Глава 29. Побег

Наручники. Господи, какая пошлость!

От возмущения даже боль в щеке на время утихла. Кровь тоже давно остановилась, и я наспех вытерла нос уголком помпезной простыни. Пускай Джина порадуется, мне не жалко.

В том, что Киван вернется и постарается завершить начатое – перед глазами услужливо промелькнули картинки из фильмов, украдкой подсмотренных в детстве, – сомнений не было. Но я не собиралась терпеливо дожидаться психопата-«воздыхателя». Мне не двенадцать лет, чтобы трусливо отсиживаться в шкафу.

Тем более, что подходящего шкафа (а именно, демонического) здесь не было. Как и самого профессора…

Я закрыла глаза и вспомнила невесомый поцелуй. Забавно… Две щеки несли на себе прикосновения совершенно разных людей. Правая горела от удара Кивана. Левая – от скупой, но нежной ласки Андрея.

Хлюпнув от обиды, я перевела взгляд в окно.

Снег заметал пейзаж. Впереди, куда хватало глаз, белело поле, с боков приобнятое хвойным лесом. Вдалеке призрачным светом как будто мерцали огни деревни… Или то был мираж, призванный внушить мне надежду на спасение. Или же просто отблеск луны от снежных сугробов.

Я почти убедила себя, что там, за полем, нет никакого поселения. А если и есть, то до него не меньше пары километров. Удастся сбежать – мигом замерзну, ведь так?

Так… Наверное. С расстояниями у меня беда. Может, тут километр всего? И если бежать очень быстро…

Достаточно ли я для этого упрямая и безрассудная?

Чем дольше я сидела в окровавленных подушках, тем меньше у меня оставалось времени. Киван мог вернуться в любую минуту. Следовало признать, что это не та сказка, в которой принцесса спокойно тоскует в башне и дожидается спасения.

Мой принц не придет. Как, впрочем, и мое чудовище. Тем более, что у них одно лицо на двоих. И ноги, соответственно, тоже.

Если кто и наведается, так только чертов псих, думающий, что может взять все, что пожелает. Но если Судьба оставила за мной право принимать хоть какие-то решения, то первым будет – не позволить рыжему ублюдку сделать то, что задумал. А цена значения уже не имеет.

Я отвернулась от окошка и пристально рассмотрела наручник. На нем не было магического затвора. Обычная человеческая безделушка. Даже не полицейская – металл слишком тонкий, края острые, неудобные. Сущая безделица, но без шпилек в волосах становится серьезной проблемой.

Дернула запястьем. Изголовье не поддалось. А я-то рассчитывала, что оно раскрошится, как стулья внизу.

– Сантариус, значит… – вслух пробормотала я имя ухоженного синеглазого морфа, чтобы получше запомнить. Вдруг выпадет случай отомстить мохнатому гаденышу.

Итак, в Рождество меня похитил (причем в качестве подарка) не кто-нибудь, а Санта! Что-то с моей Судьбой явно не так. Как любила говаривать мама – «шиворот на выворот».

В животе предательски заурчало, и я рассмеялась. Нервно. Одной проблемой больше, одной меньше… Стоило съесть за ужином хоть что-то. Сейчас щекотный взгляд демонических глаз точно не отвлек бы меня от запеченной утки.

На секунду вместо обветшалой спальни мне представилось лицо Андрея. Красивое и задумчивое, с двумя черными агатами, на дне которых полыхал взволнованный костер. Он бы не хотел, чтобы я была слабой.

А еще он непременно наорал бы на меня за идею пробежать километр по снегу в бальных туфельках. Велел бы дожидаться миротворцев и верить в то, что меня ищут – и вот-вот найдут.

Но о моем похищении не узнают раньше утра. И Демон не в курсе сложившейся щекотливой ситуации… Он не знает про Кивана.

Я тряхнула головой, чтобы выкинуть «сдобный» образ из головы. Серьги – подарок лорда – гаденько звякнули в ушах. Свободной рукой я выудила одну из мочки и гневно швырнула на другой край кровати. А потом спохватилась, потянулась и, еле достав, зажала украшение в кулаке и стала рассматривать. Так и есть: не английский замок, а обычный крючок. Который при должном усердии можно и распрямить…

Ладно, «мисс Эншантель». Давай-ка поднапряги нежные пальчики и малиновое желе. Будет весьма символично сбежать от Кивана с помощью его же подарка.

– Да, лорд Кавендиш, я посмела их снять. Простите мою непокорность, – шипела я, выпрямляя зубами тонкие крючки и соединяя «прутики» вместе на манер невидимки. – Я, ваше психопатское высочество, не только в «Эншантели» училась. Но еще прошла курс выживания в богом забытом интернате для трудных богатых подростков. Всего четыре месяца, но не суть…

Рука начинала болеть от сковывавшей запястье железки. Я тряслась в предвкушении, что вот-вот от нее избавлюсь.

– Меня там многому научили. Тому, что ублюдкам вроде вас, считающим себя выше остальных, нужно давать отпор.

Я всунула «невидимку» с чуть разведенными усиками в крошечную скважину замка и принялась вдумчиво покручивать инструмент.

– Что правила нужно нарушать, если это поможет тебе выжить.

Вдох, выдох, еще попытка.

– Что замки нужно открывать, если это поможет тебе сбежать или спрятаться.

Да, непростые наручники. А казались обычной игрушкой. Попробуем еще раз…

– И что топор лучше воровать тогда, когда сторож пьет с миссис Хэзел.

Щелчок. Такой вожделенный, что я чуть не застонала от наслаждения.

Я потерла освобожденное запястье и окинула взглядом смятую постель, изрисованную тут и там алыми пятнами. Будто ребенок с фломастером баловался. Пожалуй, той крови, что уже пролилась на супружеское ложе, более чем достаточно, чтобы Дорохов чувствовал себя молодцом. Остальную оставлю при себе. Пусть даже в замороженном виде.

Стремительно подошла к окну и вгляделась в бескрайнее поле. Нет, это точно огни!

Километр я, наверное, пройду… Не зря же так мучила тело на тренировках! Под этим платьем, неожиданно для меня, прятались довольно крепкие мышцы, спасибо Белинде и Пандоре. Эти две «милые леди» сделали из меня если не воина, то достаточно выносливого марафонца. Госпожа Боулз последние месяцы гоняла меня нещадно, подключая к индивидуальным тренировкам и растяжку, и легкую атлетику.

Да, километр по снегу, даже в туфлях и рваном платье, я пробегу точно. А потом… Нет, конечно, мало шансов, что я обнаружу в том поселении волшебника, готового перенести меня в деревню при Академии. Даже если там есть маги, вряд ли они пишут на домах «Я – чародей, и горжусь этим». Хотя…

Кое-что они все-таки пишут! Ведь я смогу увидеть заговоренный порог. Не перестала же я быть магом без своего жезла?

План есть. Осталось дойти. Точнее, сначала выйти – со второго этажа и незамеченной.

Высокое двустворчатое окно до пола, в которое я разглядывала поле и далекие огоньки, на поверку оказалось дверью и вело на крошечный декоративный балкончик. Я послала луч благодарности архитектору. Это то, что надо.

Когда мы только пришли в имение, Лукас дал несколько распоряжений охранникам. Я успела расслышать, что двух он направил в патруль на улицу, и еще двух оставил внутри дома. Одного я и сейчас видела: он утаптывал ту самую тропинку, что вела к двери в лесу. Патрулировал, точнее. Доходил до дома, разворачивался и шел в чащу… Долго так шел, не оборачиваясь даже. Значит, надо выбрать момент, когда он начнет свой путь к двери.

А вот где второй?

Ладно, выйду на балкон и хорошенько огляжусь.

Проблемы начались уже у оконной рамы – деревянной и облупленной. Не так давно ее открывали, чтобы проветрить комнату, но та все равно шла невероятно туго. Тут нужны были усилия мужика, а то и двух, а то и магов…

Предприняв еще пару попыток и проскулив изощренное ругательство, однажды слышанное от Карпова, я уперлась лбом в раму.

Зараза!

Вот нет на тебя Кивана! Он бы быстро научил покорности…

Вспомнив пахнущего свежими булочками ублюдка, я так остервенело дернула ручку, что отлетела назад и приземлилась пятой точкой на пол. Потому что рама вдруг соизволила поддаться. Испугалась? Вот и я боюсь.

Бороться с нашими общими страхами будем позже, а пока…

Вот черт!

Едва выглянув за стеклянную дверцу, я мигом отшатнулась обратно. Под балконом вели оживленный спор два мага.

Черт! Два! Непослушные какие… Лукас же велел второму идти в дом. Ух!

Если бы они так не орали, точно услышали бы скрип застарелой деревянной рамы. Я ее еле отодрала. Но они были увлечены своей, весьма щекотливой беседой.

– Да есть у нее любовник! Станет такая со стариком… – яростно уверят первый.

– А для кого мы кровать перетряхивали?

– Ну если разок только, для завершения ритуала. А потом, коль еще нету, как пить дать, заведет. А то и двоих…

– Надеешься, что тебя? – загоготал тот, у которого голос побасистее.

– А что нет? Уверен, она горяча, как шкварка на сковороде, – скользко и как-то гаденько заявил первый.

– Ты, брат, романтик! – еще пуще рассмеялся второй и зашуршал какой-то фольгой, а затем чем-то звякнул. – Будешь?

– Стой, не здесь. Жозеф увидит, Кавендишам настучит. За дом пошли. Лукрешку помянем.

– Да, жаль, нормальная леди была. Но уж больно не в себе. Она раз мне такое выдала, я месяц заснуть не мог…

Голоса поспешно отдалялись вместе с хозяевами. Я высунула нос в сторону тропы – первый охранник как раз развернулся и начал путь к заговоренной дверце. И этот шанс я упускать не собиралась. Даже если расшибусь – сугробы под балконом только казались пушистыми, – своим телом я предпочитаю распоряжаться самостоятельно.

Последний раз я вылезала из окна в двенадцать лет. К Вив, поиграть в приставку. И тогда на мне были кроссовки, а не бальные туфельки… Да и пижамные штаны – поудобнее атласного подола. Хотя Киван облегчил мне жизнь, порвав ткань и организовав разрез.

В фильмах, которые успела посмотреть в детстве, героиня непременно была бы смелой, находчивой и придумала бы более красивое решение. Не грозящее ей обморожением третьей степени. Соблазнила бы охранника, огрела его стулом, вытащила из кармана ключи от внедорожника и добралась до ближайшего населенного пункта.

Да, героиня из меня – так себе. Любовного романа не вышло, а от приключений веет терпким духом идиотизма (хотя в программке заявлен «авантюризм»). Поэтому мой персональный сюжетный поворот будет очень глупым и смертельно опасным. Ведь я не персонаж комиксов. А на девственно чистой, заснеженной, не тронутой ни шинами, ни подошвами лужайке не стоит полноприводный джип. И кто бы стал тратить деньги на билеты на кино про меня?

Я бы и сама не стала. Насмотрелась в кошмарах, если честно.

В полностью лишенном грации акробатическом пируэте я перекувыркнулась через перила – в платье по-другому не получалось, – и полетела лицом в сугроб. Тело мгновенно сковало холодом, одежда намокла. Оставалось лишь утешать себя, что я, словно кошка, приземлилась на все четыре лапы. И лицо.

Но, поскольку место, где отметился Киван, до сих пор горело, то от встречи с холодом боль даже поутихла. Я торопливо – пока ноги еще шевелились, – побежала прочь от адского пристанища психопатов.

Огни деревни смотрелись манящим миражом. Мерцали, уплывали волной за горизонт и снова появлялись… Наверное, виной тому был снег, который так некстати посыпался с неба крупными хлопьями.

А может, и кстати. Ведь рано или поздно первый охранник пойдет в обратную сторону, и будет полным идиотом, если не заметит отдаляющееся алое пятно размером с меня.

Все! Ровным счетом все мои проблемы из-за красных платьев!

Но в метели опознать беглянку будет труднее, да и велик шанс, что Жозеф наденет капюшон и ограничит себе обзор. Иначе зачем им такие практичные балахоны, если в непогоду не использовать?

Довольно быстро хлопья облепили влажную юбку и волосы, превратив меня в весьма изысканную снежную бабу. С почерневшими ногтями и локонами, уложенными теперь не «голливудскими волнами», а «сибирскими сосульками».

Теперь-то соседка по «Эншантели» не заикнулась бы о том, и чего это я такая «примороженная»? А вот того… Сама бы прошлась в тонких бальных тканевых туфельках, мокрых, ледяных и соскальзывающих с ноги, по неутоптанному рыхлому снегу. Шурша и похрустывая заиндевелым подолом. Позади меня оставалась этакая «взлетная полоса», но петлять зайцем и заметать следы не было никаких сил.

Их, если честно, ни на что не было. Потому что я как-то слишком быстро замерзла.

А еще не давала покоя мысль о лавасилисках, которые, если верить животу Карпова, бродят где-то вокруг прежнего имения Расковых. В том, что это было именно оно, я почти не сомневалась.

Значит, вот вы какие, Дебри. Пристанище волшебных тварей, оплот европейского магического Заповедника, сосредоточение сияющей материи, питающей Эстер-Хаз…

Стоп!

Если я сейчас бреду по окраине Румынских Дебрей, значит, впереди и не деревня вовсе… А самый настоящий Эстер-Хаз! Город-мечта. На секунду я обрадовалась, а затем испугалась…

Потому что те огни едва-едва светились. Я-то надеялась, что это маленькие домишки какого-нибудь забытого поселка… Но уж точно не целая столица всего волшебного сообщества, с башнями, скребущими небеса под куполом-неведимером! Следовательно, они, эти манящие огоньки, гораздо дальше, чем в километре. Намного, намного дальше…

Так вот, почему они мерцают и кажутся миражом. Защитный купол! Они видны только магам, и то, если вглядеться пристально. Все так же, как с зачарованными порогами. Чары заметит лишь внимательный.

Довольно быстро имение Расковых скрылось за снежной пеленой. Вьюга его будто слизнула с пейзажа за ненадобностью: вот дом стоял, а вот его нет… Что ж, вернуться, при всем желании, я тоже уже не смогу – попросту не найду дороги. Поле, лес, Луна и манящие огоньки вдали – вот и все мои ориентиры.

Холод вцепился в меня, словно торгаш на турецком базаре. Крепко держал за локоток и даже не думал отпустить, пока не получит желаемое. Сегодня первым лотом стояла моя жизнь.

Кожа в лунном свете казалась серебряно-сизой. Туфли покрылись корочкой и начали жалобно поскрипывать. Сколько я уже прошла? Километр? Меньше? Больше? Я совсем запуталась в этой снежной круговерти.

Заледеневшая спина уловила на себе чей-то взгляд. Я оглянулась и увидела вдали черное пятно. Оно медленно, но настойчиво увеличивалось в размерах. Кто-то шел за мной… Но кто? Охранник Жозеф?

Фантазия услужливо подыграла и дорисовала знакомый силуэт в черном пальто, но я сбросила наваждение. Уж кого-кого, а Демона здесь оказаться не могло. Либо меня догоняют похитители, либо от мороза начались галлюцинации. Неизвестно, что хуже.

Тряхнув волосами, я стремительно пошла дальше, но ноги в тонких туфельках повиновались неохотно. До спасительных огней Эстер-Хаза было все так же далеко… Я закоченела, устала, проголодалась и хотела спать. Рваная юбка липла к ногам. Сознание путалось, веки тяжелели.

– Мы молодцы, – бормотала я своим хрустящим туфлям. – В любом случае, так лучше. Правильнее.

Жаль, у меня нет ламбикура. Я бы вызвала его внутренним воплем и попросила принести чашку горячего кофе.

Да уж, гениально. Не палочку, не пальто, не сапоги, не самого скверного парня на планете… Кофе. Без него голова не работала, и что-то лучшее я придумать не могла – замкнутый круг.

Я посмотрела на бледный месяц, свесившийся с неба прямо над головой и наблюдавший за моими мучениями. Что он обо мне думал? Что я храбрая и сильная? Или глупая, своевольная и упертая?

Глаза слипались все сильнее, черная муть захватывала сознание в плен… Мне следовало признать поражение: дальше я не пойду.

Не в силах больше стоять на ногах, я побежденно охнула и опустилась спиной на пушистый снег. Продолжила глядеть на земной спутник, мерцающий в величественной тишине. Как красиво!

Здесь было неплохо. Гораздо лучше, чем в той роскошной спальне с наручниками и окровавленной подушкой. Я прикрыла глаза и втянула морозный воздух.

Мне нравился запах снега – чистый и настоящий. Правдивый. И сейчас он честно говорил мне, что сегодня одной дестинкой на планете станет меньше. Невелика беда. Никто и не заметит.

Вдруг что-то теплое и тяжелое упало сверху на меня.

Усилием воли приподняв веки, я увидела лицо. Обеспокоенные черные глаза, темные влажные волосы в обрамлении кружащихся белых снежинок, взволнованно шевелящиеся губы… Он был похож на ангела, а может, являлся им на самом деле. В конце концов, я ведь умирала.

Я не слышала голоса, думаю, фантазия перед смертью решила показать мне немое кино. Конечно, он был ненастоящим. Мираж посреди снежной пустыни. Я это знала точно, но все равно улыбнулась мужчине заледеневшими губами.

– Ан-н-д-дрей…

Впервые в жизни назвала его по имени, ведь сейчас это не имело значения. Умирая, я могла позволить себе каплю фамильярности. И, поскольку он был ненастоящим, то не смог бы отправить меня во второй подвал или скормить троллям.

Знакомые губы на миг окрасились улыбкой и что-то пробормотали. Я снова ничего не расслышала, но как будто смогла прочитать: «Владимирович». Демон оказался не только вымышленным, но еще и занудным. Воображение создало излишне реалистичного персонажа. Поэтому покорно согласилась:

– Вл-лад-димирович…

Он приподнялся, совершил какие-то манипуляции со своей одеждой. Затем аккуратно, как вазу из тонкого хрусталя, приподнял меня и переложил на пальто. Укутал с боков теплой тканью. А потом снова по-свойски улегся сверху и прижал к себе так крепко, что, будь я той вазой, вмиг бы раскололась на сотню кусочков.

В голове с ледяным звоном колотилась только одна мысль. Лишь бы не отпускал. Никогда-никогда. Никогда…

Ненастоящий Карпов озабоченно гладил меня по лицу, грел щеки в шершавых ладонях и все бормотал, бормотал… В голове гудело, звука не было. Но почти уверена, что суть его взволнованной тирады сводилась к тому, что я беспросветная идиотка.

Андрей провел пальцем по скуле, и ее обожгло знакомой болью. Я поморщилась. Наверняка там роскошный синяк. Да и не уверена, что я стерла всю кровь простыней и сугробом. Вид у меня был малопривлекательный.

Я же не могла насмотреться на эти черные глаза. Не хотела с ними расставаться, и потому снова и снова поднимала смыкающиеся веки. Потом мой взгляд упал на его губы, которые так часто кривились в язвительной усмешке. Но сейчас они не улыбались, а что-то настороженно спрашивали, хоть и выглядели по-прежнему манящими. Видимо, мне уже не вспомнить, какие они на вкус. Хотя…

– Вы – самая классная предсмертная галлюцинация в мире, – собравшись с духом, пробормотала я воображаемому Демону. – А если еще и поцелуете, то умирать мне будет гораздо приятнее.

Последние слова вышли совсем тихими, потому что мысли слиплись в снежный ком. Веки окончательно сомкнулись, и к сознанию подступила чернота.

***

На губах вспыхнуло пламя.

Крошечный щекотный огонек в секунду разросся пожаром. Кожу закололо, защипало, а затем накрыло кипящей волной. Лишь приоткрыв глаза поняла, что к ней прикасаются горячие губы, неся с собой все тепло вселенной.

Мягкие пальцы ласково водили по моему лицу, убирая с него мокрые пряди волос, открывая щеки, лоб, виски для новых сладких поцелуев. Андрей не успокоился, пока не согрел каждый обледеневший сантиметр своим теплым ртом. И только потом вернулся к губам, которые только того и ждали, готовые ответить.

Мы целовались жадно, пьяно, одурманивающе глубоко, совсем не думая о том, насколько пристойно и изысканно это выглядит со стороны. Словно два подростка, впервые сбежавшие из-под родительского надзора на задний ряд ночного кинозала. Луна, единственная свидетельница, согласилась прикрыть глаза.

Ладони Андрея светились странной синевой. Изредка отрываясь от меня, он что-то бормотал, и там, где прикасался, кожа мгновенно согревалась. Его пальцы разносили по телу мелкие, щекотные электрические разряды, волнуя и обжигая. Шероховатая ладонь отметилась огненной печатью на ребрах, на животе и, наконец, нырнула в разрез юбки и сладко сжала бедро. Я бы ахнула от восторга, но рот был совершенно занят и не хотел отвлекаться на такие мелочи.

Можно было соврать, что я настолько задубела, что почти ничего не замечала, вот только… Из-за электрических импульсов все чувствовалось даже ярче. Живее. Тело отвечало на грубую, торопливую ласку, выгибалось, льнуло к мужчине. Я остро нуждалась в тепле моего чудовища. Во всех чертовых смыслах.

Пошевелила пальцами – кажется, я вернула контроль над руками, – и тут же запустила ладонь в темные волосы, блестящие от влаги и припорошенные невесомым снегом.

Андрей целовал алчно, надрывно. Будто годами бродил по пустыне, изнывая от жажды, и, наконец, набрел на живительный источник. Мои легкие окончательно забыли, что умеют дышать ровно и спокойно. В животе скручивались мучительно-сладкие морские узлы, бросая тело то в жар, то в дрожь.

Внутри разгорался вулкан. Он жег меня, облизывал пламенем, требовал выпустить огонь наружу. Заставлял меня теснее прижиматься к умному, сильному, крепкому демоническому телу, пожертвовавшему пальто и оставшемуся в одной тонкой рубашке. Но непохоже было, что он мерзнет…

Не представляю, сколько длился наш бесконечный поцелуй. Пять минут? Полчаса? Мир застыл в куске белого янтаря, готовый ждать столько, сколько потребуется… А требовалось мне много, очень много. В качестве компенсации от Судьбы за все душевные и физические страдания, случившееся по ее недосмотру.

Хотелось рассказать Андрею, что я влюбилась, как последняя дурочка. Так глупо и беспросветно умеют только Милые Леди с малиновым желе в ухоженных головках. Прав он был на мой счет. Заставить бы еще голос подчиниться… Нет, ничего не вышло. Я лишь напряженно, внимательно вглядывалась в красивое лицо, пытаясь запомнить каждую черточку.

Острые скулы, виртуозно взлетающие брови, жесткие волосы… А какие глаза! Мутноватый обсидиан, потемневший от страсти и волнения.

Сознание никак не могло определиться, то ли передо мной крайне умелый глюк, то ли Карпов настоящий… Но все говорило в пользу первой версии. Наверняка я лежу сейчас в сугробе совсем одна, плавно коченею и брежу… О том, чему случиться – не Судьба.

Резко накатившая слабость сковала мышцы. Губы перестали подчиняться. Ресницы дрогнули, веки сомкнулись. Тело снова окутало холодом, и я даже не заметила, как рука оторвалась от горячего затылка и упала на снег.

Нестерпимо захотелось спать.