Глава 8

Хорошие девочки любят плохих мальчиков. А плохие? Плохие девочки кого любят? Медленно разворачиваюсь к Марату и даже рада, что стою спиной к окну, а он напротив. Мне видны его лицо, его поза, мимика. Нахальный взгляд с усмешкой на губах, голова немного наклонена, одна рука в кармане брюк. Даже дико смотреть на него в костюме. – Я перезвоню, – говорю спокойно в трубку, где ещё слышится дыхание Яси. – Ника! – выкрикивает подруга, но я уже отбиваю звонок. – Не ожидал тебя увидеть в нашем обществе, – голос его расслабленный, но это всё обман. Всегда был обман. – А здесь нет твоего общества, – усмехаюсь я. – Ты здесь гость, и только. – А ты очередная грелка, – Марат растягивает губы в оскале. – Скорее, госпожа, – вскидываю голову и копирую его улыбку. Я давно не та, что боялась его расстроить, хотела угождать, хотела любви, а получила только жестокую реальность и игру с человеческой жизнью. – И как тебе, нравится? – Марат делает шаг ко мне. – А может, нам вспомнить былые времена? – он поднимает руку к моему лицу, но не дотрагивается. – Ты стала красивее. Голос Марата резко меняется на более низкий. Он возбуждён, а это плохо. Марат никогда не умел прятать своё желание, а оно у него слишком сильное, слишком разрушающее. – Я стала взрослее и умнее, а тебе пора возвращаться, – отвечаю холодно. – Даже не дрогнула, – улыбка касается губ Марата, и можно было бы даже поверить в её искренность. – А раньше… – А на тебе, смотрю, возраст сказался, – перебиваю Марата. – Ты стал плохо слышать. – Ты слишком дерзкой стала, Ника, – голос Марата зазвенел напряжением. – Или ты забыла, как ведут себя послушные девочки? – Я тебе палец сломаю, если ты ко мне дотронешься, – отвечаю, игнорируя его вопрос. Послушная девочка. Да, Ника, ты давно перешагнула ту девочку и растоптала своими модными туфлями. – А я голову прострелю, и закончится наше сотрудничество, так и не начавшись, – а вот этот голос меня пугает. А точнее, я бы его точно не хотела слышать сейчас и здесь. Никому не нужно знать секреты, которые хранятся в самой тёмной комнате моей души. Эти секреты слишком дорого мне обошлись. Мама всегда говорила, что я родилась слишком красивой, и эта красота сыграет со мной злую шутку. – Чернобор, а я здесь вспоминаю былые времена с Никулей, – слишком нагло произносит Марат, разворачиваясь к Давиду. – Никуль, – голос Давида наполняется ядом, что неприятно колет в груди. – А иди к гостям. – С тобой, – говорю ровно, но меня передёргивает от взгляда Давида. – А хотя, – меняю своё решение. Я ведь хотела отсюда уехать. – Оставайтесь, мальчики. Вам явно есть о чём поговорить. Мужчины молчат, а у меня сердце стучит на пределе, но я делаю шаг вперёд. Не буду участвовать в этом цирке. Боже, какая я дура. – Боишься? – Давид бросает взгляд на меня. – На колени ещё не становилась перед тобой? – Марат будто наслаждается каждой реакцией Давида. – Нет? Могу дать пару советов, как она любит. Марат отлетает к противоположной стене быстрее, чем я успеваю сообразить, что он сказал. – Падла! – сплёвывает Марат, поднимаясь с пола. – Из-за шлюхи. – Закрой рот, брат, – а вот и Вова. Ну кто бы сомневался, что старший братец не явится за младшим. – Давид, я приношу извинения за своего брата. Он бывает несдержан. Владимир Камнев. Он полностью соответствует своей фамилии. Всегда мог держать всё под контролем. Да и сейчас, я думаю, не отстаёт. Но в его спокойствии и сдержанности кроется намного больше опасностей, чем можно увидеть с первого взгляда. Он любит контроль. Слишком любит. И сейчас его напрягает ситуация. – Вам пора, – Давид подходит к Вове, становясь передо мной. – И брата не забудь. Остальные разговоры мы будем вести только на нейтральной территории. – Предлагаю забыть этот небольшой инцидент и отпустить ситуацию, – Вова протягивает руку. – Мы сделаем вид, что никого не узнали, и не будем портить праздник. Я с замиранием сердца жду ответа Давида. Почему-то именно сейчас мне хочется, чтобы он выгнал всех. Но вместо слов Давид пожимает руку Камнева-старшего. И почему моя глупая надежда думала, что будет по-другому? Это не тот мир, в котором можно иметь такую роскошь, как надежду. Хочу обойти Давида и уйти, но он делает лёгкое движение руки и, ухватив меня за палец, останавливает. Вова помогает подняться Марату, и через минуту коридор становится пустым. Только наше дыхание напоминает, что здесь ещё есть люди. – У тебя насыщенное прошлое, – произносит Давид. Я хочу расслышать в его голосе брезгливость или осуждение, или ещё что-то, но его нет. – С твоим не сравнится, – отвечаю ровно. – Если ты не хочешь быть среди гостей, можешь подняться в комнату, – добавляет Давид и уходит. Молча, даже не посмотрев на меня. Просто ушёл. И почему же меня это так ранит? Мне ведь всё равно на этого наглого бандита.