1
Это был мой не первый рабочий день, но именно он стал последним. На работу в большую строительную компанию меня взяли без проблем. За время учёбы я много где практиковалась, и имела красный диплом. Ничего особенного. Обычная офисная, бумажная…слово мышь или крыса про себя сказать язык не поворачивается. В общем, всё шло прекрасно я имела своё рабочее место и ряд своих должностных обязанностей, и неплохой оклад для такого рода работы с бумажками.
Ранним, летним утром, я, как всегда, отправилась на работу, не подозревая, что меня ждёт увольнение и не только. Вот так всегда. Мы живём и ни о чём не думаем. Просыпаемся, умываемся, одеваемся и даже не подозреваем, что есть на свете кто-то или что-то, способное раз и навсегда изменить нашу привычную жизнь, и оно уже движется в нашу сторону. Вот-вот ворвётся в судьбу, перевернёт мир с ног на голову, и попробуй отвяжись от этого кто-то.
Войдя в большое офисное здание, полностью принадлежавшие фирме, на которую я работала и стоя у лифта в его ожидании, с толпой таких же бумажников, как и я, ощутила на себе чей-то цепкий — прожигающий взгляд. Обернулась и действительно, холёный, загорелый мужик, стоявший возле лифтов для «элиты», разглядывал меня с ног до головы без всякого стеснения. Наши взгляды встретились, но я не отводила своего, а он пялился на меня. Я точно знаю, я бы победила в этой игре в гляделки, если б не мой лифт, который раскрыл двери перед толпой и мной, заставляя прервать меня первой свой дерзкий взгляд.
Я добралась до своего рабочего места в углу огромного офисспейса. Включила компьютер, и не отвлекаясь на кофе и прочие ништяки, принялась за работу. Пока меня ближе к обеду не вызвали к начальству.
— Зайцева! Не знаю, что ты натворила, но тебя требует сам Глеб Викторович! Спустишься на первый этаж и перейдёшь в лифт напротив. Тебе на двадцатый этаж. — надо мной навис мой непосредственный начальник Семён Аркадьевич.
— Я прям сейчас должна идти? Мне тут немного доделать нужно. — замялась я, уволят и даже пообедать не успею.
— Зайцева! Ты совсем больная?! Тебя генеральный требует, а ты тут со своей фигней! Не сделаешь даже и не заметит никто! Пулей! — его лицо покраснело, и рука, вытянутая указательным пальцем, задрожала.
— Да иду я! Иду! Не нервничайте вы так! Какая там кнопка говорите? — встала я, поправляя юбку-карандаш.
— Двадцатый Зайцева! Последняя если вдруг забудешь по дороге!
Делать нечего. Требуют, надо идти. Я ехала в лифте и уже понимала, зачем меня вызвали, нужно быть полной дубинкой, чтоб не понять и почти не сомневалась, это тот тип, который пялился на меня утром. И я не ошиблась. Стоило выйти из лифта, как я попала сразу в приёмную. Девушка секретарша, смерив меня презрительным взглядом, явственно видя во мне соперницу, которая вот-вот выхватит у неё изо рта лакомый кусок. Нет уж милая, давись сама этим куском, мне такое «счастье» не упало.
— Ольга Зайцева? — словно фыркнула в мою сторону конфетная блондиночка.
— Она самая! — сказала, как огрела.
Жаль у меня не было жвачки во рту. Надуть и лопнуть смачный пузырь в этом месте, смотря ей прямо в глазки, было бы эффектно.
— Проходите. Глеб Викторович вас ждёт. — с горечью, сдаваясь, пролепетала милая «Долли».
Видимо, богатому дяде Буратино надоела эта зефирная овечка и потянуло на девушек в стиле хардкор. Да не ссы лягушка, это болото останется твоим. — с этими мыслями решительно зашла в кабинет.
— Вызывали? — стоя у дверей спросила я без прелюдий типа «Здравствуйте, Глеб Викторович».
— А ты дерзкая! — он встал из-за стола и направился ко мне расплываясь в улыбке.
Обычный, стандартный, лет тридцать пять не больше, кареглазый, крепкий и высокий мужик. Переодеть в робу, присыпать цементом и не поймёшь, что какой-то миллионер, акула бизнеса. Сел на край стола и похлопал по нему ладонью, как бы приглашая меня сесть рядышком.
— Иди сюда зайка. — по его лицу было видно, что он не сомневается в успехе своего обольщения.
Видимо, не знал отказов вообще!
— Я что-то не поняла? Или ты ко мне сейчас подкатываешь? — перешла, на ты, не видя смысла выкать тому, кто явно меня не уважает, ни как женщину, ни как человека даже.
— Ха-ха-ха! — Глеб Викторович расхохотался громко, и продолжая посмеиваться, сказал: — Ещё и понятливая. Прям мечта! — и опять похлопал ладонью по столу, словно не замечая моего гонора.
— А не пошёл бы ты на хрен?! Идиот! — я развернулась, не желая смотреть на его злобную от отказа рожу.
— Уволена! — крикнул он мне вслед, придя в себя.
— Ага! — согласилась с ним не оборачиваясь, уходя за дверь.
Конечно! Уволена, кто бы сомневался. Шантажист паршивый. Выйдя из кабинета ещё и на блондинку, нарвалась. Она так переживала за свой кошелёк, что аж под дверью тёрлась и подслушивала. А я уже вошла во вкус и мой острый на слово язык прошёлся и по ней.
— Извини подруга! Порнушки не будет, так что если хотела развлечься, то тебе в интернет. — я нажала кнопку вызова лифта и двери тут же раскрылись. — И да, разгрузить тебя тоже не получится. — мило улыбнулась и скрылась за дверьми лифта.
Уже в кабине меня начало колбасить от злости. Нет ну это ж надо?! Даже в ресторанчик для приличия не предложил сходить. Кобель. Каков кобель! По-моему даже животные так не размножаются, там у них какие-то ухаживания имеются, а не тупо спариваются. Так, на этом возмущении, быстренько вернулась к своему столу, собрала вещички и отправилась домой.
Глеб
Заприметил её, как только автомобиль подъехал к центральным дверям офиса. Она шла на работу, цокая каблучками. Белая блузка, чёрная юбка. Вроде бы ничего особенного, таких у меня были сотни. Но волосы цвета вишни, такого тёмного, что красный отлив был виден лишь там, где концы касались белой блузки, собранные в тугой конский хвост говорили, девчонка дерзкая не по-детски. Такая мне и нужна. Надоели безотказные барби. Уже представил, как нам будет интересно вместе, вышел из машины и пошёл следом. Ожидая лифт, не мог оторвать от неё взгляда. А когда началась игра в гляделки, проклял этот гребанный лифт, который увёз эту дикую вишню от меня. Не отступит такая, сожрёт и не подавится. С такой малышкой будет очень интересно играть в отношения.
Но я, видимо, немного погорячился с мыслью, что скоро буду её любимым спонсором. Мало того, что на хрен послала, так ещё и зацепила стерва! Резкая, прямолинейная, всю правду прям в лицо и даже не покраснела. И про секретаршу всё поняла и ей бедолаге досталось.
Ну ничего девочка. Посмотрим, какая твоя цена.
Я не намерен был сдаваться. За таким диким экземплярчиком можно и побегать.
Ольга
Естественно, когда мне отказали всюду, где требовался специалист моего профиля, невзирая на мой опыт, и красный диплом, я поняла, что это дело рук этого Глеба. И долго ждать не пришлось, он подтвердил это своим звонком.
— Ну что зайка? Не передумала ещё? — из трубки лился его самодовольный голос.
Он наверно уже представил, как я приползу к нему на коленях согласная на всё. Шантажист вонючий!
Я молча положила трубку и отослала ему ёмкое сообщение, изложив в нём всё, что я о нем думаю.
Настроение было лучше некуда. Всё-таки приятно обломать такого вот «ВСЕ_ПОКУПАЕТСЯ_И_ПРОДАЕТСЯ». Не всё! Раз мозгов себе купить не удосужился.
Я повернула клиентку к зеркалу, и расправив её волосы, посмотрела в него на её отражение.
— Значит, так…Я вам рекомендую цвет каштан и сто процентов вам пойдёт чёлка.
— Я вам доверяю. Делайте так, как считаете нужным. — девушка сияла от удовольствия, что смогла попасть ко мне.
Пока училась, где только не работала и в принципе те же пятьдесят тысяч мне заработать было несложно. Никогда не боялась работы и спокойно сейчас стояла у себя в уютной квартирке недалеко от набережной, и красила клиентку, которых у меня до устройства в эту злосчастную фирму с генеральным Шантажистом, было хоть отбавляй, и они с восторгом приняли информацию о том, что я снова работаю.
Учится мне необходимости в принципе не было, как и устраиваться в офис. Я и так могла себя обеспечить любимой работой. Но так хотела Ба. Она хотела, чтоб я выучилась и была при хорошей работе. Чего с меня и стребовала в обещание на смертном одре. И проводив довольную клиентку, убирая в карман сумки три тысячи рублей, развела руками и задрав голову к потолку — небу сказала: — Ну прости. Ба! Не вышло! Сама видишь! На этом, я посчитала свою совесть чистой, и включив музыку погромче, пошла на кухню, заварить себе кофеёк.
Глеб
Прошла неделя после того, как я распорядился добавить анкету Зайцевой в чёрный список сотрудников. Пора. Она наверно обошла уже все фирмы, которым могла бы подойти. Набирая её номер, аж нервно сглотнул от предвкушения услышать её дерзкий голосок.
— Ну что зайка? Не передумала ещё? — в ответ раздались лишь гудки. Положил телефон, ну ничего ещё перезвонит. Работа ж нужна будет, не будет же голодать.
Когда услышал звук пришедшего сообщения и не сомневался, что это от неё. Наверно не хватило сил сказать, что согласна на всё, и прислала фотку в стиле ню. Облизываясь, открыл сообщение.
«Козёл» светилось белыми буквами на чёрном экране телефона.
— Сука! — телефон полетел в стену и разлетелся на мелкие куски.
Впервые так девка взбесила.
Уже вечером того же дня, в моём кабинете сидел частник.
— Мне нужна вся подноготная про неё. Где и с кем живёт. Родня и так далее. В общем, не мне тебя, наверное, учить и быстро.
— Я вас понял Глеб Викторович. Постараюсь побыстрее. — следопыт откланялся, прихватив деньги.
Я открыл на мониторе документ, дав ему название «Дикая Вишня», и записал сумму. Специально завёл его, чтоб потом ткнуть в него носом эту стерву и показать ей, что все продаются и даже она.
Не получилось надавить на неё работой, попробуем пробраться через тех, кто ей дорог. Обычно, такие как она, плюют на себя и бросаются на выручку тех, кто им дорог. Знаю. Сам такой. Если ей не нужна работа, то, может, она нужна её родителям.
Я выключил монитор и позвал в кабинет Марго. Она тут же прискакала на всё готовая, даже и просить не нужно и так всё даст, вот это и бесит, охота какой-то борьбы.
Ольга
Я сладко спала… часа полтора, после крутой гулянки с друзьями. Бар, рок-н-ролл и только хардкор! В квартире беспрерывно разрывался звонок.
Ну что за гадина подумала я и сползла с постели, натянув первую попавшуюся кофту, это, вообще, оказался свитер, старый и вытянутый аж до колен и непонятно какого хрена валявшийся на кресле рядом с кроватью, в разгар лета то?!
Ещё плохо соображая и не до конца протрезвев, открыла дверь, не глядя в глазок, и выпалила с ходу:
— Здесь задолбал не пробегал?!
— И тебе зайка доброго утра. — на пороге стоял ухмыляющийся Коз…Глеб. — Разговор есть Вишенка. — он потряс передо мной синенькой папочкой.
— Прошу. — распахнув дверь, пригласила его в показушном поклоне.
Стало очень любопытно, чего там он нарыл, может, будет налоговой грозить, я ж дома работаю, а налоги не плачу.
Он прошёл в квартиру и сразу стал её рассматривать. Оценивать как очередной товар.
— Слышу у меня уже, и кличка появилась… — я поплелась на кухню, не дожидаясь ответа.
Засыпав в турку пару ложек кофе, чтоб покрепче, добавив воды так, чтоб на одну чашку, и выставила её на огонь.
В кухню медленно прошёл Глеб.
— Я так понимаю тебе-то работа не нужна? — он выставил стул и присел, похабно оглядев меня, задержавшись взглядом на голых ногах, торчавших из-под свитера. — Нежарко тебе? Может, снимешь свитерок? — облизнулся словно кот на сметану.
— Облезешь! — я налила готовый кофе в чашку и уселась с ней на широкий подоконник раскрытого настежь кухонного окна.
Он долго молчал, то ли на моих ногах завис, то ли на моём отказе снять свитер материнка слетела у его процессора.
— Чего хотел-то? — отпила из чашки крепкого и терпкого кофе приходя в себя, поскорее желая избавиться от этого шантажиста.
— Так вот. Раз тебе работа не нужна, может, тогда о родителях подумаешь? — он победно посмотрел на меня, — Им то работу найти в таком возрасте ох как непросто.
— Да ладно?! Серьёзно?! — не веря своим ушам, я аж глаза выпучила.
— Ты не поняла меня, или ты сделаешь всё, что я захочу от тебя, или они окажутся на улице и работы не найдут уж поверь. Мне несложно это устроить для них, так же как и для тебя. — он оскалился, словно зверюга.
— Да валяй! — махнула я рукой, лицо шантажиста знатно перекосилось.
— Неужели я тебе настолько противен, что тебя даже участь твоих родителей не волнует? — он явно был поражён моим отказом.
— Да на хрен ты мне сдался?! Колобок надкусанный. — я рассмеялась, и отставив пустую кружку, спрыгнула с подоконника. — А на родителей плевать я хотела. Переплатили вы Глеб Викторович за папочку-то.
Указала пальцем на моё досье, которое он, возможно, дальше первой страницы и не читал вовсе.
— Нет, значит? — разочарованно сдался Глебчик — сдобный хлебчик.
— По-китайски сказать? По-русски просто смотрю не доходит. Давай. Вали. Я спать хочу. — указала ему в сторону коридора.
Он нехотя встал из-за стола и поплёлся к выходу. У дверей опять открыл рот.
— Всё равно я тебя получу Зайцева. А ты сама будешь этого просить.
— Святые помидоры! — взмолилась я. — Щас! Погоди. — я юркнула в комнату и через секунду сунула ему свою фотографию.
Он, непонимающе глянул на меня.
— Что не понял да? Я и смотрю это совсем не про тебя. Долли своей на лоб приклей. Может, попустит тебя!
Он злобно смял моё фото словно мял меня в своём воображении, и вышел за дверь, громко ею хлопнув на прощанье. Козёл, с потолка штукатурки кусок отвалился.
— Ну и славно! — отметила я, несмотря на ущерб моему потолку.
Стянула с себя наконец-то жаркий свитер и отправилась в свою прохладную постель, вновь отрубаясь крепким сном.
Глеб
— Сука! Вот же сука какая! — я выскочил из её подъезда пулей, в два шага добрался до авто.
Швырнул на сидение папку с её досье. Мне не терпелось его прочитать от корки, до корки. Погорячился, так хотел поскорее посмотреть на её удручённое лицо и получить скорее эту стерву в своё распоряжение, что не удосужился изучить всё. Глаз зацепился за родителей, и я решил сразу зайти через них. Но, похоже, между ними реально неладно. Так, блефовать невозможно.
— Нужно отъехать Витя. — сказал своему водителю немного остыв.
— Куда Глеб Викторович?
— Да хоть в соседний двор. Просто отъедь и встань подальше от этого дома.
Я выглянул из окна отъезжающей машины на окно первого этажа, её квартиры, то самое на котором она только что сидела. Сразу в воображении всплыла картинка с Вишенкой на этом же окне, только уже без свитера.
Витя отвлёк от сладостной картинки, заехав в какой-то тупик, спросил:
— Тут нормально Глеб Викторович?
— Нормально. Погуляй пока. — я взял папку с досье и углубился в его изучение.
Зайцева Ольга Петровна. Тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения двадцать первого января.
Пропустил страницу про родителей. Учёба: отличница круглая, но вышла из школы без золотой медали из-за конфликта с директором. На хрен наверно и его послала, как обычно. Воспитывалась бабушкой. Анной Григорьевной Полетаевой. Ах вот оно в чём дело. Всего один дорогой человек и тот уже на том свете. Квартирка в собственности.
В общем, прочитав досье, понял две вещи. Первая, права была девчонка. Переплатил за папочку. Вторая, надавить было не на что. Свободная как птица и абсолютно самодостаточна, а тем, ещё более желанна.
— Думай Глеб. Думай. — девчонка с мозгами. С ней по плохому не получится. Ну точно! Как я сразу то не додумался. Романтикой такую надо брать. Цветочки, ресторанчики и о чувствах лапши побольше и лёд тронется. Можно даже колечко подарить. Типа невеста. Тогда уж точно станет моей.
— Витя, поехали! — позвал водителя, выглянув в окно.
— Куда едем Глеб Викторович? — спросил он, вернувшись на своё место.
— Давай в цветочный какой-то и потом обратно на Мартыновскую.
Ольга
— Что за чёрт! — я проснулась резко от страшного сна, в котором меня душил Глеб. Он со всей силой давил на горло огромной ручищей и злобно шептал в лицо: — Всё равно я тебя получу Зайцева. А ты сама будешь этого прос…
Продрала глаза и поняла, что это ни хрена не сон и я реально задыхаюсь.
В приступе удушья нет ничего страшнее паники. Она только всё усугубляет, и я её словила, не понимая причины этого удушья, и проспав его начало. Грохнулась на пол с кровати, жадно хватая не желающий рваться в лёгкие воздух.
Кое-как, собрав всю волю в кулак, поднялась и также задыхаясь, стала пробираться к кухне. Благо квартирка маленькая и у меня были отличные шансы достать из аптечки хлоропирамин. Хотя я уже не сомневалась, что сил сделать себе укол нет, да ещё и попасть в вену у меня уже не выйдет.
Когда добралась до кухни, сквозь разноцветные звёздочки, которые уже мелькали перед глазами увидела, как показалось галлюцинацию. На широком подоконнике кухонного окна лежал огромный букет белых лилий. А подумать, какая сука меня решила так убить времени не хватило, из последних сил я лишь скинула букет-убийцу за борт своей квартиры и рухнула на пол хрипя, ощущая, как глаза уже лезут наружу и вены на шее раздуло. Представляя напоследок, как лежу в гробу, отличный конец. И казалось, я даже слышала предсмертный колокольный набат, прежде чем полностью отключилась.
Глеб
Я сидел в машине и уже час наблюдал за её окном. Сам не знаю зачем. Хотел наверно убедиться, что я на правильном пути. В дверном проёме, видном из окна, что-то мелькнуло. Я вышел из машины, чтоб лучше было видно. В окне показалась вишнёвая голова.
— Что за чёрт?! — голая Зайцева, хрипя, и хватаясь за подоконник, из последних сил скинула с него букет и с грохотом исчезла из поля зрения.
Секунд десять хватило, чтоб оказаться возле дверей её квартиры. А вот сами двери, ещё со времён Сталина долго не поддавались. Долбился в них, казалось, раз сто, прежде чем смог выбить этот сранный замок.
— Зайцева! Мать твою! Зайцева! — я тряс её обмякшее тело одной рукой, параллельно набирая сто двенадцать.
Пока ехала скорая отнёс её в постель и раскрыл настежь окна во всей квартире.
— Ну я и дебил! Устроил романтику! — сказал сам себе, сидя у кровати Зайцевой, постоянно проверяя её пульс.
После того как приехали врачи и сделали пару уколов, так и не приходящей в себя Зайцевой и отчалили, уверив меня, что она в порядке и будет спать ещё часов пять, я, успокоившись, что желанный мной объект не сбежит от меня на тот свет, решил провести эти пять часов с пользой.
— Ну что Зайцева? Раз следопыт про тебя мало что смог разведать, придётся мне самому. — сказал это спящей Вишенке и принялся исследовать её жилище, в надежде найти хоть какую-то зацепку к её душе.
Да, тела ещё не получил, а уже и душу хочу!
— Так…Что у нас тут? — я, прошёлся по шкафам и полкам, разглядывая её вещи, редкие книги, диски с музыкой, фотки.
Много всего, но это лишь давало понять её характер. Девка — оторва, но это и так было ясно, с первого взгляда.
— Чем же ты живёшь девочка моя желанная… — пробрался в ванну комнату и тоже пусто.
Лишь старенький и явно ещё детский халатик висел на крючке, да бабская хрень в пузырьках тянулась по краю ванны, вдоль стены.
На кухне я не успел ничего толком разглядеть, где-то в спальне раздалась музыка. Я прошёл туда и не без труда выудил из-под кровати телефон.
«Маша» нажал кнопку приёма звонка.
— Привет, Оля! Выручай! Мне срочно нужно волосы покрасить! Я внезапно завтра еду в отпуск! Плачу вдвойне! Алло! Оля?! — в трубку кричала девушка.
— Гм. Оля приболела. Боюсь она вам не поможет. — я сбросил вызов.
— Волосы, значит, красим? — я посмотрел на спящую Зайцеву, волосы разбросаны по подушке. Не удержался и присел на кровать рядом с ней. Недолго думая, и сопротивляясь своему желанию, оглядел её всю, какая она есть без свитерочка. Прелесть, натуральная, соблазнительная до невозможности. Кое-как взял себя в руки и прикрыл простынкой Зайцеву обратно.
— Нет детка! Сама ко мне приползёшь. — пожелал, вспомнив, что она варила при мне кофе, пошёл на кухню, чтоб отвлечься.
— Говно какое-то пьёт. — я взял пакетик дешёвого молотого кофе, и поморщившись, бросил две ложки в турку, добавив воды, поставил её на огонь.
Когда кофе уже сварился, я налил себе немного в кружку на пробу.
— Действительно, говно! — отправил гадкое пойло в раковину и за спиной раздалось:
— Срань господня. Я в Аду… — за мной стояла Зайцева, в том же свитере, что и утром, который хотелось снять.
Только лицо сейчас у неё было бледнее некуда.
Ольга
Я шла по чёрному коридору на ощупь, когда всё вдруг резко вокруг затряслось.
А потом…потом меня положили в мягкий гроб, обитый почему-то моим постельным бельём. Он был весь украшен по краю белыми лилиями и в нос бил сильный аромат резких духов Глеба, с яркими нотами хвои.
Я лежала, вытянувшись стрункой, сложив ручки на груди. Кто-то что-то бубнил возле уха и в моих хладных ногах стояла группа Сплин и Александр Васильев пел; — Гни свою линию! Гни свою линию! Гни свою Линию!
Потом надо мной навис Глеб. Он залез в мой гроб и улёгся на меня сверху. Я ждала продолжения этого мультика с интересом, но вдруг всё исчезло. Свет погас. Меня накрыли белой простынкой и стали заколачивать крышку гроба. Через его щели на меня потёк горячий кофе. Сначала аромат бил в нос, но вскоре я начала в нём захлёбываться. И тут я проснулась!
Ещё одну минут приходила в себя и осознавала, что это все какие-то глючные сны после лютой гулянки, и разного рода мешанины из алкогольных напитков. Не сразу, но я поняла, что аромат кофе реальный и кто-то шуршит на моей кухне.
Нащупав первое попавшееся шмотьё, и это опять оказался старый свитер.
Чёрт! Да откуда ты тут берёшься?! — подумала я, и поплелась на кухню.
У плиты хозяйничал Глеб. И обсирал мой кофе, который я его пить не приглашала. Первая мысль была такой, что я всё-таки умерла и попала в Ад. Кажется, в каком-то сериале была такая тема, что попадая в Ад, будешь проживать один и тот же неудачный день вечность.
— Срань господня! Я в Аду! — только и смогла озвучить свои предположения.
— И тебе доброго вечера Вишенка. — расплылся в улыбке Глеб и нагло присел на мой любимый подоконник.
Я прошла к холодильнику и выгрузила на стол пару яиц, сыр, масло и отрезала пару кусков хлеба.
— Вообще-то, когда тебя шлют на хрен, нужно идти и не сворачивать! — с трудом сдерживаясь от применения силы, высказала ему свои пожелания, убирая хлеб в холодильник.
— Я, вообще-то, тебя спас! — хорохорился Глеб, ожидая, что я кинусь на шею с благодарностью.
Хотя уже догадалась, чей был букетик.
— Да ладно?! — я бросила яйца в ковшик, и залив водой, поставила на огонь.
— Ну да! Я не знал, что у тебя аллергия на цветы! Прости…
— У меня аллергия на лилии. Я почему-то не удивлена, что из всего разнообразия ты выбрал именно лилии, ещё и тихушником их подсунул. — действительно не удивилась, надо держаться от этого хлебчика подальше.
— А если б это были розы? Ты бы пошла со мной на свидание, например, в ресторан? — он слез с подоконника типа если я сейчас скажу да, то побежит за розами.
— Зачем? — искренне удивилась и уселась за стол, намазывала хлеб маслом.
— Слушай, ну давай забудем всё, что было и начнём сначала. Я за тобой ухаживаю. Дарю цветы. Вожу в рестораны. У нас с тобой начинаются отношения. — и он это серьёзно?!
Судя по его лицу, очень даже.
— Да у тебя на лбу написано «всепродаетсяипокупается», а это, вообще, не про отношения. — с сарказмом высказала ему своё мнение о нём.
Встала из-за стола и подошла к плите, чтоб снять ковшик с огня, как за мной материализовался Глеб и обнял меня одной рукой под грудью крепко прижав к себе. Врать не буду, это было приятно, сдалась бы тут же, если б не его потребительское отношение.
— Тогда давай просто будем встречаться, без товарно-денежных отношений. Вишенка, я же нравлюсь тебе, я точно знаю.
Я сделала на лице милую улыбку и развернулась к нему лицом он отпустил меня, но всё так же стоял лицом к лицу. Еле сдержалась от поцелуя, хорошенький же чёрт треклятый.
— Ну да! И что такого? Если бы я хотела геморроя на душу… хотя… ты и так мне уже знатно подосрал, а это мы даже не целовались. О чём я? Напомни? — его губы, и так рядом, как-то повлияли на мою память.
— Про геморрой что-то. — глухо ответил Глеб, явно сдерживаясь от таких же порывов.
— А ну да! В общем, если б я хотела геморроя на душу, я б ещё в кабинете согласилась. А так, я перетопчусь и всё пройдёт. — сказала это и отвернулась обратно заниматься своим поздним завтраком и добавила, уже не оборачиваясь: — Катись милок, колбаской, по Малой Спасской. — если честно даже и не надеялась, что он свалит, может, надеялась, что не свалит?
Вот чёрт!
Но видимо, небеса меня услышали. Ушёл. Ещё и молча. Пока я чистила яйца. Даже дверью не хлопнул.
— Ну и прекрасно. — сказала я, хотя и испытала лёгкое разочарование.
Я выставила на поднос свой завтрак — ужин и пошла в зал. Уселась в кресло и включила телек.
Как раз сегодня по телеку показывали мой любимый фильм Бодрова, «Сёстры».
С недельку всё было тихо и спокойно. Даже обидно, запал коротковат, а с виду такой серьёзный. Видно, же, всегда берёт то, что хочет. Только меня он хотел не взять, а чтоб сама на него бросилась. Ну отстал и ладно. Так, я думала, пока однажды вечерком я не вышла в магазин за хлебушком. Помню только как зашла за угол и сразу темнота. Очнулась я уже в багажнике. Башка гудела, во рту всё пересохло и жутко жгло глаза. Руки были перемотаны скотчем за спиной. Ноги мне не замотали и даже рот не заклеили.
— Ничего себе, сходила за хлебушком… — это была моя первая мысль вслух.
Дальше пошла вторая, но про себя. Помню в классе пятом у нас был популярен анекдот про багажник. «Всё не так плохо, если тебя не везут в багажнике, в двух разных сумках или в двух разных багажниках». В общем, неважно, суть-то одна.
Сначала ехали по хорошей дороге, потом явно свернули куда-то в лес. Машину сильно трясло и меня в багажнике швыряло как мешок с картошкой. На очередной кочке мне в голову что-то прилетело. Как раз туда, где сходятся линия кожи и роста волос. По лбу потекла горячая и мощная такая струя крови, заливая лицо и заполняя мою тюрьму своим дурманным запахом.
Явно не от потери крови, а скорее от её запаха мне стало дурно и от этой тряски в багажнике. Я была в полуобморочном состоянии, когда машина, перевозящая меня, резко остановилась. Спустя минуту багажник открылся и в нос ударил аромат хвои. Нет, не аромат духов Глеба. А реальный аромат хвойного леса. Сырой, терпкий и незабываемый таёжный аромат.
Я не могла открыть глаз. Один просто заклеился застывшей кровью, а на второй сил не хватало.
Глеб матерился, орал на двух парней, увидев меня.
— Вы чё с ней сделали ублюдки?! Я же сказал аккуратно! — орал на них, пока я пыталась хотя бы сесть.
— Это не мы! Она сама наверно в багажнике обо что-то долбанулась. Дорога то какая?
— Зайцева! Зайцева! — тряс меня этот банный лист. 1439f7c
— Козёл! — всё, на что хватило сил, прежде чем я отключилась.
Глеб
Уже уходил из её квартиры и у меня созрел план, и я уже знал, чем я могу добиться расположения Дикой Вишни. Я понял, что она больше всего ценит. Она сделает всё, лишь бы вернуть себе свободу.
Две недели хватило, чтоб подготовить домик посреди леса, для комфортной жизни в течение месяца на двоих. Я передал все свои дела заму и ждал, когда мои люди доставят Вишенку, в наш уютный домик.
Когда отрыл багажник просто потерял дар речи. Волосы слипшимися от крови сосульками спадали со лба на лицо, покрывшееся запёкшейся кровью. Уже хотел всё сворачивать и везти Зайцеву в больницу. Но она хоть и была не в себе, но всё же себе не изменяла как бы это глупо не звучало.
Отнёс её в дом, и там, убедившись, что всё с ней будет в порядке отпустил людей и мы остались одни. Пока Вишенка была без сознания, я привёл в порядок её волосы и лицо. Ранка-то на лбу была небольшая и столько крови… Вдоль линии роста волос, всего с один сантиметр. Уложил её в постель, а сам вышел на кухню.
Пока варил себе кофе, думал, что за странное чувство по отношению к это Дикой Вишне, меня карябает изнутри. К дикому желанию получить её и показать ей кто она на самом деле и нечего ломаться, прибавилось стойкое желание защитить и уберечь.
Хотя от кого защищать-то? По всему, выходит, что от меня же и нужно защитить. Если б не я, то и с букетом промаха не вышло и в багажник бы её не сунули…хотя… с таким-то острым языком удивительно, что жива до сих пор.