Глава 18

Цена чужой жизни

До обители стая добралась уже затемно. Кто-то из оборотней перекинулся зверем, кто-то еще оставался человеком. Тая с содроганием оглядывала свой небольшой карательный отряд. Оборотень похож на обычного волка, но гораздо крупнее его, крепче и… кровожаднее. Перепутать лекана с обычным хищником невозможно, даже если ты ни разу не видел ни того, ни другого. И даже злой голодный волк в страхе подожмет хвост перед оборОтником, вышедшим на охоту.

Девушка жалась ближе к Никайе, поскольку та вызывала у нее тень доверия и меньше страха, чем все остальные оборотни. Уже перед самым пансионом, когда стая залегла в зарослях под стенами в ожидании приказа к нападению, Тая решилась обратиться к оборОтнице:

— Спасибо тебе за помощь, Никайя. Если бы не ты, стая попросту порвала бы меня на куски, не разбираясь, кто вожак, а кто его истинная.

— Не тебе меня благодарить, — Никайя процедила негромко. — Я помогаю тебе ради НЕГО.

— Ты любила его? — Тая скорбно свела бровки.

Никайя не торопилась с ответом. Она внимательным взглядом окинула свою стаю, спрятавшуюся в подлеске, отдавая лишь им понятный приказ к обороту. Один за другим оборотни меняли обличие: все меньше становилось людей под воротами обители Илларх и все больше огромных кровожадных зверей.

Наконец, оборОтница резко бросила две рубленые фразы:

— Мы были близки. Пару раз.

Тая закусила губу:

— А он тебя?

— Сама у него спросишь. Когда выцарапаем нашего вожака из мерзких лап этих гадких людишек, — Никайя избегала смотреть на Таю и разговаривала с ней через плечо.

— Но что если он уже… если его больше нет? — сама мысль о смерти любимого казалась кощунственной, хотя Тая прекрасно понимала, что вероятность этого была велика.

— Тогда стая будет очень недовольна. Хватит болтать! — оборОтница бросила раздраженно. — Как нам попасть внутрь?

— Здесь есть калитка, в прошлый раз ее не охраняли, а у меня есть ключ от нее, — девушка продемонстрировала трилистник Нирины.

— Хорошо, — Никайя хищно оскалилась, — открывай эту калитку. Стая идет спасать своего вожака.

И последней среди сородичей начала оборот.

* * *

Дверца распахнулась совершенно бесшумно, и множество смертоносных теней хлынуло сквозь открывшуюся брешь в человеческой обороне. Охранники, что дежурили у ворот, даже не поняли, что с ними произошло. Шесть стражников — шесть порванных глоток. Без шума, без криков, без грязи. Только красная кровь потоками струится на землю, впитываясь в нее, словно жертва какому-то кровожадному жестокому богу.

Тяжело было не потерять Никайю среди похожих друг на друга волчьих тел. Оборотница, поджарая серо-бурая волчица, бросила на Таю вопросительный взгляд. Без слов поняв ее, девушка кинулась в лекарский кабинет Нирины, туда, где был спуск в подвал.

В этот раз в подземелье не горело ни единого факела, но Тае они были уже не нужны. Девушка прекрасно видела в темноте, чуяла все запахи пансиона: начиная от свежей крови только что убитых солдат и заканчивая пригоревшим ужином на кухне. Странно, обычно Мара очень осторожна, у нее никогда ничего не подгорает. Значит, старую кухарку заменил кто-то из прихвостней Милхарда, и остается только молить Небеса, чтобы с той ничего не случилось.

Дар Ветра в подвале не было, его клетка была распахнула настежь и пуста. Тая быстро прогнала от себя неуместно вспыхнувшую радость. Вряд ли оборотень выбрался сам, вероятнее всего, его забрали люди Милхарда.

— Они держали Белого волка здесь, — Тая кивнула на открытую клеть.

Никайя оценила ситуацию быстрее Таи и уже вела стаю прочь из подземелья, по второй лестнице. В сторону большой обеденной залы пансиона.

В отличие от пустынного ночного двора, в зале было многолюдно. Человек десять охраны, все трое магов, несколько старших сестер, в их числе Кетти и Мара, хлопотали над дорогими непрошеными гостями, подавая им еду и питье. Женщины ходили, не поднимая голов, не глядя на солдат, стараясь ни в коем случае не касаться мужчин, но те, словно желая поиздеваться над пожилыми скромницами, то и дело трогали сестер за руки, гладили по плечам и грубо смеялись над их смущением. При Нирине такого кощунства быть не могло, но Нирины в зале не было.

Милхард сидел во главе стола, на месте настоятельницы, с азартом в одиночку поглощая жареного цыпленка. На соседних стульях сидели Даяна и Рам. У обоих явно не было аппетита, особенно у магички. Она была бледна, то и дело поглядывая на пленника рядом с Милхардом. Дар Ветер стоял на коленях, со связанными за спиной руками. Тая не видела его лица, но седые волосы охотника были всклокочены и густо перепачканы кровью, а значит, лицо, наверняка тоже было в крови. Его били, жестоко избивая связанного. И он позволил им сделать это. И не только избить себя, судя по тому, что Тая слышала от солдат. Девушка со злостью сжала кулаки так, что ногти впиявились в ладони.

В один момент стая заполнила залу. Оборотни, словно текучие тени просочились через дверь и разом оказались везде. Только что в зале были лишь люди, а вот помещение уже кишит огромными, скалящими зубы волками. Милхард так и застыл с цыплячьей ногой в руке, не донеся ее до рта. Солдаты, за своими грубыми забавами, проморгавшие появление хищников, схватились за оружие, но было поздно. Вокруг каждого охранника с мечом уже застыло по два-три здоровенных оборотня, и в их ярко-желтых глазах явно читалось не желание поиграть.

Дар Ветер извернулся через плечо, чтобы посмотреть не неожиданных гостей. На его лице действительно красовались следы побоев, через правую щеку тянулась рваная рана, от самого виска, до уголка губы. И при каждом движении, из свежего разреза сочилась кровь.

Оборотни замерли в напряженных позах, готовые нападать по одному слову своего предводителя или же по единому неосторожному движению своих возможных жертв. Даяна побледнела еще сильнее, казалось еще мгновение, и магичка упадет в обморок. Лорд Рам обнимал ее за плечи, не сводя затравленного взгляда с вышедшей вперед черноволосой девчонки со шрамом через все лицо. Той самой, которая совсем недавно прислуживала им всем за столом.

Первым пришел в себя Милхард. Осторожно положил в тарелку недоеденную кость. Проговорил негромко, повернув голову к своему пленнику:

— У нас же был уговор, Белый волк. Ты уводишь свою свору прочь отсюда и даешь нам беспрепятственно уйти. Что здесь делают все эти твари? Ты нарушил условия сделки!

— Так уходите отсюда. Сейчас, — Тая проговорила, со спокойной ненавистью глядя на мага. — Ворота не заперты и даже уже без охраны.

— А-а-а, ведьма-соблазнительница, — Милхард гнусно улыбнулся. — Укравшая из библиотеки пансиона Илларх бесценный бестиарий.

— Можешь забрать его, — Тая презрительно скривилась и вытащила из-за пазухи обгоревшую книжку. — Все одно мне больше не перед кем держать ответ за нее.

— Разве? — Милхард улыбнулся еще гаже. — Мать-настоятельница все еще жива. Хотя, к моему прискорбию, так и не пришла в сознание, чтобы рассказать нам о содержимом украденного бестиария. Несмотря на все наши старания. Да, леди Даяна?

Магичка была уже не просто бледной, а серо-зеленой и держалась в сидячем положении только благодаря рукам лорда Рама.

На миг по лицу Таи скользнуло сомнение, и Милхард, опытный интриган, заметил его.

— Ну, так что? Бестиарий в обмен на жизнь настоятельницы пансиона? Или в обмен на его жизнь? — магик кивнул на коленопреклоненного Дар Ветра.

— Не в твоем положении торговаться, Милхард, — охотник процедил сквозь зубы.

Толстяк неуклюже вылез из-за стола, с трудом вытащив свое объемное пузо, и замер перед оборотнями. Хитро дернул уголком губ, изобразив усмешку:

— Но и не в твоем, Белый волк.

— Одно мое слово, и стая разорвет тебя и твою охрану на мелкие кусочки, Милхард. И никто не успеет тебе помочь, и бестиарий уже не вернет твою жизнь, — Тая проговорила, чувствуя, как в ее голос вновь вливается неведомая сила. Древняя и жестокая, как сама природа.

Маг хорошо владел лицом, но по нему прошла судорога после таких слов.

— Нет, Тая, — неожиданно для всех произнес Дар Ветер. Охотник, как мог, развернулся в сторону девушки, и теперь смотрел на нее со смесью нежности и грусти. — Убьете этих, на их место придут другие. Еще больше, еще злее, с зачарованным оружием. Вам не нужно было приходить за мной. Вы все еще можете просто уйти отсюда. Верно, Милхард? — оборотень спросил это с явной угрозой, и маг лишь неопределенно дернул головой в ответ.

— Пусть приходят! — Тая крикнула с вызовом, не веря, что ее любимый мог так просто сдаться на милость палачам. — Нас здесь уже не будет. Мы уйдем, всей стаей, а вы, — она вскинула руку в сторону Милхарда, и толстяк вздрогнул, когда, подвластная ее жесту, пара темно-серых волков скользнула к нему, оскалив желтые клыки, — дальше рвите друг другу глотки. Вам для этого не нужны никакие оборотни.

— Нет, Тая! — Дар Ветер, стоя на коленях, со связанными руками, спорил со своей спасительницей, и в голосе его слышался металл. Все еще не сломленный, несмотря на все старания мага и его охраны. — Вам нельзя этого делать!

В памяти всплыли слова охотника: «Чем больше людей ты убиваешь, тем труднее становится держать зверя под контролем». Но так ли нужно держать его под контролем? Что будет, если отпустить его на волю?

Милхард, видя, что между его врагами нет согласия, не преминул воспользоваться этим. Маг протянул руку в просительном жесте и проворковал, как мог сладко и миролюбиво:

— Отдай мне, книжечку, девочка, и можешь забирать и своего драного пса, и обожженную старуху-настоятельницу. Мы оставим вас в покое, моя охрана уйдет, и больше никто не потревожит покой пансиона Илларх. Только девочек-послушниц заберем с собой, не гоже оставлять молодых волшебниц на потеху оборОтникам.

И улыбнулся, широко, открыто и слащаво. Тая внутренне скривилась от такой ухмылки, но сделала шаг в сторону мага.

— Тая, нет!

Предупреждение Дар Ветра опоздало. С неожиданным для своей комплекции проворством Милхард метнулся к Тае и прижал ее к себе, скрутив ей руки за спиной, железными пальцами вцепившись в горло:

— Пусть только кто-нибудь дернется, и девчонка умрет!

* * *

— Не тронь ее! — в голосе Дар Ветра, до того обреченно спокойном, прорезались истеричные нотки. — Ты же обещал!

Милхард нервно хохотнул, бросив быстрый взгляд на связанного оборотня:

— Неужели ты думал, проклятый лекан, что я заключаю сделки с такими, как ты. Что твоей белой шкуры и узкой задницы будет достаточно, чтобы выкупить жизни всех этих ничтожеств. Да, сюда идет целая армия! С ружьями и зачарованными ошейниками, чтобы раз и навсегда очистить этот поганый лес от вашей скверны. Вам всем конец! И первой умрет она! Проклятая ведьма!

Шейные позвонки Таи затрещали в тисках толстых рук Милхарда, а Дар Ветер начал оборот. Жестокие судороги, скручивающие его тело, порвали веревки, и они бессильными клочьями обсыпались возле него. С безумным ревом он бросился на Милхарда. Толстяк завизжал от страха и попытался закрыться Таей от когтей оборотня. Девушка принялась вырываться, и Милхард, смертельно напуганный видом разъяренного чудовища, ослабил хватку. Визг Милхарда и рык Белого волка послужили сигналом для стаи, и они бросились в атаку. Началась грызня.

— Магов не трогать! — Дар Ветер прорычал уже почти нечеловеческим голосом.

— Магов не трогать, магов не трогать, — Милхард повторял это, как заклинание, извиваясь под оборотнем, словно пылкая любовница.

— А тебя, мразь, прежде, чем убить, следовало бы отдать на потеху братьям-оборотням, как ты это сделал со мной, но боюсь, они побрезгуют такой падалью, — Белый волк прорычал это в самое лицо Милхарду, брызгая на него горячей слюной.

Частично преображенной когтистой лапой Дар Ветер принялся ковырять грудь поверженного противника, чтобы добраться до его сердца. Милхард истошно заверещал, словно самая настоящая свинья на бойне, но не смог ни на дюйм спихнуть с себя тяжелого охотника.

Толстяк Милхард — это не крепыш-Нортон, он умер раньше, чем пальцы оборотня сомкнулись на его сердце, и кусок окровавленной плоти оборотень выдрал уже из бездыханного тела и показал его стае. И ответом ему было согласное кровожадное рычание.

Стая продолжала свою кровавую расправу. Волков было много, ни клинки, ни зачарованные ружья не спасали солдат Милхарда от их клыков. Они с хрустом вгрызались в тела поверженных врагов, рвали их плоть. Пол в обеденной зале был залит ровным слоем свежей крови. И посреди всего этого бесчинства стоял Дар Ветер с мертвым сердцем Милхарда в руке. Он еще не был волком, но и на человека он уже не был похож…

Тая содрогнулась, с трудом подавив рвотные позывы. Этот кошмар нужно было остановить. И единственный, кто мог это сделать, была Нирина. А значит, Тая приведет сюда мать-настоятельницу, чего бы это ни стоило им обеим.

И Тая бросилась вон.

* * *

Опрометью девушка влетела в лекарский корпус — Нирина, наверняка, должна была быть там.

— Матушка Нирина! Матушка Нирина! — Тая орала, стоя посреди коридора, понимая, как глупо выглядит, и насколько бесполезны ее усилия.

Попыталась немного успокоиться, привести сердцебиение в норму. Можно, конечно, осматривать каждую палату, но на это уйдет слишком много времени, а крови в обеденной зале льется все больше, и все сильнее ее любимый превращается в зверя. В чудовище…

Тая прислушалась к своим глубинным ощущениям. Она чувствовала, как трепещет вокруг нее невидимая глазу обычная ночная жизнь: мотылек запутался в паутине в углу, и коварный восьминогий хозяин ловушки уже подкрадывается к своей жертве. Под полом и в стенах копошатся мышки, весело бегают в поисках пропитания, не думая, что рано или поздно судьба сведет их с пансионным котом, огромным и полосатым, словно самый настоящий заморский тигр, о котором Тая читала в учебниках по географии. Девушка чувствовала шевеление жизни вокруг, и вот, среди всего этого шума она ощутила слабое биение сердца матери-настоятельницы. Нирина действительно была жива, но вот насколько она была здорова?..

На ватных ногах Тая, как ей показалось, побежала, а на самом деле потащилась в палату настоятельницы. Нирина лежала на кушетке, укрытая тонким покрывалом. Лицо ее было одним огромным ожогом, немного затянувшимся, но все еще воспаленным, потому узнать мать-настоятельницу оказалось непросто. Волос на голове женщины не осталось вовсе, всю поверхность ее черепа также покрывал ожог.

— Матушка Нирина! — Тая всхлипнула и бросилась к кровати настоятельницы, упав перед ней на колени. Пока Тая бегала по лесу, забавляясь с оборотнями, играя с волчатами, ее приемной матери было так плохо и так больно! В любую минуту она могла умереть, и никто не пролил бы по ней ни единой слезинки, ни одна из избалованных дочек аристократов, которых Нирина тщетно пыталась учить магии в своем пансионе, и одна из которых послужила невольной причиной ее теперешнего плачевного состояния. А уж Милхард с Даяной только порадовались бы безвременной кончине своевольной магички-целительницы. Разве только Кетти да Мара всплакнули бы тайком.

Не раз, верно, Милхард пожалел о природной живительной силе Нирины, что бурлила в ее крови, не давая матери-настоятельнице умереть. Для хладнокровного убийства у него было слишком много свидетелей под боком и слишком мало средств. Хотя, судя по его словам, они с Даяной и так сделали все, от них зависящее, чтобы Нирина отмучилась, как можно быстрее. Но целительница упрямо цеплялась за жизнь и вот, дождалась избавления.

Тае так сильно захотелось помочь Нирине! Она гладила ее по лысой голове, с нежностью проводя тонкими пальцами по страшным ожогам. Тая готова была отдать все, что угодно, лишь бы настоятельница пансиона снова встала на ноги! Она была справедливым человеком и единственным защитником Таи до появления Дар Ветра.

И снова, точно также, когда Тая обрабатывала раны охотника, она почувствовала, что вместе с лаской из ее рук струится что-то еще. Она проводила рукой по воспаленному ожогу, и на его месте оставалась лишь гладкая розовая кожа свежезатянувшейся раны, ласкала обожженный лысый череп, и под ее руками он начинал колоться пробивающимися волосками.

Наконец, настоятельница застонала и слабо пошевелилась:

— Матушка Нирина! — казалось, сердце сейчас выпрыгнет из Таиной груди.

— Тая? — Нирина открыла глаза и с удивлением посмотрела на Таю, явно не ожидая увидеть ее возле своей постели. — Девочка моя, что ты здесь делаешь?

Вместо ответа на вопрос Тая протянула настоятельнице книжечку с обугленными уголками:

— Матушка Нирина, я сохранила вашу книжку…

Пораженная, Нирина села на кровати, даже не сообразив, что у нее не должно достать сил на столь резкое движение.

— Бестиарий?.. — она все более яснеющим взглядом и со все возрастающей тревогой смотрела на воспитанницу. — Что случилось, Тая? Что еще случилось? — в голосе настоятельницы пансиона Илларх уже прорезались прежние властные нотки.

— Пожалуйста, матушка Нирина! — Тая просительно сложила руки. — Вы должны остановить их! Вас они послушают. Только вас и послушают. Иначе, случится беда!