Глава 14

– Ой, всё! – хохочет и возмущается Яська. – У меня от твоей довольной мордашки скулы сводит. – Отстань, – отмахиваюсь от подруги. Я уже дома. Завтра Рождество, а сегодня мы собрались с девочками, чтобы посидеть вместе и встретить наступивший год в привычной компании. Машки только нет, и это немного нервирует. – Ну что «отстань», – не унимается Яська. – Ты себя видела? Как ты там говорила на нас со Стальновым? От вас фонит сексом! Вот, от тебя не просто фонит, он летает вокруг тебя видимым шлейфом. Я прямо вижу этих маленьких Черноборчиков, которые сверкают своими прелестями. От этих слов подруги я уже не могу сдержать смех. Мы просто ржём. А память так и подкидывает мои новогодние секс-каникулы. Я столько не трахалась, не занималась сексом, не делала минет и не получала свои дозы вылизываний… никогда! Давида будто подменили. Все эти дни это был совершенно другой человек. Не тот, что целенаправленно делал мне нервы три года. Я тонула в нём, задыхалась, и мне мало. Последние два дня я заставляла себя говорить ему, что хочу домой и устала. А он только и делал, что каждый раз находил новый способ заткнуть меня. А сегодня ночью я не смогла уснуть. Вчера поздно вечером он привёз меня домой и уехал, а я вошла в свою идеальную, но такую холодную квартиру, от которой кайфовала, и будто попала в отдельную вселенную, где пусто, одиноко и тихо. – Ты мне скажи, как Стальнов тебя отпустил? Да ещё и одну, – успокоившись, спрашиваю у Яси. – Никак, – пожимает она плечами. – Он сейчас в моей квартире, ждёт, когда я позвоню и скажу, что всё, я нагулялась. – Он больной, – я даже не спросила. Просто констатировала. – А мартышки твои? – У папы, – улыбнулась Яся. – Девочки сказали, что не хотят нам мешать. И пока есть ещё возможность, побудут у дедушки. – Они у тебя самые лучшие, – улыбнулась я тепло. – Я знаю, – кивает Яся. – Блин, ну где Маша? Я волнуюсь за неё. – Она мне только сообщения писала эти дни. Хотя я тоже звонила ей, только дважды, – сказала Ясе и отставила тарелку с нарезанными овощами. – Ты ещё и звонить успевала? – снова заводится Яська. – Только не говори, что Чернобор скорострел. Не разочаровывай меня, – хохочет она, вспоминая мои же слова. – Не работает, – отвечаю ей довольно. – Я первая это придумала. – Не признаешься? – Яська смотрит на меня сощурившись. – Нет, – говорю уверенно. – Есть то, что хочется хранить только для себя. Мы замолкаем, но, глядя на подругу и её довольное лицо, я понимаю, что она согласна со мной. У каждой из нас есть то, что мы не понесём даже самым близким. Яся это прошла, а я… Смотрю на довольную Макарову и думаю, что если у неё вышло, то, может, и у меня выйдет. Есть небольшая проблема: я не умею просить. Не умею быть покорной. Не умею быть послушной. Я когда-то прошла этот этап, а потом вырвала, вырезала, выжгла из себя все эти качества. Для меня сейчас подчиниться кому-то – это смерти подобно. Всё, что со мной происходит, и даже все наши эксперименты в сексе с Давидом – это только потому, что я хотела, я позволила, и я, такая плохая эгоистка, сама хотела его не меньше. Сейчас я могу в этом признаться. Стоя дома, на своей кухне, в уютном молчании рядом с одной из моих близких подруг. Но что-то всё равно меняется во мне. За все эти дни Давид столько раз просил сказать, что я его, что где-то на подкорке что-то сбоит. В дверь звонят, и я бегу открывать в надежде, что это Маша. Хочу надеяться, что её отпуск с мужем был счастливым, и он обрадовался её приезду с детьми, но внутренний голос смеётся надо мной совсем неискренне и с горечью. Открываю дверь и застываю. Маша смотрит на меня потерянным взглядом. И если губы улыбаются, то в глазах ничего. Но самое удивительно, что за её спиной стоит мужчина. Выше её на голову, да и плечах раза в два пошире будет. Если сравнить его с Чернобором или Стальновым, то они ему уступают в комплекции. Взгляд прямой, и даже улыбка только формальность. – Маш, – смотрю на подругу, которая только сейчас, вероятно, понимает, что дверь открыта. – Никуля, привет, моя дорогая, – она делает шаг ко мне и сжимает в объятиях. Маша подрагивает, и это только добавляет волнения. – Это, – она разворачивается к мужчине, – мой босс. Он любезно подвёз меня к тебе. – А у босса нет языка? – за моей спиной раздаётся напряжённый голос Яси. – Здравствуйте, дамы, – мужчина произносит приятным низким голосом, делает шаг к нам, но в квартиру не заходит. – Мария немного расстроена, но всё поправимо. Я надеюсь, вы сможете её развеселить, – он вроде и улыбается, но как-то холодно, пока он обращается к Маше. – Маш, я заеду за тобой через два часа. На этом он разворачивается и уходит, а мы так и стоим втроём, охреневшие и онемевшие. – Маша, а дети где? – спрашивает Яся, когда мы уже даже шагов его не слышим. – Дома с соседкой остались, – говорит Маша тихо. – Я так понимаю, сюрприз удался, – я уже не спрашиваю. – Ага, – кивает Маша. Сама подходит к двери, закрывает её и, развернувшись к нам, уже тихо добавляет. – И я не знаю, плакать мне или радоваться. – Предлагаю начать плакать, а потом вместе порадуемся, – предлагает Яся и, подхватив Машу под руку, уводит в гостиную. Смотрю им вслед, а у самой в груди зарождается желание улечься под бочок к Чернобору. Это плохо, это очень плохо, Ника. Нельзя так привыкать к нему. Нельзя пускать его в себя. Но кто бы знал, как это останавливать, если он уже лезет, не видя преград.