Глава 17

Жертвоприношение

В подвал можно было спуститься двумя путями: из моечной, в которой Милхард домогался до Таи, или из лекарской. Зачем в кабинете Нирины был нужен спуск в подземелья, Тая никогда не понимала, да и не пыталась выяснять, но теперь была безумно рада такой предусмотрительности настоятельницы.

В целительском корпусе светились несколько окошек, очевидно в тех комнатах, где все еще были раненые, возможно даже сама Нирина, но искать ее сейчас у Таи не было времени. По заведенному настоятельницей обыкновению, дверь в ее лекарский кабинет не была заперта, и Тая с облегчением юркнула в знакомое помещение. Уж сюда-то никто из охраны экзаменационной комиссии точно не посмеет сунуться. Мать Нирина пользовалась уважением, ее побаивались. И даже сейчас никто из солдат не решился бы переступать порог святая святых пансиона Илларх — личной лекарской его настоятельницы. Хотя сами магики могли запросто туда заявиться, потому Тая, не мешкая, отыскала спуск в казематы и направилась вниз.

Темноту подвала разгонял один-единственный чадящий факел, дававший не столько света, сколько копоти. Тая почти на ощупь спустилась по лестнице, едва не поскользнувшись на стылых ступенях. На ней по-прежнему были сапоги Дар Ветра не по размеру. Это затрудняло ходьбу, но остаться совсем босой было еще хуже, потому Тая, как могла осторожно, стараясь не шлепать подошвами в тишине подвала, шла по земляному полу.

В подвале были низкие полотки, и даже Тае с ее небольшим ростом казалось, что она вот-вот ударится макушкой о перекрытие. Вдоль стен стояли пыльные бочки и сундуки, о содержимом которых можно было только догадываться. Раньше Тая никогда не спускалась в подвал, Нирина ни разу не посылала служанку в подземелье. И теперь Тая подозревала, что это было не просто из-за ненадобности. Как знать, что могла прятать в этих мрачных катакомбах настоятельница пансиона целителей? Лекарские образцы? Или подопытных?

Худшие Таины опасения подтвердились, когда она дошла до самой дальней части подвала. Там стояли клетки. Много клеток разного размера. И в одной из них был Дар Ветер. Он не был связан, только лишь обезоружен. И хоть оборотень сидел к девушке спиной, ее присутствие он почувствовал сразу же, стоило ей войти.

Мужчина развернулся к Тае и, против ее ожиданий, сердито нахмурился:

— Тая! Зачем ты пришла?

Девушка, обескураженная холодным приветствием любимого, на миг опешила, но затем решительно подошла к его клетке, вцепившись в ржавые прутья:

— За тобой. Нам нужно бежать отсюда, как можно скорее. Скоро сюда явятся головорезы Милхарда. Они хотят… тебя… Они собираются… — горло перехватило, и Тая не смогла произнести вслух, чего именно жаждут изголодавшиеся по женской ласке мерзавцы.

Охотник сжал зубы, наклонившись ближе к Тае, прошипел ей в лицо, зло, с расстановкой:

— Уходи отсюда, Тая. Немедленно. Пока тебя не поймали. И не смей возвращаться, пока маги отсюда не уедут. Нирина жива, и если ты ей поможешь своей волшбой, она непременно встанет на ноги и присмотрит за тобой и впредь.

— С чего ты взял, что они уедут? Ты что, поверил Милхарду?!! — Тая выдохнула, едва не плача.

— Уедут, — Дар Ветер проговорил со спокойной обреченностью. — Они боятся оборотней. Боятся, что они придут и выгрызут весь пансион.

— Но ведь они не придут? — Тая даже не спросила. Она знала сама.

— Нет, — Дар Ветер покачал головой.

— Ты ведь мог по-настоящему привести сюда стаю! Мог попросить их о помощи, они бы пошли за тобой, — Тая хваталась за любую возможность уговорить упрямого оборотня, но тот был непреклонен.

— Нет! — мужчина едва не повысил голос. В гулкой тишине подвала эхо подхватило его возглас, но быстро заглохло. — После того, что они сделали с тобой, нет, — он проговорил уже чуть тише. — Но если есть возможность купить спасение для всех — и для тебя особенно — ценой одной моей жизни, так это небольшая плата.

— Спасение от Милхарда?!! От его прихвостней и от подобных ему жирных злобных богачей? — девушка прошипела сквозь злые слезы.

— От самих себя…

Тая сжала кулаки в бессильной злобе:

— Ты ему поверил? Ты видел, что они сделали с волками? И оборотней ждет то же самое!

— Со стаей им так просто не справиться, — Дар Ветер покачал головой, и в его глазах Тае померещилась горечь и… гордость? — иначе всех оборОтников давно бы уже перебили.

Тая опустилась на колени, не выпуская из пальцев прутьев решетки. Наклонила голову, чтобы он не видел, как слезы потоком льются из ее глаз. Капают на стылый земляной пол подвала, мгновенно впитываясь в изможденную землю:

— Он убьет тебя.

— Не сразу, — оборотень скорбно нахмурился, присев наземь рядом со своей любимой — по другую сторону решетки. — Ему интересна моя природа. Причина моей невосприимчивости к магии.

— И в чем же причина? — Тая спросила, чувствуя подвох в его словах и интонациях.

— В этом, — оборотень протянул руку через прутья и коснулся цепочки на шее девушки. — Ошейник дает иммунитет к магии, поглощает ее также как поглощает силу зверя. Нет у меня никакой врожденной невосприимчивости… А теперь вообще никакой нет.

Мужчина не удержался и нежно провел пальцами по шее девушки. Спохватившись, резко отдернул ладонь, сжав прутья решетки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели.

— Уходи отсюда, Тая…

— Я останусь… — она коснулась лбом его рук, намертво вцепившихся в прутья.

В этот момент на второй лестнице, что вела в подвал из моечной, послышалась тяжелая поступь солдатских сапог.

— Пошла вон!

Дар Ветер прорычал это с такой злостью, что Тая отпрянула от клетки, со страхом глядя на оборотня. Глаза его пылали желтым огнем, в них плескался ужас целой Бездны — за ее жизнь и перед той участью, что ждала его самого. Он ведь очень хорошо понимал, что именно его ждет.

Девушка попятилась, натыкаясь спиной на пустые клетки. Она качала головой, словно возражала сама себе, не в силах отвести глаз от оборотня, запертого за решеткой. И тут он оскалил зубы и зарычал — совсем по-звериному. Тая всхлипнула и опрометью бросилась прочь из подвала. Не оглядываясь.

* * *

Едва не слетев со скользкой лестницы, уже не смотря по сторонам, Тая выскочила во двор и, только услышав испуганное конское ржание, сообразила спрятаться под днищем телеги с волчьими тушами. Девушку трясло — от ужаса, от обиды и непонимания. Зачем, ну зачем он так поступил? Зачем согласился разменять свою жизнь на жизнь ненавидимых им самим оборотней? На ее жизнь…

Тая тяжело дышала открытым ртом. Был ли смысл договариваться с Милхардом? Хотя бы попытаться обменять жизнь особенного оборотня на не менее особенную книжку с важной информацией? Скорее всего, маг попросту отберет у нее бестиарий и с чистой совестью запрет девушку в соседней клетке с ее даром. И замучает их обоих до смерти в угоду своему любопытству и похоти.

В этот момент до обострившегося Таиного слуха донеслось слабое попискивание. Среди окоченевших волчьих трупов ясно чувствовалось какое-то шевеление. Там был кто-то живой.

Тая, поборов страх и отвращение, осторожно влезла на телегу и сунула руку внутрь чудовищной кучи. Едва различимый писк, слабая просьба о помощи, безнадежная и отчаянная. И вот, среди массы холодной мертвечины пальцы девушки коснулись теплого пушистого комочка. Она крепко ухватила его, словно спасая из ледяной проруби, и осторожно потащила наружу.

В руках у Таи оказался белый волчонок. Тот самый, что первым приветствовал ее в волчьем логове. Его некогда белая шерстка была всклокочена и перепачкана кровью сородичей, из задней лапки торчал острый край переломанной пополам кости, но каким-то чудом волчонок остался жив. Тая, как могла бережно, прижала его к груди, и черной тенью скользнула прочь из обители, в лес.

* * *

Тая вернулась в сторожку. Заперла дверь на внутренний засов и, не зажигая огня, в полной темноте, принялась хлопотать над волчонком. Маленький звереныш жалобно попискивал, косясь на спасительницу янтарными глазами. Тая почти физически ощущала, как ему было больно, и очень хотела уменьшить эту боль.

Для начала, нужно вправить перелом. Главное, сделать это быстро и без дрожи в руках, как учила мать-настоятельница. Волчонок пронзительно взвизгнул и впился острыми зубками в Таино запястье. По ее руке потекла кровь, но дело было сделано, обломок кости больше не торчал наружу. Осталось только наложить тугую повязку и поправить магическую ауру звереныша, насколько это вообще было возможно.

Девушка походя стерла свою собственную кровь с руки, не замечая боли. Не замечая того, что теперь прекрасно видела в темноте, и не на ощупь даже, а каким-то потусторонним чутьем ориентировалась во мраке.

Сломанная лапка была перевязана, и Тая занялась кормлением маленького пациента. Молока у нее не было, и девушка со вздохом вспомнила ту самую козу, что жила в обители. Но пробираться в пансион еще раз было сродни самоубийству. А между тем, малышу требовалось материнское молоко. Жидкое месиво из размоченных сухарей и мелко нарезанного мяса оказалось плохой заменой еды для волчьего детеныша. Малыш вертел мордочкой, отказываясь от предложенного кушанья, жалобно скулил и облизывал Таины пальцы. А Тая плакала. Беззвучно, бесслезно. Она судорожно всхлипывала, глядя на голодного малыша. И перед глазами стояло перекошенное яростью лицо Дар Ветра. Он кричал: «Уходи!», а его ярко-желтые глаза умоляли: «Помоги мне!». Глаза честнее слов.

Тая зажмурилась и едва сдержалась, чтобы не завыть от отчаяния. Единственный близкий ей человек оказался в беде, а она не силах была ему помочь. Ему никто не поможет! Потому что никто не захочет спасать оборотня. Единственный, кто мог бы остановить это безумие — это Нирина. А она — при смерти.

Никто не захочет. Кроме таких же оборотней, как он сам…

* * *

Раздумья Таи, как и сборы, были недолгими. Она сунула за пояс самый большой кухонный нож, что смогла найти в сторожке, спрятала под одеждой мешочек с адамантами, что оставил ей Дар Ветер, подхватила под животик раненого волчонка, осторожно умастив его за пазухой, и решительно выступила навстречу ночи.

Тая не помнила дороги, до обители ее вел Дар Ветер, но сейчас в ней проснулось какое-то звериное чутье, что безошибочно указывало ей путь. Ущербная луна, то и дело выглядывающая из-за макушек деревьев, словно давняя подруга, подмигивала отчаянной беглянке, то ли подбадривая ее, то ли издеваясь над ее безнадежной смелостью.

Что могло быть безрассуднее, чем вернуться в лапы стаи чудовищ, которые грубо надругались над ней самой и едва не убили ее любимого?

Если теперь они были единственной надеждой на его спасение, то Тая готова была переступить через свой страх, боль, унижение и просить оборотней о помощи. Никайя сказала, что Дар Ветер по-прежнему их вожак, так может быть, они и вправду откликнутся на ее просьбу? И даже не убьют наглую чужачку, ведь теперь она одной с ними крови.

Всю ночь Тая бежала через лес, и никто не смел преступить ей дорогу. Хищное зверье в испуге отступало перед ополоумевшей оборОтницей, чье преображение все еще не было завершено. И, если ее дар погибнет, то так и не завершится. Раненый волчонок, пригревшись у Таи за пазухой, наконец, перестал плакать и задремал, свернувшись теплым комочком на груди.

Только под утро Тая добралась до деревни оборотней. Она старалась не думать о том, что происходило с ее суженым все это время. Самое важное сейчас — это подобрать правильные слова для Никайи и Гая, чтобы ее не загрызли сразу же и хотя бы выслушали.

Ее выследили задолго до логова. Тая чувствовала настороженные, голодные взгляды, что упирались ей в спину из густых кустов, слышала едва различимое глухое рычание, чуяла запах мокрых песьих шкур. Главное, не показать оборотням своего страха, тогда они точно бросятся. Но пока что невидимые сопровождающие просто вели ее, следя, чтобы чужачка не делала глупостей, заинтересованные, почему жертва, едва вырвавшаяся на свободу, снова добровольно возвращается к своим мучителям.

— Стой и не шевелись, — совершенно неожиданно из-за плеча раздался голос Никайи.

Тая вздрогнула и замерла на месте.

— Молодец, — оборотница приблизилась к девушке вплотную, коснувшись ее спины упругой полной грудью. — А то братья могут не совладать с собой и кинутся на тебя. И в лучшем случае, просто загрызут. А то ведь могу еще и… поиграть перед этим. Ты ведь помнишь, какие у них веселые игры?

Тая похолодела. По спине побежали ледяные струйки страха, в животе скрутился напряженный ком, но она не шелохнулась. Впрочем, оборотни, наверняка, и без того чуяли, насколько сильно она была напугана. В подтверждение ее словам Никайя продолжала, наклонившись к самому уху Таи, обдавая ее шею теплым дыханием:

— Дрожишь? Боишься? Ты же сейчас кончишь от страха, — оборотница усмехнулась и чуть отстранилась. — Зачем пришла? Нервы пощекотать?

— Где Гай? — Тая ответила вопросом на вопрос. Голос был хриплым от страха и какого-то еще мучительного, незнакомого чувства. Она ОЧЕНЬ хорошо помнила, что с ней сотворила стая, и теперь эти воспоминания заставляли ее трепетать. Не только от страха.

— Стая не приняла Гая, вожак теперь я, — Никайя вышла вперед и склонила голову набок, придирчиво разглядывая Таю. — А при свете дня ты не такая уж и красотка, — оборотница скривилась, красноречиво проведя пальцами по своей щеке.

Тая непроизвольно повторила этот жест. Скрипнула зубами с досады. Нельзя так открыто показывать, что ее задел ревнивый выпад оборОтницы. Проговорила, возможно спокойнее:

— Я думала, вожаком должен быть мужчина… — осеклась, подбирая более правильное слово, — самец…

Девушка обвела взглядом оборотней, постепенно окружающих место разговора. Кто-то оставался в облике зверя, другие принимали человеческий вид, со стонами скидывая с себя волчьи шкуры.

— Должен, — Никайя зло скривилась, и Тая едва не пожалела о своих смелых словах. Казалось, еще мгновение, и оборОтница вцепится ей в лицо. — Да, только он ушел, бросил нас. Осталась только я, бывшая истинная ложного вожака.

— И у тебя теперь есть право распоряжаться стаей? — Тая очень постаралась, чтобы голос не дрогнул.

— Настолько же, насколько оно было у Нортона, — Никайя пожала плечами. Тут же сверкнула глазами на Таю. — Чего ты хочешь?

Кольцо оборотней вокруг Таи и Никайи смыкалось все уже. Тая слышала за спиной их тяжелое дыхание, негромкое, пока что рычание. Собрав все свое мужество, девушка проговорила:

— Ты сама сказала, что Дар Ветер по-прежнему ваш вожак, — Тая замерла от своей внезапной догадки. — Я его истинная пара, он обратил меня в зверя. А значит… значит, я ваша…

— Ты наша добыча! Наша общая игрушка! — из толпы, расталкивая сородичей, вышел хмурый Гай и уставился на Таю ненавидящим взглядом.

От его громкого злобного окрика Тая вздрогнула, а раненый волчонок у нее за пазухой проснулся, недовольно завозился и высунул из-за отворота куртки черный носик. Почуял знакомые лесные запахи и заскулил, от голода и боли. И вылез почти весь, показав толпе свою шелковистую шкурку. Снежно-белого цвета.

Никайя охнула, увидев волчонка:

— Кто это? — оборОтница смотрела на зверька так, будто в первый раз видела подобное существо.

— Волчонок, — Тая погладила звереныша по мордочке, и он тотчас вцепился в ее палец и принялся с остервенением сосать его в надежде добыть хоть каплю молока. — Его мать убили люди. У него сломана лапка, и он очень хочет есть, а у меня нет молока.

Никайя переменилась в лице. Она просительно протянула руки, и Тая, чуть помедлив, передала ей звереныша. ОборОтница бережно взяла волчонка и крикнула кому-то в толпе:

— Мия, накорми малыша. У тебя ведь еще есть молоко…

С тревогой кусая губы, Тая следила за тем, как высокая молодая женщина забрала белого волчонка и торопливо удалилась с ним в одну из хижин.

Гай не разделял трепетного отношения самки оборотня к раненому детенышу. Униженный, не принятый стаей вожак, он хотел хоть немного отыграться на том, кто был заведомо слабее его. Продолжая буравить Таю злобным взглядом ярко-желтых глаз, он процедил сквозь зубы:

— Она хочет власти над нашей стаей? Чужачка!

В ответ на его реплику оборотни заволновались еще больше. Воздух зазвенел от едва сдерживаемой звериной ярости. Казалось, стоит прозвучать лишь одному резкому звуку, и стая бросится на наглую чужачку, возомнившую себя их вожаком, и порвет ее в клочья.

— Заткнись, Гай! — Никайя с рычанием обернулась на оборотня, и тот отпрянул под ее яростным взглядом. — И не высовывайся, когда говорит истинная твоего вожака!

Тая с благодарностью посмотрела на оборОтницу, неожиданно вставшую на ее сторону. На сторону той, которая заняла ее место под боком у Белого волка. Так ли уж сильно Никайя пренебрегала законами крови, как говорил об этом Дар Ветер? Быть может, и в отношении других своих сородичей он также заблуждался?

Гай не сдавался:

— Но она даже не оборотень. Ее преображение еще не завершено!

— И оно может никогда не завершиться, — Тая проговорила каким-то чужим голосом. Словно, вместо нее, эти слова произносил кто-то другой, кто-то более смелый, более мудрый, чем нищая сирота Тая, — если стая не придет на помощь своему вожаку. Дар Ветру нужна ваша помощь, и я пришла просить вас о ней.

Помолчала и добавила, гордо вскинув голову:

— По праву истинной пары вашего вожака.

По толпе прошелся ропот. Оборотни скалили зубы, хмурились, качали головами, передавая друг другу слова Таи. Шум нарастал, подобно поднявшемуся в кронах леса ветру, прокатывался волнами из конца в конец толпы. А Тая смотрела на них, замирая от страха, но не за свою жизнь, а из-за того, что они могут ей отказать.

Никайя обвела глазами стаю и резко вскинула руку вверх. Послушные ее жесту, оборотни застыли. Повисла тишина. Никайя пользовалась настоящим уважением среди сородичей, хоть и не имела права вести их за собой.

— Мы поможем тебе.

Вспыхнувшая в глазах Таи надежда тут же разбилась о колючий ревнивый взгляд оборОтницы:

— Но мы возьмем особенную плату за свою помощь. Как истинная пара нашего вожака, как будущий член стаи, ты должна понимать и принимать наши обычаи. Отдайся нам…

Никайя просительно вытянула руку в сторону Таи, и девушка отшатнулась от нее:

— Но я ведь уже отдалась вам! — в голосе Таи звучало отчаяние вперемешку с почти детской обидой на несправедливость. — Каждому мужчине в этой деревне! Неужели вам этого мало?

— Мало? — Никайя посмотрела на Таю с удивлением. — Ну, разумеется, этого мало…

И, не дожидаясь согласия, Никайя шагнула к Тае, крепко прижала ее к себе, приподняв от земли, словно куколку, и решительно запустила руку в ее штаны. Тая всхлипнула, попыталась вырваться, но ловкие умелые пальцы оборОтницы уже скользнули к заветной щелочке между ее ног. Настойчиво, почти грубо, Никайя раздвинула складки кожи в промежности девушки, с силой надавив на чувствительный узелок в самом ее центре. Тая охнула, так это оказалось больно и вместе с тем приятно. Палец Никайи затрепыхался на вмиг возбудившемся комочке нежной плоти, теребя и оглаживая его со всех сторон. Тая вцепилась в плечи оборОтницы и развела ноги в стороны, сжав бока Никайи коленями, чтобы той было удобнее. Отказаться от такого удовольствия Тая уже не могла. Она с трудом дышала, настолько сильное наслаждение захлестнуло ее от этих смелых грубоватых ласк. Тая с трудом выдавила из себя воздух, издав натужный, почти звериный крик.

— Кричи! Громче! Пусть все они слышат это! — Никайя не останавливалась, продолжая терзать Таину плоть.

И Тая закричала. Она стонала и выла в голос, и ее крик подхватила вся стая. А Никайя двинулась дальше. Два ее пальца скользнули глубже, проникнув внутрь Таи, а один остался массировать наружную часть. Никайя двигала рукой, имитируя движения мужчины при сношении. И одновременно ласкала нежные чувствительные лепестки снаружи. Раз за разом ее пальцы ныряли в Таино лоно, погружаясь все глубже, доставая, казалось, до самых нутряных точек наслаждения. Нанизываясь на пальцы оборотницы, Тая подмахивала тазом в такт движению ее руки, с азартом терлась промежностью об услужливо расставленные пальцы любовницы, не зная, где ей было приятнее чувствовать, внутри или снаружи.

Оборотни, те, кто был в человеческом теле, с рычанием бросались друг на друга, тут же совокупляясь, не трудясь даже избавляться от одежды. По двое, по трое, то и дело меняясь партнерами, рыча, воя и стоная вслед за Таей. Окропляя траву семенем, что извергалось из возбужденных членов, переполняя женские лона, изливаясь наружу, под ноги любовников, впитываясь в томящуюся землю…

Оргия закончилась также внезапно, как началась. Тая содрогнулась в руках оборотницы, чувствуя, как сладко сокращается ее лоно, а затопившая сознание мутная пелена постепенно рассеивается. Запыхавшиеся, ошарашенные, оборотни смотрели друг на друга. Помнили ли они, с кем были близки только что, или их вела лишь звериная жажда наслаждения? Не разбирая лиц, не запоминая имен?..

Никайя вытащила руку из Таиных брюк и с видимым наслаждением облизала пальцы:

— Вот так. Теперь плата получена сполна.