Глава 29

*** – Выходи, Никуля, – голос Камнева звучит как сквозь вату. Боль по телу разливается слишком быстро, а ещё слабость. Сука, слишком сильно ранил. Во рту собирается привкус крови, но дышится свободно, значит, лёгкие не задел. Да, Чернобор, у тебя было всё, но в бочину ещё не стреляли. Ботинки Камнева слишком грязные. Тварина, как же он пролез? – Ника-а-а! – орёт он, а мне в голову упирается холодный ствол. Хмыкаю, зажимая бок, бросаю взгляд в сторону дома и вижу Нику в окне. Не плачь, хочу крикнуть. Нельзя же. А эта Дикарка колотит по стеклу ладошками. Одно радует, она не выйдет из дома. Дверь я запер и ключ быстрее сожру, чем отдам. – Дава, неужели тебе так нужна эта сука, что ты готов сдохнуть ради неё? – спрашивает этот больной урод. Интересно одно, какого хера охрана не среагировала. Или это была подстава? – А ты готов, Маратик? – поднимаю голову и смотрю на эту мразь. Ещё один выстрел, и я еле успеваю сдержать крик. Прокусываю губу насквозь, а рука повисает плетью. – Да ты у нас крепкий орешек, – хохочет Марат. – Ты знаешь, мне даже интересно теперь, сколько ты выдержишь пуль. Делает шаг назад. Встряхиваю головой, прогоняя желание грохнуться без сознания. Нет! Не имею права. Вижу, как Ника сползает по стеклу. Упираясь руками и рыдая. – Не плачь, – выдыхаю я и пытаюсь улыбнуться. – Что? Ты что-то сказал? – Марат подходит, но удар по лицу приводит в себя намного лучше, чем моё медленное моргание. Спасибо ему сказать, что ли? Опираюсь здоровой рукой в землю и снова поднимаюсь. Двигаться быстро нельзя, но и дальше меня он не пройдёт. – Ты смотри, какой, – снова мерзко ржёт Марат. – А Вовка мне всё говорил, что ты слабак. Вот бы он удивился. – Ты же не уйдёшь отсюда, – сплёвываю кровь на землю и смотрю на Марата уверенно. – Слушай, а ты и правда больной, – хмыкает он. – Сейчас это ты прострелен уже дважды. И среди нас двоих быстрее сдохнешь ты, – Марат склоняется и мне в лицо снова орёт. – Ника, выходи! Поедешь со мной! – разгибается, выстреливает в воздух и идёт к двери. – Нет! – вырывается из меня, когда он выстреливает в дверь, но пуля только отрикошетила. – Да ты продуманный! – орёт Марат, а я поднимаюсь с колен. Если сегодня и сдохну, то только вместе с ним! Эта сука не будет ходить по земле с моим сыном. На меня направляется пистолет. – Ника, выбирай! – орёт в сторону дома. – В голову или в сердце. Куда его грохнуть? – спрашивает этот конченый. – Я тебе даже разрешу видеться с твоим отпрыском, если ты выберешь и выйдешь сама. – Сосать ты будешь, Маратик, – скалюсь я, – а не женщину тебе мою и сына. – Даже сы-ы-ын, – тянет Камнев, и в его глазах пробегает бешенство. – Тогда и его грохну. Мне такие проблемы не нужны. А Нику буду трахать и в рот, и жопу. – Сука! – рычу я и делаю несколько шагов, но новый выстрел и боль в ноге роняют на землю. – Ну и что ты сделаешь, Давидик? – орёт эта тварь. – Подыхаешь в грязи, как и вся твоя гнилая семейка, – он подходит ближе и бьёт в бочину, выключая меня. – А знаешь, кто сдал тебя? – голос Марата действует сейчас покруче нашатыря. – Твой дружок, – хохочет Камнев. – Которого ты защищал, а он имел тебя. И тёлок твоих всех имел, потому что тебе только лучшие доставались. А потом всех их грохал. Осознание сказанного доходит не сразу. Но как только я понимаю, о ком говорит Марат, понимаю, что совершил ошибку, отпустив тогда Гарика. – Зови Дикую, Дава, и я вызову тебе медиков. Охрану всю положил, да и хлюпенькие они у вас здесь оказались, – ржёт Марат. Нельзя верить никому. Камнев-старший слово дал и сам же его нарушил. Гарик, мразь, жил всю жизнь рядом и плевал в колодезь, с которого пил. – Зови, Дава, иначе я её сожгу, но эта сука шикарная не достанется никому. Пусть лучше сгорит, но чтобы и духа её не осталось, – орёт Марат. Откуда силы берутся, понятия не имею, но рожа Марата ложится рядом и как раз в камень бордюра. Хрип вперемешку с ором радует моё уплывающее сознание. Слишком много крови потерял. Ещё один удар в бочину, и снова темнеет в глазах, а сердце пропускает удары. – Марат! – голос Ники, холодный как сталь, отрезвляет. – Нет, – хриплю я, поднимая голову, а Камнев стоит на коленях. – Снежная королева, – с восторгом произносит Марат. Ника держит в руках ружьё. Блядь, да как она его достала? А дверь? – Стреляй, – Марат раскидывает руки в стороны. – Или ты, – скалится этот урод. – Или я, – и мне в затылок упирается ствол. – Дикая, – хриплю я еле слышно. – Не делай… И темнота. *** Вероятно, так и заканчивается жизнь. Именно в такие моменты, когда человек по-настоящему осознаёт, что готов ради кого-то отдать свою. Или когда понимает, что любовь пришла к нему, а ведь он даже не заслужил. В тот момент, когда ты ощущаешь самое большое счастье в сердце, ты понимаешь, что прожил не зря столько, сколько тебе было отмеряно. Жизнь твоя увидела всё. От самого большого разочарования до самого большого чуда. Говорят, Бог забирает людей в самый нужный момент и забирает хороших. Каким бы человек ни казался снаружи, там, на границе жизни и смерти, всегда взвешивается сердце. И если оно окажется тяжелее пера, то ты останешься там, где вечный рай, где живёт мир и покой, ожидать самых родных и близких в своё время.