Глава 37

Я проснулась, ощущая себя невероятно отдохнувшей и спокойной. Мне кажется, что так хорошо я еще никогда не спала. Не было никаких тревожных мыслей и воспоминаний, сочащихся сквозь сон. Было просто чувство полной безопасности и уютного мужского тепла рядом.

С удовольствием потянувшись, я открыла глаза и тут же наткнулась на хитрый взгляд Ловчего. В нем отражалось так много всего: доброта и забота, интерес и страсть.

— Хорошо спала? — спросил он тягучим бархатным голосом, оглаживая ладонью мое обнаженное тело.

Я лишь угукнула в ответ, боясь нарушить этот чудесный момент.

Но все же, я должна была.

— Можно мне в душ?

— Нет, — хитро улыбнулся мужчина. — Не будем беспокоить пока твою спинку.

Я тут же вспомнила о наличии шва на пояснице и специально прислушалась к своим ощущениям.

Мне больно? Кажется, нет. Но ведь должно же быть больно? Или все же немножко есть?

— Отдыхай и не вертись, — Ловчий провел подушечкой большого пальца по моим губам. — Я сварю кофе. Встанешь только с моего разрешения.

Я подавилась негодующим смешком:

— А если мне… надо?

— Все, что надо будешь делать в моем присутствии, — Ловчий хищно оскалился. — Ты у меня девочка — себе на уме, так что доверия тебе никакого.

Я улыбнулась, ни капли не обиженная его словами. Мне нравилось, что Ловчий умел так прямолинейно излагать свою позицию. Не подбирая слов. Но при этом его грубость всегда звучала обаятельно и с ноткой заботы обо мне. Хотя нередко его высказывания даже пугали.

Ловчий надел домашние шорты и пошел на кухню, заставляя меня залюбоваться его сильной широкой спиной.

Я только было собралась подремать еще пять минуток, как мой мобильный сверкнул лампочкой, оповещая о новом уведомлении.

«12:00. На пирсе. Сегодня».

Сообщение было отправлено с неизвестного номера, но я сразу поняла, что оно от Оганесяна. Он не побоялся открытым текстом сообщить место и время встречи, потому что «На пирсе» — понятие очень растяжимое — мало ли сколько пирсов в городе. И лишь немногие знали, что «Пирс» — это недостроенный мост на окраине города.

Взглянув на часы, я аж подпрыгнула — одиннадцать дня. У меня всего час, чтобы добраться до места!

— Эй! — выкрикнула я, подрываясь с кровати. — Я встаю! Мне надо бежать!

Ловчий молча зашел в спальню и стал пристально следить за тем, как я одеваюсь. Между делом он взял мой телефон, разблокировал его и прочитал сообщение.

— Откуда ты знаешь мой пароль? — рассердилась я, хотя мне все равно было нечего скрывать.

— Я наблюдательный, — мужчина принялся набирать сообщение теперь со своего мобильного. — Сядь.

Я послушно уселась рядом с ним.

— Ничего не бойся, — мужчина взял мои тонкие кисти в свои ладони. — Ты под надежной защитой. Даже в окружении Оганесяна. И это… не вздумай показывать ему свое «доказательство».

— Почему? — насторожилась я.

— Его просто нет, — Ловчий крепче сжал мои руки, предугадывая эмоциональный взрыв.

— Нет?! — я повысила голос. — Ты не резал меня?!

— Нет, конечно. Просто обколол анестезией.

— Да ты… — в отчаянии я не могла подобрать подходящее слово. — Зачем нужно было устраивать весь этот спектакль?!

— Ты была настроена слишком решительно, — Ловчему даже нравилось мое негодование. — Я понимал, что ты все равно это сделаешь. Либо сама, либо попросишь кого-то. Этого нельзя было допустить.

— Отпусти! — моя агрессия уже выливалась через край. — Я больше никогда тебя ни о чем не попрошу! Ничего не скажу! Я больше не буду твоей шестеркой!

Внезапно Ловчий повалил меня на кровать, накрывая своим телом и блокируя мне возможность дышать.

Забившись под его мощным телом, я прохрипела что-то невнятное, но быстро выбилась из сил.

— А кого я сейчас тут накажу? — Ловчий смял мою грудь под футболкой. — В этот раз я привяжу тебя к кровати понадежней.

— Надо… идти! — задыхаясь выдавила из себя.

— А извиниться? — мужчина нагло прохаживался руками по моему телу, вызывая естественное возбуждение.

После его слов хотелось врезать ему коленом в пах, но вместо этого я обхватила ногами его талию и прижалась губами к его губам. Мой поцелуй был более чем смелый. Я страстно отдавала ему всю агрессию, втайне желая навсегда остаться в объятьях этого невозможного мужчины. Ловчий же с удовольствием принимал мое поражение, продолжая ласкать мое тело.

Но надо идти!

Выдохнув остатки воздуха, я прервала поцелуй и жалобно уставилась в глаза мужчины.

— Доверься мне, — проговорил он тяжелым шепотом. — И помни: вы все играете в мою игру. Никто не сделает тебе больно, даже я. Даже если ты меня об этом просишь. Поняла?

Я кивнула и позволила мужчине отлепить меня от матраса.

Ровно в полдень я села в салон машины Оганесяна. Сам Оганесян сидел на пассажирском сиденье и как обычно сыпал то похабными, то жестокими шутками. Я же оказалась зажатой между двумя мужчинами на заднем сиденье. Они оба никак не реагировали на меня, даже когда я, окончательно осмелев от долгой дороги, решила вытянуть ноги и полулежа развалиться на сиденье.

Наконец мы приехали… в лес. И здесь мое сердце рухнуло в пятки.

Лес — это плохо! Они убьют меня! За одно вранье с операцией убьют!

— На выход, Мяточка, — оскалился Оганесян золотыми зубами. — Теперь поговорим как следует.