Глава 23

*** Сижу за столиком среди кучи туристов и смотрю на неё. Башка отказывается варить нормально, а грудь стягивает болью. Не дышал без неё. Сдыхал все эти месяцы. Я, как конченый маньяк, начал следить за Стальновым и Ярославой. Даже Маше, одной из подруг Ники, умудрился оставить программу, но вот с ней и прокололся. Кто же знал, что у взрослой бабы может быть такой серьёзный покровитель? И сейчас смотрю на Дикую и слюной исхожу. Она в огромной шляпе, что прячет лицо от солнца, очки и в руках журнал. На столе огромный десерт, и я смотрю, как она жуёт каждый кусочек, и наслаждаюсь видом. У Стальнова родилась дочь, и на радостях или умышленно, но он признался мне, где искать Нику. Поднимаюсь с места и только хочу сделать шаг, как замечаю возле нее какого хрена черножопого. Он подаёт ей руку, и она улыбается ему, поднимаясь, и придерживает огромный живот. Как можно получить смертельный удар? Вот так! Смотрю и понимаю, что даже дышать не могу. Воздух просто не проходит в лёгкие, а перед глазами пелена. Сука, какая же сука! Убить её прямо здесь? Выхожу на свет из тени уличного кафе и не могу отвести взгляд от руки этого урода на талии Ники. Перехожу дорогу и чуть не попадаю под колёса. Сигнал клаксона приводит в чувства, но тут я замечаю, что Дикая остановилась и смотрит на меня. Под очками не видно её глаз, но её быстро поднимающаяся и опускающаяся грудь, а ещё руки на животе, будто спрятать пытается, выдают её. – Теряешь хватку, Дикая, – подхожу почти вплотную и заглядываю под полы шляпы, склоняя голову. – Кто сказал? – хрипло спрашивает она. Ни «как я узнал», ни «зачем приехал». Даже обидно, но адреналина и так дохрена в крови. – Молодой папаша, – отвечаю я и понимаю, что, если этот хрен не уберёт руку со спины Дикой, я её сломаю. – Марио, спасибо за помощь, но я дальше сама, – отвечает Дикая на таком идеальном английском, что мне даже завидно. Радует, что понимаю её. – Но Ники, я же обещал тётушке, что пригляжу за тобой, – вот же сука непонятливый. – Скажи ему, что я его сейчас в реанимацию отправлю, если не съебётся, – рычу я, на что получаю только вздёрнутый подбородок и даже сквозь её очки чувствую, как ему обожгло холодом. – Я тебе позвоню, как освобожусь, – отвечает спокойно Ника и даже улыбается ему. Блядь! Она ему улыбается, а на меня смотрит, как на зверя. Мужик отходит от нас, постоянно оглядываясь, а мы всё так же стоим на месте. Смотрю на неё и пытаюсь надышаться, насмотреться. Она стала ещё красивее. Ещё сексуальнее. Никогда не понимал мужиков, которые называли беременных баб красавицами. Где же там красота могла быть? А сейчас… я слюной давлюсь от вида Дикой. – Что тебе нужно, Давид? – снова вопрос. – По всей видимости, я даже улыбки не заслужил, – говорю, даже не спрашиваю я. Ника сильнее закутывает живот в накидку, а меня пробирает дрожью до костей. – Мой? – киваю на него. – Мой! – слишком резко и быстро отвечает Дикая. – Он только мой. А кто отец – неважно. – А отца это устраивает? – горечь ядом растекается по горлу, и хочется орать. Скрутить её, засунуть в машину и увезти домой. Запереть и больше даже миру не показывать. – Мне всё равно, – отвечает Дикая, а голос срывается. – Ой! – резко сгибается и прижимает обе руки к животу. – Что? Ника, что?! – срываюсь я, быстро притягивая её к себе, и осматриваюсь в поисках места, куда присесть. – Скажи мне, где болит. – Убери руки, – шипит Дикая дрожащим голосом. – Не прикасайся… ой, – уже выдыхает она. Подхватываю ей на руки и несу к своей тачке. Она что-то шипит, по щекам текут слёзы, но мне насрать. Усаживаю её на переднее сиденье и быстро прыгаю за руль. – Куда везти? Где здесь больница? – сам себя не узнаю, но понимаю, что я сейчас сам здесь кончусь. – Не нужно меня никуда везти, – медленно дышит Ника. – Тихо, мой маленький, тихо, – Ника гладит живот и тихо шепчет. – Всё хорошо. Я не буду нервничать, обещаю, – добавляет она, а я смотрю, как у неё с одной стороны через полупрозрачную ткань выпирает уголком кожа живота. Рука сама тянется к Дикой. Я кладу её на охренительно твёрдый живот и сразу же получаю удар по руке. – Охренеть, – выдыхаю я. – Убери руку, – хрипит Дикая. – Чернобор! – О нет, – выдыхаю я. – Я больше ничего не уберу. Ты моя, Дикая, – говорю уверенно, поднимаю на неё взгляд и скидываю шляпу, отбрасывая ту назад, очки уходят туда же. – Ты моя! Снаружи и внутри. – Ты ошибаешься, Чернобор, – отвечает она. Голос дрожит, на глазах слёзы. – Ты сам выбрал путь. Ты сам решил, что можно поиграть. Я тоже поиграла. Каждый получил, что заслужил. – И где же твоя холодная, даже ледяная броня, Дикая? – склоняюсь к ней ближе, не сводя взгляда с лица. – Где уверенность в голосе? Почему я тебе не верю? – Убрал от меня руки и проваливай, – всхлипнула Ника, а у меня снова сердце удар пропустило, потому что получил ещё один в ладонь. Ника машинально накрыла мою руку. – Так ты меня держишь, не я, – выдохнул ей в губы, наслаждаясь её запахам. Сходя с ума и теряя последние остатки самообладания от неё. – Уходи, – прошептала Дикая зажмуриваясь. – Просто исчезни. Зачем ты вообще появился в моей жизни? – Я урод, Дикая, – начал говорить, чего даже не собирался. – Мудак, козёл, сволочь, ну и дальше по списку. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Хочешь, я башку себе прострелю ради тебя? Скажи мне, – смотрю на неё на полном серьёзе, а в этих, самых желанных, глазах страх. Хочу услышать её голос. Хочу, чтобы она сама выбрала. Я не смог без неё. Бухал, дрался, строил всех и каждого, чуть не грохнул Камневых, Стальнова, снова всех, блядь. Я даже ездил к шлюхам. Смотрел на них, и ни на одну не встал. – Скажи! – давлю я, сам понимая, что если снова погонит, то кто-то умрёт.