Глава 30. Виновники

Я не умерла.

Уже одно это было неожиданностью.

Открыв глаза в темной мгле больничного отделения, я огляделась – и никого не нашла. Пустой кабинет, тишина, запертые двери. С трудом скинув с себя два тяжелых одеяла, в которые меня кто-то заботливо закутал, я присела на кушетке.

Вместо мокрого платья тело прикрывала голубая больничная сорочка. Ох, как я их ненавидела: небесный оттенок делал кожу болезненно-серой. Спутанные влажные волосы по виду больше напоминали болотную тину, чем прическу приличной девушки. Зато ногти и руки вернули себе естественный цвет.

Ощущая предобморочную слабость, я сползла с кровати и двинулась к выходу. Госпожа Пламберри меня потом за это убьет. Но я обязана была дойти до кабинета ректора. Слишком важная информация находилась в моей замерзшей голове, и я испытывала острую потребность ей поделиться.

Двигаясь вдоль стены и медленно переставляя босые ноги, я покинула сначала медпункт, а затем и первый этаж. Мысль о том, что надо преодолеть длинный лестничный пролет, не слишком вдохновляла. Но выбора не было.

В глазах то и дело темнело, к горлу подкатывала тошнота, и я пожалела, что не выпила воды перед своим храбрым «кругосветным» путешествием. Доползя до заветной двери и собрав в кулак последние силы, я дернула ручку и ввалилась в кабинет ректора, в последнюю секунду заметив, что падаю прямо в чьи-то вовремя подставленные руки.

Разнообразия ради меня подхватил профессор Осворт. Он тоже решил поругаться на мою глупость – демонические привычки заразны, – но сделал это галантно. Усадив в кресло, с которого вскочила госпожа Карамзина, и накрыв шерстяным пледом. Его раздобыла Мелисса, которая тоже оказалась тут. А еще в комнате присутствовала госпожа Боулз – та сунула мне в руки чашку горячего чая. И Мари – наставница просто стояла, уткнув руки в бока и буравя меня неодобрительным взглядом.

Ничего себе собрание!

Люди столпились вокруг и что-то говорили, но речи я не разбирала. В ушах стоял звон, перед глазами плясами цветовые пятна. Поэтому я просто глядела на всех радостно и благодарно и, кажется, улыбалась как идиотка. Сразу видно – переживали.

Придя в себя, я медленно завертела головой. Едва ли кабинет Артура видел такое столпотворение раньше. Добрая дюжина преподавателей и миротворцев ютилась на нескольких квадратных метрах. Непроизвольно мои глаза стали выискивать знакомую фигуру в черном костюме. Нашли. На заднем плане у окна, за спиной ректора. С показным хладнокровием Карпов наблюдал за развернувшейся суетой и спокойно ждал, когда собрание продолжится.

– Как ты дошла? – недоуменно взглянул на меня Артур, приподнявшись со своего кресла.

– Меня больше волнует, как она вышла! – гневно крикнула госпожа Пламберри.

– Не ругайся… Я должна… Что произошло… Это важно, я многое видела, – просипела я так тихо, что окружающие вынуждены были замолчать, чтобы расслышать. – Только сначала расскажите, что уже знаете… И как вам удалось меня найти.

Призвав всех к тишине, крестный устало вздохнул и опустился в кресло. Сейчас я отчетливо видела, что морщины на его немолодом лбу за ночь стали глубже. Артур напряженно молчал, как будто внезапно образовавшийся ком в горле мешал говорить. Так что слово взял Осворт.

– Нам просто повезло, Анна, – куратор обескураженно покачал взлохмаченной головой. – Случайность! Если бы профессор Карпов не вернулся отдать тебе палочку, мы бы не хватились раньше утра. И было бы слишком поздно.

Позади моего кресла раздался судорожный всхлип. Я обернулась. Ох, и миссис Абрамс тут. Кажется, Рождество я испортила решительно всем.

– Когда стало понятно, что ты пропала, – а уйти далеко без именного жезла ты не могла, – мы с профессором отправились в Академию, – без особого энтузиазма продолжил Ромул. – Нужно было разобраться, что мы упустили… Если тебя как-то выманили среди ночи, могли остаться свидетельства. Записки от тайных поклонников, подслушанные разговоры, внезапные гости… Так что мы разбудили твоих соседок, тех, кто остался. Они могли услышать или увидеть что-то подозрительное.

– Но они ничего не… – я отчаянно помотала головой. – Никто меня не выманивал!

Я всплеснула руками, собираясь еще что-то возразить… Но тут же прикусила язык. Вообще-то выманивали. Киван, приславший письмо и серьги. Пит, собиравшийся положить конверт мне на подушку, но вынужденный вручить лично…

Карпов, единственный знавший о моем несостоявшемся побеге, вполне мог решить, что упустил какие-то ниточки.

– Одна из девушек, Виктория Добрева, сильно нервничала, и мы решили пообщаться с ней… более тесно.

Я содрогнулась, представив, как мою наивную белокурую соседку пытают. Нет, такой участи Вике я не желала… Надеюсь, они не перегнули палку.

– Та история с кровавой лужей вокруг твоей кровати… Мисс Добрева оказалась соучастницей.

– Я уже поняла, – тихонько вздохнула. – Она помогала Раскову.

После «танцевальных фантов» я их несколько раз ловила за прогулкой в парке. Иногда они шептались о чем-то в коридорах… Девушка светилась от счастья, что Николай ее заметил. Все казалось таким логичным, что я не обращала внимание. Черт! А ведь должна была раньше сообразить, что напыщенный синеглазый аристократ не клюнул бы на «простушку». Но так хотелось верить, что мечта Вики сбылась без всякого корыстного умысла.

– Не держите на нее зла. Девочка не понимала, что творит, – пробормотала Карамзина. – Добрева должна была ночью оставить дверь в комнату открытой, и, вернувшись через пятнадцать минут из уборной, поднять шум. Расков сказал девушке, что это тайное задание от элитного братства, что-то вроде испытания или злой шутки…

– Когда мы поняли, что в охоте на тебя замешан Николай, то сопоставили факты с визитом в Академию Джорджины. На следующий день после ритуала, – виновато пожал плечами Осворт. Да уж… следовало раньше «сопоставить». – И с той историей с желтым гремучником.

– Это не Джина подкинула змею и околдовала Элайзу! – вскинулась на кресле я. – Она удивилась, узнав, что мы ее подозревали. Она знала, что я нужна арканам… эммм… живой.

Извилины в голове изволили зашевелиться, и я вдруг поняла, что Карпова ко мне привел, по большей части, ложный след… Неужели Судьба не забыла про горе-подопечную?

– Ты видела Джин? – с опаской уставился на меня крестный.

– И даже присутствовала на ее свадьбе. Серебристо-голубой «Ангел» сидел идеально, – я бросила взгляд на Карпова. – И вы упадете, когда узнаете, кто счастливый молодожен. Только сначала объясните, как вы меня нашли.

Набравшись смелости, я посмотрела профессору в глаза, и он не смог больше игнорировать мое внимание.

– Как уже сказал Ромул… Это чистое везение. Вероятно, ваше, дестинское. После допроса мы стали думать, куда вас мог увести Расков-младший, – Андрей говорил сухо, отрывисто, по-деловому. – Я вспомнил про одно место в Румынских дебрях. Я был там недавно, а до этого – в молодости, вместе с Джорджиной, Фридрихом и Кристианом. Старое, прежнее имение семейства Расковых. Достаточно заброшенное, чтобы про него никто не помнил. Мы устраивали там что-то вроде штаб-квартиры. Надежнее места не сыскать: ближайшие общие телепорты – в Эстер-Хазе, от которого идти несколько километров мимо леса… Сами понимаете…

– Лавасилиски? – хрипло решилась я подтвердить свою догадку.

– Вам очень повезло, что не встретили их на пути, – кивнул Демон, и стул подо мной задрожал. Тот клык я никогда не забуду.

– Расков мог знать про имение, так что мы с профессором Освортом переместились туда. Старый портал до сих пор работал, – Карпов продолжал говорить резко и деловито, но я заметила, что, чем дальше заходит история, тем труднее ему подбирать слова. – Дом охраняло четыре мага, мне неизвестных, в плащах братства. С ними мы разобрались без особых проблем. Внутри было пусто. Но в библиотеке лежали рукописи Арчибальда. А на втором этаже… Мы поняли, что вы там были… В той спальне, – он выудил из кармана сломанные гранатовые сережки и бросил на ректорский стол. – Не думаю, что вы захотите их снова надеть.

– Как вы нашли меня… потом? В этой метели? – я подняла на него глаза и нервно облизнула губы, вспомнив жар демонического рта и наглые прикосновения обжигающих пальцев.

– Ну, мисс Дэлориан… Поскольку вы еще не успели превратиться в ангела, – Карпов расщедрился на ехидную улыбку, – то оставили на снегу следы. Благодарите свое платье – эту «траншею» не успело замести. Определить направление было нетрудно. Хотя вы прошли довольно много, не меньше километра. Я нашел вас и… – Он запнулся, резко выдохнул и отвел взгляд. – И доставил в больничное отделение. За все остальное благодарите госпожу Пламберри. Ваша очередь.

Пора было признать, что моя галлюцинация оказалась слишком реалистичной. И если про поцелуи на снегу помнила я, обмороженная до кончиков пальцев, то Карпов точно не мог забыть. Ладно, у меня будет время посмаковать приятную мысль на досуге.

– Когда вы ушли, – неловко начала я, вспомнив, при каких обстоятельствах мы с Андреем расстались в Пункте Связи, – появился морф, слишком ухоженный для почтовика. Он схватил меня за руку и перенес в какую-то пещеру, отделанную по последнему слову техники. Там происходило что-то масштабное, величественное… Сотня людей в черных плащах… Они пели, шептались, молились. Меня привели на свадьбу Джины. В качестве подарка.

– Ох, Ани… – пробормотала за моей спиной Джулия, ласково погладив по плечу. – Просто они не знали, что ты – совсем не подарок. Значит, за похищением стоит Раскова со своим племянником?

– Не только… У Николая был сообщник. Питер Кавендиш.

По кабинету прошел гул. Собравшиеся возмущенно зашептались. Если в отношении Джорджины у многих оставались опасения, то семейство Кавендишей вопросов в лояльности не вызывало.

– Боюсь, крестный, что ваш друг детства… Лукас… сегодня ночью связал себя брачным союзом с… с… – аккуратно подбирая слова, молвила я, но не сдержалась. – С синеглазой стервой.

– Это решительно невозможно, Ани, – убежденно запротестовал крестный. – Он давно женат. Лукреция, его супруга, хоть немного и безумна, но, насколько я знаю, живет и здравствует…

– Неправильно вы знаете! – выкрикнула я, уставшая от этих снисходительных улыбок и поучительных бесед. – Она утонула в озере пару дней назад. Несчастный случай. Очень вовремя, правда?

В голове пестрой лентой закрутились ее слова: «Мое время капает, как озерная вода». Теперь они не казались бредом сумасшедшей. Женщина знала, что ее ждет. А значит, и все прочие предсказания правдивы. Да и после разукрашенного моей кровью супружеского ложа было бы глупо в них не верить.

– Лукас сильный противник. Он не остановится, Артур, – выдохнула Белинда, обратив на крестного растерянный взгляд. – Я знаю, вы друзья, и ты веришь в лучшее в людях…

– Перестань! – фыркнул крестный и устало потер переносицу. – Ладно, будем разбираться с проблемами по очереди. Мари, поставь мою девочку на ноги, умоляю. На ней лица нет.

– Я подготовлю восстанавливающий настой собственного изобретения, – госпожа Пламберри кивнула и направилась к выходу.

– Только на этот раз без танцующих единорогов, умоляю! – только и успела прохрипеть ей в след.

Миротворцы расходиться не собирались. И теперь им точно было, что пообсуждать. Я обратила внимание на стопку толстых книг, покоившуюся на дубовом столе. Рукописи! Те самые! Киван не успел их передать в новое Хранилище. Заигрался в «большого мальчика», занятого личными делами и порчей «драгоценных птичек».

На моих губах заиграла удовлетворенная ухмылка: Лукас с него шкуру спустит. Дважды – ведь он умудрился потерять оба «сокровища». Еще и брачное ложе кровью залил… Уууу… Не завидую рыжему ублюдку.

– Мы так испугались, Анна, когда поняли, что ты убежала на мороз, – признался Осворт. Лицо нашего домашнего вервольфа выглядело изможденным и безжизненным. – Я за себя говорю, конечно… Я испугался. Мы ведь не знали, как давно ты ушла… Столько времени было потрачено на пустые допросы и перемещения! Ты могла сбежать два часа назад и оказаться в этой метели… Без палочки, без нормальной одежды… То, что ты выжила в такой холод, и что Андрей тебя нашел – просто рождественское чудо!

– Я вообще не понимаю, зачем ты ушла! Очередное сумасбродство, – вдруг гневно рыкнул крестный, до сего момента старательно переваривший информацию о старом друге. – Ты должна была ждать помощи и сидеть на месте. Похитители не причинили бы тебе вреда… Неужели ты не понимала, что мы бросим все силы на поиски?

– Артур… Замолчи, – непривычно тихо осек его Карпов. – У мисс Дэлориан имелась причина, чтобы убраться оттуда как можно скорее. Настолько веская, что она готова была рискнуть жизнью. Я прав?

Подавив приступ тошноты, я медленно кивнула.

– О чем ты, Андрей? – тряхнул седыми вихрами, в которых вкраплений «черного перца» за ночь почти не осталось, крестный.

– Кто-то очень сильно напугал твою крестницу. Я буду благодарен, если она сэкономит нам… мне… время и назовет имя того, кто... – голос Карпова отчетливо дрогнул, но он собрался и продолжил: – Кто ударил ее по лицу, порвал юбку и приковал… к чертовой кровати. Предположу, что это был кто-то из двух – или Николай Расков, или Питер Кавендиш.

Во взгляде Демона, направленном прицельно мне в глаза, читалась мрачная, пугающая решимость.

– И что вы сделаете с этим человеком? – с дрожью в голосе уточнила я, смутно догадываясь, каков будет ответ.

– Убью.

Это прозвучало так прозаично, что никто из присутствующих даже не отреагировал. Будто в кабинете ректора ежедневно замышлялись убийства юных лордов. Но мне было очевидно, что Карпов не блефует.

– Кавендиш… Но не Пит, он бы никогда… Это был Киван, – отведя взгляд в сторону, проговорила я. Кажется, я только что подписала парню смертный приговор. – Он сказал… Сказал, что его дяде нужна лишь моя кровь. И что он планирует взять все остальное. Я решила оставить право выбора за собой.

Крестный резко, будто ножом полоснул, расчертил шагами кабинет. Удивительно, как комната после этого не распалась на две аккуратные половинки. Затем обернулся в сторону Карпова. Лицо Артура почернело от гнева.

– «Своими методами»?! – рыкнул каким-то чужим голосом ректор. – И как они, эффективнее моих?

– Как выяснилось, не очень, – спокойно ответил профессор.

– У тебя у одного всегда было влияние на Джину. Всегда, Андрей! И что теперь?

– Теперь… рукописи у нас, – Карпов потер напряженную складку между бровей.

– Только чудом!

– Да уж… Повезло, – сухо бросил Демон. Но его губы подрагивали, и маска хладнокровия была готова вот-вот слететь с лица.

– Если бы ты сделал свою работу как надо и нашел способ забрать у Джины рукописи…

– Если бы…

– Ничего этого бы не случилось! – окончательно перешел на крик крестный. – С Анной… С моей девочкой… Не случилось бы!

Карпов резко развернулся к крестному. Лицо белее снега. Черные глаза опасно сверкают. Смоляные брови соединены в одну кривую. Пожалуй, встреть я такого мага в темном переулке, отдала бы богу душу без всякого сопротивления.

– Без тебя знаю, Артур! Я должен был с этим разобраться! – рявкнул Демон срывающимся голосом. Потом тряхнул головой, будто отгоняя дурной сон, и продолжил спокойнее: – Это моя вина. Только моя. Достаточно.

– Анна могла… Она… – голос Артура тоже внезапно стал выше и забулькал в глубине горла. Никогда не видела его таким. – Моя девочка могла навсегда остаться в том снегу! Чем ты вообще думал?

– Чем-то не тем, – пробормотал Карпов и отвернулся к окну.

В необъяснимом порыве я подскочила со стула и направилась к Андрею. Будто никак не могла допустить, чтобы он хоть секунду ощущал вину из-за дурацкой истории с Джиной.

– Не смейте! – выкрикнула я, сама не понимая, к кому обращаюсь и что имею в виду.

Что не сметь? Ругаться? Обвинять? Я не успела больше ничего придумать и сказать. Да и шагов я сделала всего парочку. Потому что подурнело так резко, что перед глазами вмиг стало темно, словно я опускалась на глубину мутного озера. Да и ощущения были схожими. Я тонула, не в силах сделать вдох.

За секунду до того, как окончательно отключиться, я уловила знакомый аромат полыни и прикосновение горячих ладоней к моей талии. Демон подоспел первым, и я с облегчением бухнулась в его теплые, уютные руки.

***

Размеренная качка успокаивала. Я будто лежала в лодке, оставленной дрейфовать на середине озера. Разве что было не твердо, а мягко – словно кто-то уложил меня на одеяло и хорошенько закутал. Я ровно дышала, притулившись щекой к чему-то уютному и теплому. Необычному и… живому?

Такой вывод мое выплывающее из потемок сознание сделало на основе одного факта: оно, то, к чему я прислонялась, дышало тоже!

Я потерлась здоровой скулой о гладкую ткань, и качка прекратилась. Мое странное нечто сделало глубокий вдох, ощутимо колыхнувшись под щекой. Одеяло сжалось вокруг меня плотнее… и вдруг сипло пробормотало:

– Заноза…

Качка продолжилась, но начало слегка «штормить».

Приоткрыла правый глаз. Знакомый высокий потолок с помпезной лепниной. Прохладный полумрак лестничного пролета. Чуть заросший щетиной подбородок, до которого я при всем желании не достала бы, а потереться щекой хотелось и об него. Любопытно ведь, мягкий или колючий?

Не в силах сдержаться – и явно по беспамятству потеряв всякий страх, – я выпутала руку из пледа, в который была замотана, и потянулась к парящему надо мной лицу.

Ух ты! Колючий.

– Что вы творите? – донеслось хриплое свысока.

На меня Демон старательно не смотрел, упорно идя вперед по больничному крылу. Ну, не хочет – не надо… Я и без того неплохо устроилась.

– Интересно же…

– Что? – совсем уж хрипло и недоуменно уточнил колючий во всех отношениях Демон.

– Думала, мягкая… Как тогда…

– Тогда?

Если он будет так хрипеть, совсем голос сядет. Или все-таки замерз он там, в снегу, без пальто?

– Когда клык… Я вас… Была мягкая… – сумбурно призналась я и, хорошенько подумав, добавила: – А знаете… Лучше забудьте.

– А вы лучше спрячьте ладошку в плед, – пробормотал Карпов голосом, уже больше походившим на свой, и увернулся от моих наглых пальцев, изучающих незнакомую растительность. – И идите обратно в обморок.

– Но я уже оттуда вышла! – несогласно помотала головой, пряча нос у него подмышкой.

– Совсем? – обреченный вздох.

– Совсем…

Мы дошли до медпункта, из которого на весь коридор разносился подозрительно гадкий аромат. Уж не тот ли чудо-настой фирменной рецептуры моей наставницы так «обнадеживающе» воняет? Своей смертью я с такими «опекунами» точно не помру…

Толкая дверь – и красноречиво морщась от вторгшегося в наши с Демоном ноздри ядовитого запаха, – Карпов все же нашел силы пробормотать:

– Чтобы мягкая была, вам следовало еще пару дней не приходить в себя…

И ехидно так ухмыльнулся. Явно посмеиваясь над моей неосведомленностью о характеристиках и темпах роста растительности на мужских щеках.

***

Мари вынырнула из зеленого газового облака, объявившего кабинет своими владениями, и стремительно захлопнула хрустальную чашу крышкой.

– Перестаралась с корнем игуанового хвоща. Пускай настоится, – с извиняющейся улыбкой пробормотала госпожа Пламберри и побежала распахивать окна. – Но тонизирующий эффект должен увеличиться в два раза!

– А шансы умереть после первого глотка? – проворчала в ответ.

– Незначительно… – подмигнула Мари и уставилась, наконец, на нас. – И? Ты принес эту беглянку мне или планируешь забрать себе?

Карпов по-прежнему прижимал меня к груди, не торопясь опускать на кушетку. В его лице чувствовалось напряжение. Будто Демон прилагал усилия, чтобы решиться на это действие. Выпустить меня из рук.

– Следи за ней получше, чтобы опять не удрала, – наконец, недобро усмехнулся Карпов и аккуратно переложил меня на больничную койку.

– Что посоветуешь? К кровати привязать? Или опоить «Имморой» и приказать вести себя хорошо? – Мари рассмеялась, обращая неприятные воспоминания в шутку.

– Видит бог, мне не привыкать… ни к тому, ни к другому, – мрачно пробормотала я.

– Раньше моим самым частым «постояльцем» был ты, Андрюш. Однако, вот… – наставница возмущенно тыкнула в меня пальцем. – Нашлась еще одна с таким же талантом попадать в неприятности!

– Полагаешь, скоро мисс Дэлориан составит мне конкуренцию по количеству шрамов и иных магических отметин?

– Хочу сказать, что вы друг друга стоите, – окончательно разворчалась Мари и сунула мне в руки стакан с вожделенной водой. – Прямо жить друг без друга не можете. Точнее, выживать… Ани, скажи честно, сколько раз ты еще планируешь оказаться при смерти до конца года? Я пустырником запасусь… Или чем покрепче.

Для приличия еще немного поохав и повздыхав, госпожа Пламберри накрыла меня одеялом и ушла в свой кабинет. Андрей присел в кресло рядом с кроватью и стал наблюдать, как я пью воду. Она была приятно-теплой, что после прогулки по снегу несказанно радовало.

На всякий случай, я сжала стакан покрепче. Вдруг Карпову придет в голову и этот отобрать и вылить в раковину? Черт их разберет, эти демонические замашки.

– Я снова обязана вам жизнью. Мой долг растет в геометрической прогрессии, – улыбнулась профессору. – Скоро сможете взять меня в пожизненное рабство и заставить выполнять всю черную работу, какую только придумаете.

Откинувшись на спинку кресла, Карпов в голос рассмеялся. Спорю, ему на ум пришло много вариантов «черной работы». Сейчас, когда он снял хладнокровную маску, лицо профессора проявило следы усталости и бессонной ночи. Ромул не единственный, кто переживал за меня прошлым вечером.

– Вы невероятно сильная, храбрая и упрямая девушка, Анна, – в виде исключения профессор обратился ко мне по имени.

– Если честно… Я просто струсила, – виновато призналась Демону. Уж чем-чем, а героическим подвигом я свой побег не считала.

– Иногда бояться полезно. Но вы не трусиха. Теперь нет, – Карпов посмотрел пристально, без улыбки. – То, что вы сделали – сбежали в метель, выпрыгнули из окна в снег, прошли километр по морозу в туфлях, в тонком платье… Это впечатляет. Другой бы давно сдался, смирился. До города оставалось не так уж много. Будь на вас нормальная одежда, вы бы выбрались из этой передряги без нашей помощи.

Вот ведь врал и не краснел… Никуда бы я не выбралась. Так и осталась бы в поле, припорошенная снежком. Как же глупо было принять величественный Эстер-Хаз за крошечную деревеньку!

– Вы собираетесь вернуть мою палочку? – пробубнила я, пряча глаза в стакане.

– Уже… Вы плохо искали. Я знаю, где вы ее обычно храните, – таинственно ухмыльнулся Карпов. – Дурацкая привычка.

Улыбка его была грустной. С нотками облегчения… Но и вины.

– Крестный неправ.

– Вы о чем?

Он чуть ближе придвинул кресло, оперся о подлокотник и нагнулся ко мне.

– То, что вы меня нашли, не было чудом, – уверенно зашептала я. – Я только сейчас поняла, почему вы не вернулись тогда в Академию, после своей прогулки по заброшенному имению Расковых. С клыком в животе. Вы позволили сохранить им иллюзию тайного убежища. Хотя в этом и не было нужды, раз усадьбой не пользовались. Называйте это как хотите – чутьем, интуицией – то только не удачей.

– Работай оно, это чутье, получше, и я бы не оставил вас одну в ночь свадьбы Джины!

– Ммм…

Кажется, мое мычание вышло слишком мечтательным, потому что Карпов резко откинулся на спинку и отвернулся к окну.

– Вы говорили с ней? – пробормотал минуту спустя.

– С Джиной? Да. Ей очень к лицу новый старый муж, – съехидничала я и, решившись на откровенность, добавила: – И я рада, что это не вы. Поверьте, свадьбы у них жуткие… А какие там балахоны! Вам не пойдет.

Карпов с трудом сдержал улыбку, умудрившись сохранить серьезный вид.

– Я тоже рад этому обстоятельству, но… Цена высоковата.

– Все обошлось.

– Обошлось ли?

Он глянул на меня. Опять пристально, опять виновато. Обреченно как-то. Выражение его лица мне решительно не понравилось.

– Вы не хотите мне рассказать, что именно произошло в том доме? В той… спальне?

Я сглотнула и резко мотнула головой. Нет. Оставлю эти радостные воспоминания при себе.