Глава 14

Жертва

Белый волк поднялся на ноги в гробовой тишине. Даже принявшие звериный вид оборотни притихли, следя за вожаком настороженным взглядом. Дар Ветер протянул руку в сторону перепуганной Таи:

— Тая! — он позвал ее довольно резко, и девушка вздрогнула от его окрика. Досадливо нахмурившись, Белый волк прочистил горло и уже мягче позвал снова, — Иди ко мне. Мы уходим. — Повернул голову к Никайе, — Отдайте мои вещи. Если они еще, конечно, целы, — брезгливо скривился, обведя присутствующих презрительным взглядом.

— Разве ты не останешься? — Никайя не шелохнулась. — Ты теперь наш вожак. Ты был им все это время, ты им остаешься впредь.

— Гай теперь ваш вожак! — Дар Ветер прорычал с такой злостью, что даже Никайя отшатнулась от него. — Я обещал Нортону, что скормлю его сердце шакалу, так пусть его верный прихлебатель отведает плоти вожака и займет его место. Не стесняйся, Гай, — он повернулся к молодому оборотню, державшему в руке замершее сердце Нортона так, словно оно могло его укусить. — Совсем недавно ты был гораздо смелее. Или ты отважен только в сражении с беззащитной женщиной?

Гай глухо зарычал в ответ на оскорбление, но перечить победителю поединка не решился.

— И куда же ты пойдешь? — Никайя спросила уже совсем с другой интонацией.

— А это никого из вас не касается, — Белый волк ненавидящим взглядом обвел толпу соплеменников, и каждый из мужчин, на кого падал его пламенеющий взор, опускал глаза. — Не хочу иметь с вашим племенем ничего общего.

— Но это ведь и твое племя тоже, — оборотница проговорила с еще меньшей уверенностью, почти спросила.

— Ты так считаешь? — Дар Ветер смерил ее тяжелым взглядом, и Никайя опустила глаза.

Дар Ветер дождался, пока ему принесут его сумку и перевязь с ножнами, в полной тишине подпоясался и, закинув рюкзак на плечо, снова позвал Таю:

— Идем, пока они не сильно осмелели от вида крови.

— Но, как же так, Дар? — в голосе суровой Никайи вдруг послышалось что-то совсем неожиданное: просьба, мольба?

— Пусть убирается и не смеет показываться мне на глаза! — в спину Дар Ветра раздался рык осмелевшего Гая.

— Помолчал бы ты, молокосос, — нежданного вожака одернул тот самый пожилой оборотень, что прежде разговаривал с Нортоном.

— Нортонов подхалим! — раздалось из толпы.

— Шакал…

Дар Ветер и Тая уже не слышали звуков разгорающейся ссоры. Рука об руку два оборотня скрылись в ночной чаще…

… Дар Ветер не выпускал Таю из виду, то и дело касаясь ее плеча, словно желая убедиться в ее реальности или в том, что она не сбежит от него теперь. Но Тая не собиралась никуда бежать. После всего случившегося она точно знала, что ее место рядом с этим мужчиной, куда бы он ни пошел.

— Дар, а куда мы идем? — наконец, когда поселение оборотней осталось далеко позади, а небо высветлилось близким рассветом, она решилась задать вопрос.

Дар Ветер сверкнул на нее ярко-желтыми волчьими глазами:

— Для начала к ручью помыться, — он продемонстрировал девушке руки, по локоть испачканные в крови Нортона. — А после отведу тебя обратно в пансион Илларх, под пригляд Нирины.

— Что?!! — Тая остановилась, как вкопанная. — Но мне нельзя возвращаться в пансион.

— Это почему еще? — Дар Ветер так сердито посмотрел на нее исподлобья, что Тая испугалась. Он никогда не смотрел так раньше. Оборотень отдал ей свой колдовской ошейник, и теперь зверь в его душе настойчиво пробивал себе дорогу к свету. Или, вернее, к тьме.

— Милхард во всеуслышание назвал меня ведьмой, меня на костре сожгут, если я вернусь.

— Что ты такое говоришь? Ерунда какая. У него есть доказательства? — Дар Ветер продолжал буравить девушку тяжелым взглядом.

Тая помотала головой:

— Разве кому-то требуются доказательства, когда власть имущие справляют твои нужды? — проговорила с горечью.

Белый волк зарычал и, схватив Таю за плечо, подтащил вплотную к себе, нависнув над ней угрожающей громадой:

— Он прикасался к тебе?

Девушка понуро кивнула:

— Пытался, да у него не особо вышло.

— Его сердце я вырву тоже, — ярко-желтые глаза человека-волка сияли, точно две маленькие луны, ярко и зловеще.

— Только он не из-за этого разозлился, — Тая попыталась вывернуться из железного захвата, и Дар Ветер нехотя отпустил ее. Девушка потерла плечо: пальцы оборотня оставили на нем видимые следы. Мужчина с тоской проследил за ее движением:

— А из-за чего тогда?

Чуть помедлив, Тая вытащила из-за пазухи маленькую обгорелую книжечку, отданную Нириной. Повертела в руках, принимая непростое решение, и все-таки протянула ее Дар Ветру:

— Вот. Мать-настоятельница вынесла ее из горящей библиотеки и велела никому не показывать. Особенно…

— Особенно кому?

Тая пожала плечами:

— Не знаю, она не успела договорить. Милхарду? Или тебе?

Оборотень полистал книжку:

— Вряд ли мне. Я его и без того наизусть знаю. Ты сама-то знаешь, что это такое?

— Нет, — Тая пыталась в полутьме рассмотреть книжку в руках оборотня. Она ведь действительно даже не заглянула в нее ни разу. Сначала было просто страшно, а потом вообще стало не до нее.

— Это бестиарий. Записки об оборотнях. В нем много любопытной информации о… нас. Например, как и чем нас лучше убивать. Но также в нем сказано, что делать это вовсе не обязательно. При правильном поведении оборотни не опасны для людей. Полагаю, Нирина знает его содержание, раз попыталась спасти бестиарий ценой собственной жизни, но вот для многих сильных мира сего информация в этой книжке может показаться неудобной. Или, наоборот, излишне полезной.

Вопреки Таиным опасениям, оборотень закрыл книжицу и вернул девушке:

— Храни свое сокровище, раз велено. Придем в пансион, отдашь его хозяйке.

Сунув бестиарий на привычное место за пазухой, Тая на шаг отодвинулась от оборотная, опасаясь его непредсказуемой реакции:

— Это еще не все. Пансион собираются закрыть… из-за того нападения на комиссию.

— Не посмеют… — уверенности в голосе Дар Ветра было не так уж много.

— Милхард или Рам, не помню уже точно, кто из них, сказал, что если им не удастся отловить Белого волка, то пансион закроют, а всех воспитанниц отправят по домам, — сказав это, Тая опустила глаза. Ей было стыдно и страшно одновременно, однако Дар Ветер отреагировал на эти слова на удивление спокойно:

— Тогда тем более нам нужно поспешить к Илларху.

— Зачем? — Тая спросила, кожей чувствуя недоброе.

— Они хотят Белого волка? Они его получат.

* * *

— Они убьют тебя! — Тая вцепилась в руку Дар Ветра с силой, лишь немногим меньшей, чем только что держал ее он.

— Хуже, чем есть сейчас, быть уже не может, — мужчина сокрушенно покачал головой. — Я уже давно мертв, а минувшей ночью прозвучал контрольный выстрел.

— А как же я? Кто позаботится обо мне? — девушка пыталась заглянуть в ярко-желтые глаза любимого, но он отводил взгляд.

— Нирина позаботится. Я не справился с этим, — Дар Ветер осторожно отцепил Таины пальцы и еще осторожнее, словно боялся помять крылья бабочки, прикоснулся к ним губами.

— Что если она умерла от ожогов? — при этой мысли Тая испуганно всхлипнула. — Что если в обители теперь заправляет этот гадкий толстяк Милхард? Он мне не простит отказа и обмана. Ты же хотел идти к Пустошам. Так идем туда! Вдвоем!

— Пустоши — гиблое место. Особенно для такой хрупкой куколки. Когда-то на Пустошах началось оборотничество. А после того, что случилось… я не допущу, чтобы еще кто-то причинил тебе боль.

— Я не куколка, я оборотень! — еще миг, и из груди Таи послышалось глубокое, негромкое пока что рычание.

Мужчина коснулся холодных звеньев цепи на шее девушки, избегая смотреть ей в глаза:

— Ты еще не пролила ни капли крови. И пока на тебе ошейник, оборота не будет.

Тая не сдавалась:

— Нортон сказал, я твоя истинная. Что это значит?

В глазах оборотня плеснулась такая тоска, что девушка отшатнулась от него.

— Тогда, год назад, я спас тебя от насильников и мне пришлось… смешать свою кровь с твоей. Чтобы залечить твои раны, забрать твою боль. Иначе ты могла погибнуть, а я не мог этого допустить. Уже тогда — не мог. И теперь, как только пройдет обряд полной инициации, ты станешь моей парой, связанной со мной узами крови. Ты только для меня, а я — для тебя.

— Звучит прекрасно, — Тая не могла понять, отчего в глазах Дар Ветра столько боли, когда он говорит о таких чудесных вещах. — А что нужно сделать, чтобы пройти инициацию?

Мужчина вздохнул:

— Ты должна отдаться мне под полной луной… и убить человека.

Вопреки ожиданиям оборотня, Тая не вскрикнула от ужаса, не заплакала. Она смотрела на него очень спокойно, словно вспоминая о чем-то. Наконец медленно проговорила:

— Пока я бродила в лесу одна, мне встретилось двое разбойников. Они… сделали со мной то, что так хотят сделать все мужчины… — девушка закусила губу. — А наутро оба они оказались мертвы, с разорванными глотками. Это ведь не ты их убил?

Она подняла на Дар Ветра вопросительный взгляд, и он лишь покачал головой в ответ:

— Меня там не было.

— Выходит, это я сама их убила… — Тая кивнула. — Значит, я УЖЕ пролила кровь.

— Пойми, чем больше людей ты убиваешь, тем труднее становится держать зверя под контролем. Ты же сама видела стаю… — оборотень хмурил брови, словно ему было физически больно вспоминать о своих соплеменниках.

— Видела, но мне все равно, ведь до зверя остался последний шаг…

Девушка шагнула к Дар Ветру и положила ладошку ему на руку:

— Хотя и его мы уже сделали, — она принялась ласкаться здоровой щекой о его плечо, надеясь таким способом отвлечь мужчину от губительной задумки.

— Еще не Полнолуние, — он ответил враз охрипшим голосом.

— Тогда давай потренируемся, чтобы все прошло, как надо, когда придет время. У меня ведь не так много опыта, как можно было бы подумать…

Понимая, что обладает огромной властью над мужчинами, Тая продолжила наступление. А Дар Ветер, не имея ни сил, ни желания противиться, все больше и больше поддавался ее чарам.

* * *

Она мягко толкала Дар Ветра назад, в сторону кустов, и он отступал под ее натиском. Сильный воин перед нежной девушкой. А Тая, сама не понимая, откуда в ней взялось столько смелости, аккуратным, но властным движением заставила мужчину опуститься перед ней на мягкую подстилку из опавших листьев. И вроде еще совсем недавно она пищала от страха не только при виде мужского члена, но даже при звуке низкого мужского голоса, но сейчас в ней словно пробудилось что-то новое, дремавшее до поры. Что-то древнее и дикое, необузданное, как сама сила природы.

Дар Ветер, не отрываясь, смотрел в глаза любовницы, точно загипнотизированный:

— Ты ведьма, Тая… — он прохрипел, не в силах оторваться от ее колдовского взгляда.

— Лесная нимфа, — Тая скривила губки, вспомнив слова Нидлера.

— Богиня…

Тая принялась раздеваться, медленно, без резких движений, позволяя любовнику рассмотреть ее ладную фигурку во всей красе. Она не знала, как именно нужно двигаться в такие моменты, но женское чутье подсказывало самые красивые ракурсы и соблазнительные позы, которые должно принять ее тело, чтобы взбудоражить мужчину как можно сильнее. Вот, к Таиным ногам упала мешковатая, не по размеру, разбойничья куртка, вот пальцы принялись расстегивать грубые пуговицы рубашки на груди. Дар Ветер, не отрываясь, следил за ее движениями, лишь время от времени сглатывая слюну. Когда ее руки дошли до середины планки, а из-под рубашки уже показались белые полушария девичьей груди, Тая остановилась, с интересом глядя на мужчину. Он перевел вопросительный взгляд ей на лицо и сразу же подался вперед, намереваясь помочь со снятием одежды, но Тая отступила на шаг.

— Не торопись…

Оборотень отпрянул от нее и, словно верный пес, замер у ног своей хозяйки.

А Тая продолжила раздеваться. Борта рубашки распахнулись, и девушка обвела пальчиками по контуру грудей, подчеркивая их безупречные очертания. Ущипнула себя за соски, показательно закусив губу, и принялась осторожно массировать налившиеся желанием твердые горошины. Тихонько застонала, краем глаза следя за реакцией любовника. Он тяжело дышал, глядя на ее ласки, но пока что держал себя в руках, хотя в мыслях явно уже не раз трахнул Таю.

Девушка скинула рубашку и, томно выгнув спинку, запустила руку себе в штаны. Ничуть не удивилась тому, что там уже было очень мокро. Ее киска тоже жаждала близости с мужчиной, и Тая увлеченно принялась теребить пальчиками нежные складочки, все больше и больше увлекаясь процессом. Она перебирала влажные лепестки промежности, то и дело ныряя пальчиком вглубь своего лона. И каждый раз на миг замирала. Не удивительно, что туда так рвутся все встреченные ею мужчины. Там было так гладко и мягонько, так трепетно, что в этой бездне хотелось утонуть. Она слышала хриплый стон Дар Ветра, больше похожий на вой голодного волка. Он смотрел на ее игрища, на последних остатках силы воли держа себя в руках.

— Смотри на меня… — Тая прошептала, наслаждаясь его огнем, его нетерпением.

С усилием оторвавшись от сладкой игры, Тая вытащила руку из штанов и принялась вылизывать пальцы, выпачканные женским соком, медленно и со вкусом слизывая прозрачные тягучие капли. Она полностью сунула два пальца себе в рот и призывно покосилась на любовника. И тот, наконец, не выдержал.

Словно зверь на охоте, он прыгнул на девушку и повалил ее навзничь на палую листву. Одним движением сорвал бесформенные штаны, и они, зацепившись брючинами за соседний куст, повисли на нем, словно праздничная гирлянда. Дар Ветер подмял Таю под себя и с нечеловеческим гортанным воплем резко вошел в нее, жестко, на всю глубину. От промежности и до самого пупка Таю пронзила резкая боль, она всхлипнула раненой птахой. Сладостный флер вожделения в один момент слетел с нее, и она сжалась в хнычущий комочек, насколько это вообще было возможно под весом тела охотника.

Ее болезненный вскрик в один момент отрезвил Дар Ветра. Он отпрянул от девушки, с ужасом глядя на то, что натворил. Осторожно, будто извлекая клинок из свежей раны, вытащил свой член из ее лона.

— Прости… Нежная, хрупкая, ранимая — моя девочка… — он прошептал с придыханием и принялся покрывать поцелуями лицо и шею Таи, словно пытаясь вымолить прощение. Тая замерла, боясь пошевелиться в руках охотника, ожидая возможной новой боли, но на сей раз Дар Ветер был очень осторожен. Он целовал ее так, как томящийся от жажды в пустыне путник мог лобызать губами глыбу льда, быстро тающую под его поцелуями — так же жарко и бережно одновременно.

— Нежная моя… Прости… — оборотень продолжал целовать девушку, вылизывая ее кожу, стараясь не пропустить ни единого крошечного кусочка.

Он спускался все ниже, по шее, к ключице, туда, где в нежной ямочке пульсировала тоненькая жилка. Дар Ветер провел по ней языком, словно примеряясь к биению сердца возлюбленной. Еще ниже — с голодным урчанием он обеими руками сдавил ее груди, прижав их друг к дружке, и принялся ласкать ртом соски, оказавшиеся совсем рядом друг с другом. Он посасывал их и слегка прикусывал, совсем как маленький волчонок, у которого только-только появились зубки. А Тая, несмотря на испуг и внезапную боль, постепенно расслабилась и снова потекла. Она даже положила руку мужчине на затылок и принялась ерошить его седеющие волосы. Забывшись, они тихонько застонала, явно давая понять, что любовник движется в верном направлении.

И он двинулся дальше. Еще ниже. Совсем как тогда, а Таином сне, он опустился к ее лону и раздвинул ноги девушки в стороны. Она попыталась слабо сопротивляться, но охотник был значительно сильнее ее, да и желания противиться ему было не много.

— Я буду очень аккуратен, не нужно больше бояться, — он поднял на Таю глаза, полные самого искреннего раскаяния, и принялся покрывать поцелуями ее бедра и лобок.

И вновь, словно художник красками, он легкими поцелуями касался ее чувствительной кожи. И Тая вздрагивала от каждого прикосновения и слегка покряхтывала, стараясь больше не стонать в голос, чтобы опять не спровоцировать мужчину на выброс страсти подобной силы.

Тая чувствовала горячее дыхание любовника на своем лоне. И снова, как в том сне видела между своих ног его седые волосы. Или это была волчья шерсть? Девушка протянула руку, и сжала в горсти жесткие волосы. Ближе, еще ближе… Вот так. Мягкий, чуть шершавый язык скользил по Таиным прелестям. Это было так похоже на ласки Белого волка в ту страшную ночь год назад, и она раз за разом мысленно возвращаться туда. В ту ночь она потеряла девственность и надежду на безбедное будущее, но, как знать, быть может, она получила взамен нечто гораздо большее?

Нутряной горячий ком возбуждения все рос и рос, Тая прогнула спину, подаваясь ближе к любовнику, а он подхватил ее под бедра и, закинув ноги девушки себе на плечи, припал к ее лону, словно томимый жаждой к чаше с водой. Тая пощипывала и терла свои соски, чтобы усилить и оттенить те чувства, что дарил ей мужчина. Она тихонько охала и постанывала, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Вот она почувствовала, как язык Дар Ветра скользнул глубже, проникая внутрь Таи, туда, куда совсем недавно так грубо ворвался его член. Оборотень поднял глаза на любовницу, оценивая ее реакцию. А Тае было хорошо. Ни боли, ни страха, только сладкая нега. Ее становилось все больше, но девушка хорошо понимала, что так мужчина не сможет наполнить ее.

Она протянула руку в его сторону:

— Иди ко мне.

Дар Ветер осторожно положил Таины ноги на землю и снова прилег на нее сверху, опираясь на локти. Она потянулась к нему, поцеловала кончик его носа, лаская его губами так, будто это был кончик члена:

— Войди в меня…

И он вошел, медленно и осторожно. И замер, давая ей возможность привыкнуть к ощущению своего члена в ее лоне. Тая провела рукой по плечам любовника. Их покрывала испарина, он мелко дрожал от сдерживаемого возбуждения, но более не шевелился. И тогда Тая напрягла мышцы промежности также как делала это в прошлый раз, лаская его внутри себя, и ответом ей был его надрывный стон. Он чуть отставил бедра — совсем немного — и снова вошел в нее, также медленно и аккуратно, не до конца. И потом еще раз. А Тая чувствовала, как горячо и жидко было там, где соприкасались их тела. Они оба истекали желанием друг друга. Сознание ее плыло, Тая с трудом цеплялась за реальность.

— Наполни меня… — она хрипло выдохнула в ухо любовнику, — наполни до самых краешков. Я хочу принять тебя всего, целиком…

В ответ на эти слова Дар Ветер еще немного подался бедрами вперед, насаживая Таю на свой член до самого упора, но в этот раз ей не было больно. Напротив, она подалась ему навстречу, стремясь слиться с ним как можно плотнее, чтобы не осталось ни единого зазора, ни одной щелочки…

Дар Ветер зажал Таю обеими руками, крепко — не извернешься, не убежишь — подмял ее под себя и принялся толкать бедрами, сначала медленно, с маленькой амплитудой, но желание его росло столь стремительно, что держать этот неторопливый темп было невыносимо. Да, и сама Тая хотела бОльшего — глубже, быстрее, жестче. Она подмахивала каждому движению любовника, насаживаясь на член на всю глубину, но ей все равно казалось мало этого.

— Еще! Еще! Глубже! Трахни меня! Давай! Еще! — она хрипло шептала или выкрикивала эти слова, Тая не понимала. Откуда только взялось столько страсти и огня в несчастной изуродованной оборванке без имени и прошлого?

Любовник не отвлекался на слова. Он яростно, с какой-то злобой и остервенением, вколачивался в податливое девичье лоно, все крепче прижимая к себе любимую, словно пытаясь слиться с ней воедино.

Тая чувствовала, как внутри нее натягивается тугая струна. Еще миг — и она лопнет. Она натужно застонала, выгибаясь дугой под Дар Ветром:

— Я не могу больше держать это внутри!

С нечеловеческой силой она отшвырнула от себя любовника и забилась в сладострастных конвульсиях. Из ее лона сильной прерывающейся струей била золотистая жидкость, но Тая не могла остановиться. Ее тело скручивало в сладостных судорогах снова и снова, она дугой выгибалась на подстилке из палых листьев, брызгая на любовника золотой жидкостью, сгребая в пригоршню прошлогоднюю листву. Дар Ветер смотрел на нее безумными глазами, схватившись за свой член. И как только судороги Таи немного утихли, он снова прыгнул на нее сверху, резко вошел в ее размякшее лоно и за два судорожных движения кончил, наполнив промежность девушки своим горячим семенем.