Глава 31. Дестинка

Я лежала, откинув голову на подушку, глазела на белый потолок и размышляла. О том, как за каких-то четыре месяца все вокруг умудрилось стать родным. Важным. Близким.

В «Эншантели» я такого не почувствовала и за шесть лет!

Вот это больничное отделение, к примеру. Его свежий, чистый запах (в те дни, разумеется, когда Мари не варит фирменные настои). Голубое постельное белье, свет из больших окон, вид на оберегаемые Демоном теплицы…

Вся Академия с ее мраморными полами и картинами в драгоценных багетах. Ученики. Соседки. Преподаватели. В особенности один… Черноглазый такой. Вредный. Надменный. Упрямый как баран. Высокомерный до костного мозга.

Мрачный Демон. Главное Чудовище Академии. Мой любимый монстр.

За пару часов безделья умудрилась по нему соскучиться.

– Не спишь, беглянка? – в дверной проем просунулась рыжая короткостриженая голова, и я зарделась от неловких мыслей. – Можно?

– Конечно!

Госпожа Боулз единственная ко мне еще не заходила.

После поездки на уютных демонических лапах меня успели навестить Мелисса с Джулией. Они нервным речитативом наперебой рассказали подробности поисков меня пропавшей. Еще заходила Джен. Ворчала насчет испорченного Рождества, а затем обнимала до хруста ребер. Карамзина забежала и, поджав губки, молча погладила по голове. От неожиданности я закашлялась, и Ксения Игоревна быстренько ретировалась из отделения.

Потом был Ромул, он принес коробку шоколадных конфет. «Для восстановления». И крестный… Он что-то пытался рассказать, но так расчувствовался, что повторил побег Карамзиной.

И вот, наконец, я расслабилась, надеясь насладиться тишиной и повспоминать горячий поцелуй на снегу… В тревожном ожидании, когда вернется Мари и начнет вливать в меня свою гадкую настойку.

– Я на минутку, Ани, – увидев мою кислую мину, засмеялась Белинда. – Мы своей заботой тебя совсем утомили?

– Вовсе нет, – нагло соврала я.

В конце концов, к своей второй наставнице – по части «мордобоя» – я тоже относилась с большой симпатией.

– Я встретила госпожу Пламберри, когда шла сюда, – предвещая недоброе, призналась тренерша. – Она просила напоить тебя тонизирующим настоем… Вот этим?

Белинда опасливо покосилась на хрустальную чашу, из-под крышки которой тонкой струйкой тянулся зеленый дым.

– Этим самым…

Мина моя стала еще кислее, но бороться сразу с двумя наставницами – выше моих подистощившихся сил.

Госпожа Боулз с брезгливым выражением на лице подняла крышку, наполнила жутким темно-зеленым варевом большую глиняную чашку и старательно размешала. Протянула мне, уселась на край кровати и уставилась выжидающе. Всем видом намекая, что отделаться от лечения не получится.

Ладно, рискнем. Я поднесла снадобье к губам и робко втянула носом пар. А ничего… Пара часов под крышкой пошли настою на пользу. Гадкий запах сменился приятным… и отдаленно знакомым. Что-то цветочное. Вроде гвоздики или бергамота. И еще… тюльпанов?

Я испуганно подняла глаза на Белинду и отодвинула чашку ото рта.

– Пей.

Морщинки на лице госпожи Боулз заострились. Оно стало строгим, собранным, напряженным. Мышцы наставницы натянулись под тонкой водолазкой. Будто она готовилась к бою. Со мной.

– Не хочу… – с жалобным выражением лица я переваривала входящую информацию. Да как так-то?

– Так надо, девочка. Пей!

– Это все вы? И всегда были? – Правда обрушилась на меня снежной лавиной. – Пытались убить меня с первого дня в Академии?

Та огненная сфера и силуэт в тумане… Пожар в коротких волосах и мальчишеская фигура. Почему я решила, что это был парень?

– Но вы же… Вы тоже дестинка!

– «Мы с тобой одной крови»… – с пафосом процитировала она «Маугли». – Но твоя, Анна, очень опасна. Медлить нельзя.

Она обхватила чашку с другой стороны и настойчиво подтолкнула ее ко мне. Моя рука была слабее – она и стакан-то держала с трудом, – но пыталась сопротивляться. Жидкость штормило. Она волнами облизывала глиняные края черной мутью, оставляя на них маслянистый, радужно-бензиновый след.

Ну, здравствуй, «Черный тюльпан». Снова. Пощадишь ли ты меня во второй раз?

– Не нужно, – с бульканьем слез в горле взмолилась я.

– Не усложняй, Анна. Пойми, я ведь могу плеснуть его тебе в лицо, – сквозь зубы бормотала Белинда. – Или парализовать тело и влить в рот. Но я хочу, чтобы ты сделала это сама.

Чашка опасно накренилась, запутавшись в танце двух дестинских ладоней. Жидкость чуть не выплеснулась нам обеим на пальцы. Я ахнула, Белинда вздрогнула.

– Ты знаешь, что это?

– «Черный тюльпан», – просипела в ответ.

– Это концентрированная темная материя. В жидком виде. Так же, как «Золотая эссенция» – магический концентрат сияющей. Только Высшие маги могли сделать столь насыщенную вытяжку, – огорошила меня госпожа Боулз. – Вот вся суть темной материи. Боль ради боли. Мгновенная смерть. Чернота. Если ты останешься в живых, она будет повсюду. Ты должна выпить, Ани. Я хочу, чтобы все было красиво. Ты поглотишь темную материю, и наступят светлые времена. Она быстро сделает твою кровь непригодной для ритуала арканов. Всосется в само естество.

– Вы знаете, что они собираются сделать?

– О да… Я знаю.

– Как странно видеть, что ты боишься яда, Ани, – с напряженной улыбкой молвила госпожа Боулз. – Капля этого зелья способна за секунду убить всего лишь одного человека.

– Всего лишь? – хрипло повторила я.

– Ты – куда страшнее и опаснее. Капелька твоей черной, дестинской крови может уничтожить сотни невинных людей. Загубить десятки тысяч судеб. Ты – истинный «черный тюльпан». Смертельный концентрат, помещенный в миловидную упаковку.

– Не говорите чушь! – фыркнула я и вложила все силы, чтобы отодвинуть от себя чашку, опасно приблизившуюся к моим губам.

Сознание, на удивление, мыслило трезво. Оно услужливо прокручивало в голове все наши разговоры. Я пыталась взглянуть на Белинду другими глазами. Уловить в ней черты злодейки, психопатки, маньячки, давно замыслившей мою смерть… Но ничего не получалось.

Со мной тренерша всегда была сдержанно-приятной. Подбадривала, подсказывала, деликатно направляла… Идеальный преподаватель. В голове не укладывалось, что в эту секунду она намеревалась влить мне в рот мгновенно убивающее зелье.

Чувствуя, что мои пальцы слабеют, я в отчаянии прошептала:

– Объясните хотя бы, за что…

– Хорошо. Ты имеешь право знать, храбрая девочка, – Белинда улыбнулась мягко, будто даже с симпатией, но чашку из цепких пальцев не выпустила. – Ты ведь даже не догадывалась, что все эти месяцы танцевала судьбоносное танго… со мной.

– Вы о чем?

– Уникальное явление. Поединок двух дестинок. Мне с тобой невероятно везло! – Белинда на миг прикрыла глаза, вспоминая. – В первый же день учебы девица прогуливалась одна возле своей спальни. Идеальный момент, чтобы решить все быстро и почти безболезненно. Соблазн был так велик, что я не удержалась и смыла тебя огненной волной. Пламя, зачерпнутое из самой преисподней! Живой огонь! Он обглодал бы тебя до косточек. А потом поживился бы и ими, оставив крестному горсть угольков в подарок… Никакой щит бы не спас!

Вспомнилось, как меня отбросило к стенке, а потом тело погрузилась в прохладное желе, на поверку оказавшееся Роджером Вортингтоном.

– Единственное, что могло тебя спасти – мертвая энергия… Призрачная душа… И как на зло – именно она встала на пути живого огня! – недобро рассмеялась тренерша. – Судьба деликатно напомнила, что я имею дело с дестинкой.

– Тигры – тоже ваших рук дело?

Мне вспомнились два длинных деревянных ящика, погребенных под пирамидой коробок с новым инвентарем. Что, если животных доставили вовсе не к порогу Академии, я прямо внутрь, по распоряжению одного из преподавателей?

– Магическая почта – чертовски удобная штука! – призналась Белинда. – Удача благоволила мне всю дорогу… Ты сама пришла ко мне в тренажерный зал, выбежала следом в фойе! Я приготовилась к сложностям, а все оказалось проще простого. А как своевременно случилась твоя ссора с Джорджиной! Я знала – если подкинуть змею, все подумают на нее. Взбалмошная особа, мелочная, и с ядами обращаться умеет. А тут и туман опустился на территорию Академии! И ты резво побежала за Элайзой в лес…

– С гремучником у вас почти получилось, – нервно выдохнула я.

– Твоя удача упорно перетягивала канат, но мне нравилась эта борьба, – с азартным блеском в острых зеленых глазах пробормотала наставница. – Сначала все шло по плану, мисс Рид привела тебя к оврагу, где ждала змея. Она должна была укусить обеих. Но девчонка чего-то испугалась и сбежала, а ты осталась нетронутой…

Передо мной как наяву встали серо-голубые глаза, обрамленные пятнистой шерстью. Нет, чертовски полезный кот, как ни крути!

– Карповский, несносный мальчишка, как-то тебя нашел в этом тумане. Ты почти выпуталась, вот только… – лицо Белинды приняло мечтательное выражение. – Моя удача снова дернула за кончик ниточки. Вы сбились с пути, заплутали… и вернулись к тому же милейшему оврагу, с которого все началось. Змея была натаскана на тебя, и второй раз не подвела.

– Но я выжила! – из чистой вредности заявила я и даже подбородок надменно вздернула.

– Это невероятно… Без противоядия – решительно невозможно. Только чудом… Твое везение запредельно, Анна, – выдохнула с восхищением госпожа Боулз. – Оно не поддается даже дестинским законам!

– Раз я так уникальна, давайте не будем меня убивать? – почти мирно, пусть и с недобрым оскалом, предложила я.

– А эти дурацкие фанты на балу? Сущее ребячество, но… – плыла на своей волне Белинда. – Тебе выпадает танец с ненавистным профессором, после которого он, как ужаленный, выбегает из зала… Чтобы вовремя вернуться, встать перед тобой стеной, закрыть щитом и спасти от тигрицы. Это не просто везение, девочка. Само мироздание пытается всеми силами удержать тебя на шахматной доске.

– Я что, центральная фигура? – недоверчиво хмыкнула я.

– Едва ли… Ты даже не пешка… – задумчиво пробормотала женщина, взлохматив свободной рукой медную шевелюру. – Если и фигура, то не действующая на поле, а статичная. Я бы назвала тебя гвоздем.

Точно! В «ягодичной мышце того самого мироздания». Ну, здравствуй, мой любимый комплекс…

– На тебе держатся качели, – продолжила философствовать на тему мироустройства Белинда. – То одна сторона перевесит, то вторая… Ты влияешь на баланс. Усиливаешь одних, ослабляешь других… Но, пока ты стоишь на доске, противостояние продолжается.

Тренерша покачала рукой, изобразив лодочку. А может, дирижировала в такт мелодии, звучащей в бредящей голове. Судя по взмахам, это было что-то торжественное, патетическое, с нотками трагизма. Надеюсь, не похоронный марш, приуроченный к моей грядущей гибели.

– Если я зло, зачем Судьба мне помогает?

– Ей с высокой колокольни плевать, кто выиграет сегодняшний бой, а кто – завтрашний. Мироздание стремится не столько к поддержанию равновесия, сколько к сохранению самих качелей. Если гвоздь вывалится, вся конструкция полетит к чертям. Пока ты стоишь на этом поле, вариантов развития событий тысячи тысяч… Мир так устроен. Ему нужна борьба, стремления, надежды…

– Вы что, объявили войну мирозданию?

Похоже, не только у меня «комплекс гвоздя»… Или это уже «синдром наковальни»?

– Кто-то же должен вправить ему мозги.

Все тело затекло. То ли от нервного напряжения, то ли от усталости. Слабость сковывала мышцы, но я заставляла себя держать чертову чашку и смотреть Белинде прямо в глаза. Я видела, что, чем больше она общается со мной, тем сильнее колеблется. Не только я привыкла к своей тренерше.

– Прости за эту пошлость, – Белинда кивнула на зелье. – Я ведь не всегда тренировала подростков. До того, как Артур пригласил меня в Академию, я работала в службе отлова магических тварей. Стажировалась в Индии, затем перебралась в Заповедник при Эстер-Хазе. Мне удается ладить с животными…

– Вы пожертвовали парой редчайших тигров ради красивого эффекта? А что, если бы пострадали другие ученики?

Чем больше я думала о затеях госпожи Боулз, тем увереннее склонялась к мысли, что она безумна. Ни один человек в здравом уме не выпустит двух кровожадных тварей побегать по Академии, набитой детьми!

– Ты дестинка, по-простому с тобой не получилось. Пришлось изобретать сложный, многоступенчатый сценарий. Перед уходом с бала я поставила на тебя метку жертвы, – скупо пояснила старая подружка ректора. – Тигрица выискала бы тебя за любой дверью. Разнесла бы в клочья вход в трапезный зал… Я была готова к «сопутствующему ущербу». Планировалась кровавая бойня с несколькими нелепыми смертями, включая твою. Мы бы надели траур, Артур погоревал бы и… отпустил. Даже он списал бы происшествие на трагическую случайность.

И все-таки безумцы не действуют так рационально, так продуманно… Белинда была воином. Она умела принимать трудные решения. Жертвовать малым для общей пользы. Прагматичный генерал в субтильном теле «пенсионерки»… Что-то мне везет на женщин, жаждущих перекроить мир на свой лад.

– С гремучником пришлось импровизировать. Я торопилась… Тот ритуал, «Жертва на дикой крови», красноречиво намекнул, что арканы до тебя добрались, – Белинда пожала плечами, словно это обстоятельства вынуждали ее действовать так зверски. – У меня есть один знакомый в Эстер-Хазе, он держит целую коллекцию индийских дрессированных змеек…

– Хватит. Я не хочу знать подробностей, – прохлюпала я, вспомнив о так и не пришедшей в себя Элайзе Рид. – Вы чудовище…

– Нет, Анна. Я просто сделала выбор. Ты добрая девочка… Но иногда и добро бывает опасным, – по щеке преподавательницы скатилась скупая слеза. – Когда ты выжила после укуса змеи, я чуть было не поверила, что таково решение Судьбы. Я почти приняла его, готовая смириться. Но это похищение… Когда миротворцы покинули кабинет ректора, я увидела странный отблеск в серванте. Он примагнитил мой взгляд… Серебряная шкатулка, обитая черным бархатом внутри. Это знак, девочка. Судьба вручила мне идеальное средство. Медлить больше нельзя.

– Все равно не понимаю… Зачем вы это делаете? – дрожащим от волнения голосом спросила у наставницы.

– Я рагнар. Это, – она кивнула на зелье, – моя обязанность…

Я непонимающе сдвинула брови. Как это – рагнар? Но ведь Артур тоже. Он рассказывал мне про орден…

– Разве вы не клялись с крестным меня защищать?

– Он так сказал? – Белинда недоуменно вздернула медную бровь. – Что обещал оберегать тебя?

– Нет… он сказал «защищать свободную магию», – потупив глаза в чашку с бушующим в ней «черным тюльпаном», прошептала я. – Но ведь было пророчество… О девочке, которая должна стать магом… За которой нужно приглядывать…

– Старый плут, как извернулся. Нет никакого пророчества. Только догадки книжных червей вроде нашего прежнего магистра, – тренерша устало вздохнула. – Твой крестный, Анна… Вообще-то он перед всем орденом рагнаров клялся тебя убить.

Не верю!

Определенно, меня окружают психопаты. Даже не так… фанатики. Что рагнары, что арканы – одного поля ягоды, обезумевшие от своих тайн, интриг и пророчеств.

– Я ведь за Артуром мусор подчищаю, Ани, – фыркнула Белинда. – Счастья ему, видишь ли, захотелось. Простого и человеческого!

– Вы врете! – заорала я, чуть не выронив ценный сосуд себе на колени.

Внутри все кипело от негодования. Как она смела говорить такое? Мой опекун… Мой самый родной человек… Намеревался меня убить?!

– Представляю, как неприятно такое узнавать. Но ты меня вынудила, – строго отчитала меня госпожа Боулз, будто я волейбольный мяч ногой пнула в ее тренажерном зале. – Я ведь хотела по-быстрому, без душевной боли…

– Артур не мог! Он дарил мне кукол! – я совсем расклеилась и расхлюпалась. – Он приезжал на мои дни рождения!

– Разумеется, он наблюдал… Ждал, что случится всплеск. Магия должна была проявить себя. Для того и втерся в доверие к твоим родным.

– И зачем было ждать? Почему сразу не придушить в колыбели?

– Ну, не убивать же невинное дитя? Вдруг старик Адриан ошибся, и ты – обычная девочка…

Трудно было воспринимать слова Белинды серьезно. Но не давала покоя мысль, что она может оказаться права… Если моя кровь – основный «ингредиент» для некоего жуткого ритуала арканов, способного унести тысячи жизней, – то я опасна. И похищение двумя наглыми пятикурсниками и одним гадким морфом намекает, что защитить меня миротворцы не в состоянии. Что, если моя смерть – единственный выход из уравнения? Ведь именно в этом был уверен старый магистр, раскопавший что-то в дряхлых томах…

И все-таки я не настолько склонна к самопожертвованию, чтобы хлопнуть яд. Обидно как-то! Очень хотелось жить. Особенно после чертовски вкусного демонического поцелуя. Хотя бы для того, чтобы почувствовать его губы на своих еще разок… Или два… А за три я сама кого хотите убить готова!

Ни разу не заглянуть больше в смеющиеся черные глаза? Нет, я решительно не согласна с таким исходом!

Увидев нотки сомнения на моем лице, Белинда кивнула… Умиротворенно как-то, согласно, с жалостью. А я… Я вспомнила про свою дурацкую привычку. И незаметно запустила свободную руку под подушку, пытаясь нащупать спасительный кусочек отполированной древесины.

Нашла!

Теперь главное правильно выбрать момент… У меня всего один шанс из тысячи разобраться и с чашкой, и с Белиндой.

– Справедливости ради скажу, Арти к тебе прикипел. Прирос своими сентиментальными сединами… – разорвала затянувшуюся паузу Белинда. – Нарушил клятву и защищал по мере сил. В «Эншантели» прятал. Думаешь, от кого? От всех. И от арканов, и от рагнаров. Мы уверились, вопрос решен, девчонка мертва… И вдруг он заявляется в Академию с восемнадцатилетней крестницей!

Она как будто не торопилась меня убивать. Не боялась, что в больничное отделение в любую секунду влетит Мари, чтобы проверить, выпила ли я ее «чудотворный настой». Как там сказала госпожа Пламберри? Шансы помереть от первого глотка повысятся незначительно? Ох и сильно же она заблуждалась…

– Иногда любовь к другим заставляет нас причинять им боль. Твой крестный мог покончить с этим данным давно, избавив девочку от предначертанных страданий. Вместо этого он вынудил тебя пройти через все ужасы, чтобы снова оказаться в той же точке.

Мари… Нет, судя по спокойному виду, Белинда точно знает, что та не придет. Внутри все перекрутилось электрическим жгутом. Что эта тварь сделала с моей наставницей?!

– Артур видит в тебе свет, доброту. И это твое уникальное везение… Он с чего-то взял, что Судьба играет за нашу команду. Но ей все равно, бел ты или черен. Из тысячи тысяч вариантов едва ли найдется хоть один, где побеждает свет. Я не готова так рисковать.

– Вы ведь с моим крестным больше, чем друзья?

Нос щекотало от слез, и голос получился высоковатым. Зная о взглядах на «сопутствующий ущерб» тренерши, меня трясло от волнения за Мари. Белинда кивнула.

– Как же вы можете так его предать?

– Предать?! – женщина удивленно захлопала ресницами. – Это он предал меня! И весь орден в придачу. Свою миссию, наше общее дело. Привязанность к тебе сделала его слабым, слепым… И теперь я исправляю его самую большую ошибку. Все это время Арти играл с огнем и думал, что может его контролировать. Но Анна… Я должна остановить это безумие, пока не случился пожар, способный поглотить весь мир.

Она вдруг резко вырвала чашку из моей руки, обхватив ее обеими ладонями, и настойчиво приложила к дрожащим губам.

– Выпей, девочка. Сейчас!

Она права…

Сейчас.

Я вытащила палочку из-под подушки, рыкнула знакомое заклятье – самое первое, изученное в двенадцать лет, – и сделала круговой замах. Бессовестно выпуклый и чертовски ажурный. Чашка подлетела в воздух и исполнила опасный кувырок.

Картина застыла смоляным сгустком.

Мир притих, ожидая исхода этого странного танго двух дестинок.

***

Я хотела только отбросить в сторону. Туда, где зелье не смогло бы никому навредить.

Но Белинда среагировала молниеносно. Через секунду после меня она выхватила свой жезл, и тоже послала заклятье в чашку. Магические потоки схлестнулись, и сосуд закружило в воздухе прямо над нами. Черные брызги летели во все стороны. На каменный пол. На голубую простыню. На край моей подушки. На брючину Белинды…

Почему-то сейчас я совсем не думала о смерти – такой близкой, такой реальной. Просто упрямо держала свой поток, схлестывая его с враждебным. Все мысли были о Мари. Вдруг ей еще можно помочь? Я должна поспешить… Надо только разобраться с этим недоразумением в чашке.

Я не сразу поняла, что держу сосуд в воздухе одна.

Что второго, сопротивляющегося мне магического потока больше нет.

Перевела взгляд на Белинду. На застывшем от удивления лице сияли черные, маслянистые капли. Они втянулись в поры, и кожа тренерши посерела и начала трескаться битым фарфором. Распахнутые глаза залило чернотой. Симпатичное морщинистое лицо стало тлеть, крошиться, осыпаться.

Белинда застыла хрупким каменным изваянием. Непрочной фигурой из песка. В ее глазах больше не было жизни. Одна пустота.

Дурнота овладела сознанием. Палочка выскользнула из рук и упала на пол.

Чашка тоже упала. На мои колени. Приземлилась аккурат в ложбинку меж двух ног. Но не перевернулась и свой убийственный груз не расплескала. Так и застыла, наполовину опустошенная, зажатая в моих дрожащих коленках.

Зачарованная зрелищем, я потянулась к чашке пальцами. Но в последний момент одернула руку: несколько капель смертельного зелья окропили ручку.

Похоже, это конец и для меня тоже. Судьба решила убрать с доски обе фигуры.

Скрипнула дверь, и тело дернулось в предвещающем истерику спазме.

Карпов замер на входе.

Его взгляд сам по себе мог убивать… Но больше было некого. С отвратительным хрустом Белинда рассыпалась на осколки, устлав ими пол.

– Тюльпан… это… не трогайте, – неповинующимся языком прошептала я, вонзив в мужчину перепуганные глаза.

Он подошел и чуть подрагивающими пальцами взял чашку за округлые бока, избегая ручки.

– Поставьте обратно. Вам нельзя!

– Все лучше, чем вам. Везение дестинок тоже не безлимитное…

Он кинул потерянный взгляд на Белинду и ошарашенно покачал головой. Сделал шаг от кровати. Еще один. Словно сапер, идущий по минному полю, он нес отравленный настой к раковине. Лишившись ограничителя на моих коленях, я задрожала всем телом так, что койка заходила ходуном.

– Успокойтесь, – пробормотал притормозивший Карпов.

Он обернулся и внимательно на меня посмотрел. Обласкал взглядом всю целиком, задерживаясь на каждой черточке. Будто хотел запомнить. Будто был уверен, что не донесет.

– И если что-то случится, пока я… Просто знайте…

– Не случится! Заткнитесь и вылейте эту дрянь! – хрипло проорала я, поражаясь собственной фамильярности.

Сказывалось напряжение. Наверное, оно. Или я сейчас не готова была знать ничего нового.

Я не дышала, пока он нес чашку к раковине. Не сделала ни вдоха, пока аккуратно выливал «тонизирующий чаек» в сливную трубу. И пока сыпал в нее заклятья, растворяющие магический след, тоже.

Вдохнула воздух, лишь когда Карпов обернулся, вполне живой, хоть и побелевший больше обычного.

Он облегченно улыбнулся.

Вдох и выдох.

Потом стер улыбку с лица – случай неподобающий.

И еще раз судорожный вдох.

– Дурацкая привычка, – с всхлипом, грозящим перейти в роскошную истерику, объяснила я палочку, валявшуюся на полу.

– Дурацкая, – согласился Карпов, и опять невольно улыбнулся.

– Вот видите, «Черный тюльпан» не считает, что вы достойны кары, профессор! – слезы потекли непрерывным потоком, щипая щеки и застилая плотной клеенчатой пеленой мир вокруг. – Значит, вы не заслуживаете смерти, что бы вы там сами о себе ни думали.

– И вы тоже, Анна.

Ошеломленный и напряженный, он присел на кровать с другой стороны. Стараясь не глядеть на груду серых черепков, оставшуюся от госпожи Боулз, горячими ладонями он протер мои мокрые щеки. Но суше они не стали – слезы так и продолжали набегать волнами. Я упоенно, не сдерживаясь, ревела, как последняя дурочка.

– И вы тоже… Что бы там ни думала и ни говорила Белинда, – уверенно повторил Андрей, как будто внушая мне эту мысль.

Или не как будто, а действительно внушая.