Глава 9

Кровь на руках

Ханс нашелся неподалеку. Он лежал наполовину под кроватью, куда, очевидно, пытался заползти, спасаясь от внезапной опасности. Это сомнительное укрытие ему не помогло, второй разбойник также оказался мертв.

В первый момент единственным желанием Таи было бежать, не оглядываясь, прочь из страшной избушки, ведь тот, кто загрыз ее насильников, все еще мог быть где-то рядом. Однако когда шок от увиденного прошел, и к ней вернулась способность рассуждать, Тая немного успокоилась и решила остаться. Почему напавший не тронул Таю? Пожалел или же попросту насытился? Трупы не были съедены. За исключением порванных в клочья глоток, на них не было ни единой раны, значит, зверь не был голоден и пришел по другой причине.

В любом случае, прямо сейчас опасность Тае не угрожала, и, переборов страх и отвращение, девушка принялась наводить порядок в разгромленной избушке. Идти ей все равно было некуда, другого жилья у нее не было, а возможность провести несколько ночей под крышей, под защитой стен стоила немало. Хотя прошедшая ночь и показала, что защита эта была не так уж надежна.

Тая выволокла трупы на улицу и, наскоро выкопав неглубокую могилу, похоронила их там. Разбойники обошлись с ней гадко, но запах мертвой плоти мог привлечь еще больше хищников к хижине, да и соседство двоих мертвецов пугало Таю гораздо сильнее, чем процесс их похорон. По счастью, недалеко от сторожки обнаружился небольшой ручеек, в котором Тая смогла отмыться после страшной ночи и земляных работ, а также набрать воды, чтобы помыть пол и стены, залитые кровью.

К сожалению, ее платье оказалось безнадежно испорчено, порванное и пропитанное запекшейся кровью, потому девушке пришлось искать себе новую одежду среди вещей разбойников. У двоих мужчин с сомнительными занятиями сменной одежды почти не оказалось, однако Тая все же смогла подобрать себе пару штанов, рубаху с длинным рукавом и даже куртку. Все это было слишком большим по размеру, но у девушки были ловкие ручки, и она смогла подогнать вещи под себя, где-то подвернув, где-то обрезав лишнее. Единственным, чего Тая не смогла отыскать, была обувь. Обе пары сапог, были похоронены ею вместе с разбойниками, а раскапывать свежие могилы и разувать мертвецов Тая точно не смогла бы себя заставить. Пришлось ей остаться босой.

Приведя себя и домик в относительный порядок, девушка принялась за приготовление еды. Охотиться Тая не умела, потому ограничилась сбором ягод и грибов в окрестностях сторожки. По счастью, в подполе у разбойников обнаружился небольшой запас вяленого мяса и солонины, а среди их инструментов были и нож, и огниво. Набрав в ручье воды, девушка развела рядом с домиком небольшой костерок и сварила себе простую похлебку.

Проведя день за хозяйственными хлопотами, Тая не заметила, как стало вечереть. Под сенью леса стало сумрачно и прохладно, подлесок наполнился подозрительной возней, и она поспешила уйти в дом и запереть за собой дверь. Изнутри сторожка освещалась все тем же свечным огарком. Света было мало, тени плясали по стенам, создавая ощущение чьего-то зловещего присутствия.

Тая забралась с ногами на лежанку и сжалась в комочек, с надеждой глядя на крошечный огонек свечи, словно он был ее единственным спасением от ночных ужасов. Девушка прижимала к себе книжечку Нирины, никак не решаясь открыть ее и посмотреть, из-за чего же так взъярился Милхард. Чего такого ценного было на этих обгоревших страничках? Чуть помедлив, девушка легла на грязные вонючие шкуры, неуютно свернувшись на них калачиком. Со стороны ночного леса раздался протяжный волчий вой. Тая еще сильнее подтянула колени к лицу, словно так могла стать незаметной для хищников, и сжала в кулаке оберег настоятельницы Нирины, который должен был отпугивать от нее диких зверей. Вот только осталась ли в нем магическая сила, если Нирины больше не было в живых?

Внезапно девушка подскочила от страшной догадки, в один прыжок оказалась подле стола и, судорожно вздохнув, загасила свечку. Любой идущий мимо путник сможет отыскать лесную сторожку по огоньку свечи, мерцающему во мраке, а так у нее был шанс остаться незамеченной.

Оставшись в кромешной темноте и замирая от каждого звука, Тая на ощупь добрела до кровати, заползла на нее и попыталась уснуть. Несмотря на усталость после трудной дороги, тяжелого дня и пережитого насилия, сон долго не шел к перепуганной девушке. Днем, пока ее руки были заняты необходимой работой, она гнала прочь мысли о будущем, но сейчас, лежа в темноте, не могла не думать о безнадежности своего положения. Она была совсем одна, без друзей и родных, без дома и без имени, без прошлого и будущего. Кому нужна была нищая сирота с исковерканным магическим Потоком и поломанной судьбой? Дважды изнасилованная, обвиненная в колдовстве, преследуемая за воровство. Даже свое единственное сокровище, адамант Дар Ветра, Тая бросила в каморке под лестницей, спрятанный в углу под половицей…

Девушка принялась тихонько всхлипывать от тоски и безысходности. Она могла бы остаться в сторожке, но что если сюда заявятся подельники убитых разбойников? К тому же ей не пережить зимы в одиночку. Если ее не сожрут оголодавшие звери, она сама умрет от голода и холода. Ей нужен был защитник. И Тая знала только одного человека, который мог бы им стать.

Она, наконец, решилась открыть книжку, но, разумеется, не увидела в темноте ни строчки. Тая рассеянно полистала странички, словно пытаясь нащупать на них таинственные символы, закрыла книжицу и сунула ее под голову. Девушка твердо решила искать Дар Ветра, хоть и не представляла, как ей найти почти незнакомого охотника в диком лесу. Ключом к отгадке казались адаманты, которыми странник расплачивался с невиданной щедростью. Нужно только выяснить, где и как можно добыть такие сокровища, тогда, возможно, есть шанс отыскать самого охотника.

С этими мыслями она заснула.

* * *

Утром, как это часто бывает с восходом солнца, ночные страхи и тревоги отошли на второй план, уступив место насущным заботам. Тая не без труда разожгла остывший за ночь костерок и поставила на него разогреваться вчерашнюю похлебку, а сама, вооружившись котелком и небольшим топориком, отправилась к ручью помыться и набрать свежей воды.

При свете солнца решение искать Дар Ветра уже не казалось таким уж удачным, и адаманты явно не являлись надежной зацепкой для его поисков. Шальные деньги водились у разных людей. Дар Ветер мог быть старателем, торговцем, разбойником или даже наемным убийцей. Из всех этих занятий только мысли о кладоискательстве не вызывали у Таи неприятных подозрений. Даже если он был из купцов, то явно не морковкой торговал, чтобы заработать подобные богатства.

Набрав воды и настругав веточек для растопки костра, Тая отправилась обратно к сторожке. Погруженная в невеселые мысли, девушка не сразу почувствовала постороннее присутствие. Душный запах курительной травы, хруст веток, ломаемых под тяжелой поступью, негромкие мужские голоса, доносившиеся со стороны избушки — ее временное убежище было обнаружено. Первым желанием Таи было броситься прочь, дальше от возможной опасности, ведь это могли быть как сообщники погибших разбойников, так и их убийцы. Девушка поставила котелок с водой на землю и собралась было тихонько улизнуть, но замерла на месте от осознания едва не совершенной ею ошибки. Книжка Нирины осталась внутри хижины.

— Эй, Нидлер! Ханс!

Тая вздрогнула от грубого окрика. Разбойничья шайка явно недосчиталась своих подельников.

— Ну, и куда подевались эти два мерзавца? — прокуренный мужской голос прозвучал изнутри домика.

— Здесь их нет, — ему ответил другой, более молодой, но не менее прокуренный.

— Это я и без тебя вижу, болван! — обладатель первого голоса вышел на улицу. — И в сторожке подозрительно чисто, там в жизни такого порядка не было.

— Глянь-ка, Тремор, — прозвучал третий голос, — здесь костер и жратва на нем готовится. — Шаги разбойников переместились за противоположный угол домика, туда, где у Таи была походная кухонька. — Пахнет смачно… И на вкус ничего! — разбойник проговорил с набитым ртом, явно дегустируя Таину стряпню.

— Жрать будете, когда Ханса с Нидлером отыщете! — Тремор прорычал со злостью и, судя по бряцающему звуку, пнул котелок с супом ногой.

— Ты зачем так, Тремор? Хорошая похлебка была, мы с Маком со вчерашнего дня нормально не жрали, — голос дегустатора зазвенел злобными интонациями, послышался лязг металла.

Тая, решив, что пока разбойники заняты разборками друг с другом, у нее есть шанс забрать книжечку из хижины, на цыпочках пробралась к входу.

— Харе орать! — самый молодой из троих мужчин попытался осадить подельников. — Сейчас сюда вся округа сбежится!

— Да, никто сюда не сбежится, — прогнусавил Тремор. — Полицаи [*] в эти места носа не суют. Наши это края, что хотим, то и воротим. Мы тут хозяева. Я тут хозяин!

Главарь еще раз в сердцах пнул несчастный котелок, и тот с глухим стуком покатился по земле.

— Тебе не хуже моего известно, Тремор, что хозяин в этом лесу один, — молодой проговорил, враз посерьезневшим голосом. — И это не мы с тобой, а Белый волк и его стая.

Повисла тишина, в которой, казалось, можно было расслышать, как скрипят зубы главаря шайки, но он ничего не ответил своему младшему подельнику. Тот продолжал:

— И если сильно беспокоить их, то мало не покажется никому, ни нам, ни полицаям. Так что не дери глотку, Тремор.

— Эй, мужики, сюда гляньте! — голос третьего разбойника послышался с дальнего края полянки, на котором Тая закопала мертвые тела своих обидчиков. — Это еще что такое?

Девушка юркнула в хижину, от страха не сразу вспомнив, где оставила книжицу. Маленькое окошко пропускало совсем немного света, внутри было сумрачно, и Тая, не разобрав дороги, споткнулась о кровать, затем налетела на стол, уронила стоявшую на нем кружку, дрожащими руками схватила книжку Нирины и бросилась к выходу.

— В доме кто-то есть! Ату его! — на поднятый Таей шум тут же примчались все трое разбойников.

— Ба! Да, тут девка! — дорогу Тае перегородили два здоровых жлоба. — Хорошенькая. Покоцаная только чутка…

— То-то я смотрю в доме прибрано, жратва готовится, — Тремор пролез вперед, бесцеремонно распихав своих подельников. — И где только эти два остолопа такую красаву отыскали? Скажи, детка, а где Ханс с Нидлером? И какого черта они общий схрон [**] без надзора оставили?

— Да, что ты с ней разговариваешь, командир? Откуда ей знать? Бабе много знать не положено. Такая малышка для одного только дела и нужна, — младший бандит гадко осклабился, оглядывая Таю липким взглядом. — Нет, для двух. Еще похлебку варить.

Тая молча отступила вглубь дома и подняла перед собой топорик. Больше она никому не позволит над собой издеваться. Пусть только попробуют протянуть к ней свои грязные руки, тут же останутся без них.

— Э, крошка, топорик опусти, — Тремор на всякий случай отступил от Таи. — Вдруг порежешься. А то мы с ребятами крови боимся, — он ухмыльнулся, многозначительно покосившись на подельников, и те мерзко заулыбались.

— Не приближайтесь, — Тая прошипела сквозь стиснутые зубы и лишь крепче сжала рукоять топора.

— Ты, какая дикая, — Тремор проговорил удивленно и даже как будто с уважением. — Верно, Ханс с Нидлером сегодня ночью хорошо повеселились.

От этих слов Таю затрясло. Столько в ней было злости и обиды, что она издала протяжный звук, похожий то ли на вой, то ли на вопль, и замахнулась топором на обидчиков:

— Чудно повеселились! — она проговорила, почти прорычала, сквозь злые слезы. — Теперь отдыхают. В яме! Это Я их туда закопала!

Двое стоявших сзади разбойников, не сговариваясь, обернулись на пятно свежевскопанной земли в дальнем углу поляны.

— Тремор… — младший Мак проговорил изменившимся голосом, — так там, того, могила что ли?

— Брешет, — главарь шайки не шевелился, но смотрел на Таю со смесью недоверия и настороженности. — Зубы заговаривает.

— Да, нет же, Тремор, — Мак то и дело затравленно озирался через плечо, — там и вправду могила. Земля-то свежая…

— Не городи чушь, Мак. На тебя байки про Белого волка плохо действуют, — Тремор смачно харкнул себе под ноги и впился в Таю тяжелым взглядом. — Как такая пигалица могла завалить двоих здоровых мужиков?

— Тебе показать? — Тая опустила голову, глядя на разбойников исподлобья.

И тут не выдержал даже Тремор. Он попятился прочь от Таи, задом выталкивая из сторожки своих подельников.

— Тише-тише, детка, не кипятись, — главарь банды выставил перед собой руки, словно защищаясь от отчаянной девушки.

— Тремор, ее глаза… — в голосе Мака послышались испуганные визгливые нотки.

— Что, ее глаза?.. Ах ты, черт!

Мужчина посмотрел на Таю при свете дня и отшатнулся, едва не запнувшись о порожек. Разбойники продолжали отступать от девушки, не сводя с нее взглядов, точно с опасного хищника. Тая, понимая, что ей удалось как-то напугать бандитов, решила не терять этого преимущества. Она неловко взмахнула топориком, и трое мужчин в страхе попятились от нее.

Неожиданно ей в голову пришла отчаянная мысль. Если она не знает, где искать Дар Ветра, быть может, ей попытаться найти другого своего защитника:

— Вы говорили про Белого волка, — Тая переводила настороженный взгляд с одного разбойника на другого. Посмотрела на Мака, который первым вспомнил загадочного зверя. — Где вы его видели? — Она спросила, точно выплюнула этот вопрос, и младший из разбойников отшатнулся от нее, налетев спиной на своего подельника:

— Так ведь, это, тут он где-то, бродит по окрестностям, — Мак испуганно покосился на главаря. Заметил его красноречивый взгляд и, показательно спохватившись, продолжил, — Точно! Вчера только его на границе Пустошей видели. Это там! — разбойник неопределенно махнул рукой на восток.

— Ты давай, иди к нему, родная. Он тебя уж, верно, заждался, — Тремор проворковал ласково, будто обращался к собственной дочке. — Мы на тебя не в обиде за Ханса и Нидлера. Так им и надо, сволочам этаким! — разбойник истерично хохотнул, нервно дернувшись в сторону, в попытке уйти с Таиной дороги.

Тая бросила быстрый взгляд по сторонам. Чего бы ни испугались головорезы, вряд ли ей удастся долго держать их под контролем. А значит, нужно бежать. Вот только нужно добыть хоть что-то, что поможет ей не умереть с голоду в глуши. Девушка судорожно вздохнула, сунула за пазуху книжку матери-настоятельницы и, сжав рукоять топорика, рванулась в заросли.

И пробегая мимо костра, подхватила лежавший на боку котелок с остатками похлебки…

* * *

Крупный волк ленивой трусцой бежал через подлесок. Шкура его казалась запорошенной снегом, невозможным среди летнего леса, настолько она была белой, играя и переливаясь в солнечных лучах, словно самый настоящий оживший сугроб. Волк был сыт, доволен и потому не обращал внимания на снующих вокруг него мелких зверушек. К тому же солнце висело в небе уже высоко — не подобающее время для волчьей охоты. Но ничего, погодите, мелочь мохнатая, вот взойдет луна, госпожа ночи, тогда и поговорим о том, кто в лесу хозяин. А сейчас бегайте, радуйтесь жизни. Пока еще можете…

Внезапно волк замер, точно вкопанный, и навострил уши. До чуткого звериного слуха донесся надрывный женский крик — почти нечеловеческий — такой знакомый, полный страха, боли и — злобы. Волк вздыбил шерсть на загривке и обнажил зубы, тихонько зарычав в ответ. Та, жизнь которой он спас год назад, была сейчас совсем рядом. И, судя по тому, что слышал Белый волк, ее преображение должно было вот-вот завершиться. И в тот момент, когда это произойдет, ему обязательно нужно быть рядом с ней. С той, чью кровь он смешал тогда со своей и чью жизнь теперь обязан был хранить до самой своей смерти.

------

[*] полицай — полицейский, завербованный из числа местного населения

[**] схрон — потайное помещение для длительного пребывания людей (бандитов, партизан, боевиков, подпольщиков), прячущихся от властей. Тайное хранилище оружия, боеприпасов.