжила улыбаться в потолок, вспоминая в деталях, как здорово и сладко он целуется.

Нет, настоящие чудовища так не умеют.

Только заколдованные принцы.

Конец первого тома.

Приключения героев продолжатся во втором томе "ДИКАЯ МАГИЯ. КУКЛА ДЛЯ ПРОФЕССОРА".