Глава 17

Дина

Номер встречает меня серостью. Как, в общем-то, и всё это место. Бледные стены, тусклый свет, две узкие кровати, между ними тумбочка с поцарапанной столешницей. Запах… Это какая-то смесь дешёвого освежителя и старого текстиля. Я захожу, ставлю сумку на пол и оглядываюсь. Моя соседка уже внутри, сидит на кровати у стены, спина прямая, руки сложены на коленях. Тихоня, одним словом. Такая, что взгляд скользит мимо и не за что зацепиться. Мышка, самая настоящая.

— Привет, — бросаю я, больше по инерции, чем из желания завести разговор.

Она поднимает на меня глаза. Большие, настороженные. Кивает. И… всё, ни слова.

Ну ладно, уж пусть лучше молчит, я ещё от бесконечной болтовни Вовчика под ухом не отошла.

Начинаю раскладывать вещи. Движения привычные, автоматические. Голова гудит от дороги и впечатлений, поэтому сейчас уж очень хочется тишины.

— Тебя… — всё-таки решаюсь начать я. — Как тебя зовут?

Пауза затягивается.

— Мм… м… — доносится что‑то невнятное, будто девчонка проглатывает половину звуков. Я оборачиваюсь, но она тут же опускает взгляд.

Понятно. Значит, будет Машей.

Тем временем, из коридора доносится шум, смех, громкие голоса. Кто‑то явно уже нашёл бутылку, а кто‑то с большим удовольствием присоединяется к массовикам-затейникам. Студенты, несмотря на все указания Сергея Петровича и глубокую ночь, явно решили устроить попойку.

Ну и дураки.

Я закрываю шкаф и тянусь за полотенцем.

Единственное, чего мне сейчас хочется, это принять горячий душ и лечь спать. Просто смыть с себя этот день, дорогу, людей, разговоры и провалиться в сон.

Захожу в ванную, открываю кран, но вода льется настолько ледяная, что аж руки сводит.

Проворачиваю сильнее. Нихрена.

— У нас нет горячей воды… — раздаётся за спиной тихий голос.

Я даже вздрагиваю, честно. Не ожидала, что у Маши так неожиданно прорежется голос.

— Что? — переспрашиваю.

— Г-горячей в-воды нет… — повторяет она и смотрит на меня так, будто я сейчас обязана достать решение из воздуха.

— Зашибись, — бурчу я, тяжело вздыхая. — Просто офигенно.

Соседка продолжает растерянно хлопать глазами, явно ожидая от меня дальнейших действий.

— Ладно, — сдаюсь я. — Пойду к администратору, сообщу о проблеме, пусть разбирается.

Натягиваю худи, выхожу в коридор и почти сразу понимаю, что до ресепшена я дойду не сразу… Потому что слышу голоса и причем очень знакомые. Слишком знакомые...

Замедляю шаг, потом вообще останавливаюсь у двери, из‑за которой доносится ругань. Шумоизоляция тут вообще никакая, слышно каждое слово, как будто стен не существует.

Чёрт возьми... Да это же Ярохин и Вовчик!

Сердце неприятно ёкает. Я прижимаюсь плечом к стене и замираю.

— Охуеть… — слышу возглас Ярохина. — Давай ещё из‑за какой‑то левой тёлки поссоримся…

— Ты чё, охуел?! — рявкает в ответ Вовчик.

— Свали с дороги и не мешай мне!

— Ты не в её вкусе!

— Ты чё, гнида, с ней ещё и меня обсуждал?!

— Она мне сама сказала! Я тут вообще ни при чём! — фыркает Ярохин, голос срывается.

Я сжимаю губы, пытаюсь даже дышать тише, чтобы не упустить ни единой детали.

— Ярохин, херовый из тебя друг! — продолжает Вовчик. — Иди других девок окучивай, а мою Дину не трогай, понял?!

Мою. Ха. Меня будто ледяной водой обливают.

Собственник хренов.

— Она не твоя, придурок!

— Значит, будет моей!

— Ты же сам мне предлагал недавно на неё поспорить! Забыл, нет?! А теперь решил собственника из себя строить?

Внутри что‑то сжимается, так медленно и тянуще...

Черт. Я же ведь не должна ничего чувствовать, мне вообще должно быть все равно. Но мне какого-то черта так неприятно, что я ничего не могу с собой поделать.

Затем раздается глухой удар, как будто бы кто‑то из них кому‑то врезал. Я даже вздрагиваю.

— Да ты же у нас альфа‑самец ебаный! — орёт Вовчик. — Всех тёлок трахаешь без разбора! Просто хотел подогреть интерес, кому девочка сдастся первой! А ты, гад, решил в какую‑то свою игру играть!

Я чувствую, как внутри поднимается волна злости и омерзения. И что‑то ещё… горькое, противное.

— Я тебя насквозь вижу! — не унимается он. — Колись, что задумал, а? Ты просто так бы к ней не полез!

Всё, хватит. Да они вообще охренели?!

Поспорить…

Сдастся первой…

Игра.

Меня обсуждают, как приз, как гребаный кусок мяса.

В груди снова что‑то кольнуло, уже не так больно, но достаточно, чтобы понять: меня задело.

Я решительно толкаю дверь, она оказывается открытой. Ярослав и Вовчик стоят друг напротив друга, напряжённые, злые, будто с цепи сорвались. У Ярохина кровь на лице, разбитая губа, красная полоска по щеке.

Так ему и надо, ни капли не жалко его. Еще бы и Вовчику тоже не помешало вмазать, для полной картины.

— Прекратите оба, — вырывается у меня. — Какие же вы мерзкие…

Они оборачиваются одновременно, лица такие, будто я им привиделась.

Да‑да, придурки, я всё слышала.

— Дина… — первым приходит в себя Вовчик и делает шаг ко мне. — Ты всё не так поняла…

— Стой на месте! — рычу я, выставляя руку вперёд, и он замирает.

— Ещё шаг, — бросаю я холодно. — И я клянусь, врежу так, что мало не покажется. Понятно?!

Ярослав смотрит на меня растерянно, почти виновато. Будто ему, мать вашу, жаль.

Да пошёл он!

Актёр. Чертов манипулятор! Теперь я уверена: и этот поход, и его толстовка, и все эти взгляды — всего лишь часть его игры или плана. Да и плевать, знать подробности я не хочу.

Вовчик… Весь такой милый, обаятельный, с шуточками. Мачо хренов.

Фу!

— Найдите себе другую дурочку, — грубо бросаю я. — Для своих идиотских игр, а меня больше не трогайте.

Я резко разворачиваюсь и выхожу из номера. Даже забываю про ресепшен и про горячую воду.

Хочется просто уйти и не видеть никого из них.

В груди горит что‑то неприятное. Тянущее, липкое, будто пепел внутри рассыпали. Я упрямо твержу себе, что это всё ерунда. Что завтра проснусь, и мне обязательно станет легче, что я просто устала из-за долгой дороги и вообще, не стоит из‑за каких‑то придурков так заводиться.

Затем все-таки разворачиваюсь обратно и иду к администрации отеля.

Коридор тянется длинной полосой. Свет почти везде выключен, лишь редкие аварийные лампы бросают тусклые жёлтые пятна на стены. Двери номеров закрыты, где-то слышатся голоса веселых студентов, которые заливаются пойлом.

И вдруг я слышу шаги сзади.

Сначала мне кажется, что я просто себя накручиваю. Мало ли, эхо, вентиляция, мои собственные шаги. Оборачиваюсь, сзади никого нет. Пфф… Боже, тут недолго и параноиком стать.

На всякий случай ускоряю шаг, а сердце все равно бьется с перебоями. Кроссовки глухо стучат по полу, дыхание сбивается. Впереди, в конце коридора, наконец виден ресепшен. Маленькая стойка, над ней слабый свет лампы.

И в этот момент чья‑то рука хватает меня за запястье. Меня дёргают в сторону, я даже вскрикнуть не успеваю. Мир смазывается, перед глазами мелькает стена, и меня со всей силы припечатывают к её холодной поверхности. Так, что воздух вышибает из лёгких. Едва порываюсь закричать, в следующую секунду чья-то массивная ладонь зажимает мне рот.