Глава 33. Прости меня

Девушка уснула. Кирилл успел подхватить ее, когда она падала. Зашел в дом и долго стоял на пороге разгромленной комнаты и не знал, что делать дальше. На широкой кровати в обнимку лежали двое. Словно умерли одновременно. По ветхой одежде, что облепила скелеты, можно было понять, что это мужчина и женщина. В углу стояла колыбель. В нее заглядывать Власов не решился. Боль разрывала изнутри, ноги дрожали и подгибались. Он опустился на колено и тяжело выдохнул. Пуля скользнула глубже и коснулась сердца. Хотелось закричать, но Кирилл стиснул губы и зажмурился. Прижав девушку к себе, долго дышал ее запахом, будто это облегчит его участь. Он не может ее больше пить, Лина едва держалась, да и эти ожоги… Отчего они? Власов понимал, что теперь ему с каждым разом нужно будет больше, а она просто сломается. Но если сейчас ничего не сделать, будет только хуже. Осторожно присел у стены и притянул Ангелину к себе. Ее губы призывно раскрылись, и девушка томно выдохнула. Кирилл пригладил спутанные темные волосы, обвел пальцем контур подбородка и наклонился, чтобы поцеловать. – Максим, прости… – прошептала она и обдала лицо горячей волной дыхания. Кирилл резко отстранился и стукнулся затылком о стену. Лина была голодна, и только. Не стоит тешить себя пустыми надеждами, тем более, сейчас, когда сам на грани. Долго смотрел в растрескавшийся потолок и пытался выровнять пульс. Женское тело было слишком близко. Настоящая мука: желать, но не воспользоваться. А пуля все шевелилась в груди и давила на сердце. От очередного укола потемнело в глазах. Кирилл взвыл, но сдержался, чтобы не заорать во все горло. Зачесались зубы, челюсть затрещала. Нет! Он должен что-то сделать. Хоть на миг отодвинуть превращение. – Лина, прости меня, – шепнул ей на ухо и осторожно переложил на деревянный пол. С трудом поднялся. В глаза било ярким светом, пальцы вытягивались, ногти заворачивались. Распахнув створку шкафа в углу комнаты, Кирилл отмахнулся от пыли и вытащил жмут одежды. Бросил на пол. Резко открыл другую дверцу и нашел аккуратно сложенные одеяло и подушку. Потащил их к Лине, тяжело переступая с ноги на ногу. Кости трансформировались, и он едва-едва удерживал себя в сознании. Перевернул девушку на спину. Она выпрямилась, закинула обожженные и замотанные бинтом руки над головой, тихо простонала, но не проснулась. Стараясь не царапать ее ноги когтями, стянул шорты. Непослушные руки-почти-лапы тряслись и белье пришлось сорвать. Мелкие алые капли крови выступили на бедрах девушки. Пуля снова уколола в грудь, Кирилл выгнулся. Ребра раздавались, хрустели, руки до локтей обросли шерстью. – Прошу… Не сейчас, – голос изменился, стал грубым и низким. Кирилл наклонился и коснулся губ Ангелины. – Мне придется это сделать. Прости… Девушка в ответ снова застонала. Она была горячей. Кирилл не ждал и не церемонился. Не было времени. Пришлось отпустить себя. Двигался в ней дерзко и быстро, впитывал каждый ее вздох и ловил трепетание ресниц. Лина вскрикнула и изогнула спину, а затем, сжавшись внутри, захрипела. Напряжение полилось по венам, а боль ушла на второй план. Бедра свело судорогой, стрела оргазма пронзила позвоночник. Изливался долго, вжимал спящую Ангелину в пол и просил мысленно прощение за вынужденную вольность. Но это помогло: трансформация приостановилась. *** Кэйса очнулась от щелчка. Или удара. Глаза приоткрыла, но тут же захлопнула. Тяжелые веки пропускали яркий свет. Хотелось спрятаться во мрак и нежится в объятиях сна. Протяжный стон пролетел над ухом. Вытерев кулаком выступившие слезы, Ангелина перевалилась на бок и зарычала. Кожа на руках зажила, ожогов, как не бывало, даже бинты сползли. Влага стекала по бедрам, приятно тянуло под ребрами, а Темная сладко урчала, будто удовлетворенная. Кирилл снова это сделал! Без ее согласия. – Как ты мог? – выдохнула Лина и замахнулась ударить проводника с разворота, но застыла… Власов лежал рядом, скрутившись калачиком, как ребенок, и дрожал. В правой руке он стискивал окровавленный нож. – Помоги… – пошевелил он губами. Лина бросилась к нему, не обращая внимания, что без шорт и белья. Одеяло потянулось за ногой, отчего она чуть не свалилась на пыльный пол. Взгляд зацепился за высокую кровать и странные очертания на ней. Поспешно отвернулась и склонилась над Кириллом. – Что случилось? – Ты должна ее вытащить, – слабо пролепетал проводник и тяжело развернулся на спину. В груди зияла рваная рана. Ангелина резко вдохнула и прикрыла рот ладонью. – Пуля… – Кирилл потянулся и вложил ей в руку нож. – Вытащи ее. – Я н-не… могу. Кирилл прикрыл глаза и застонал. Его пальцы налились, ногти изогнулись и превратились в когти зверя. Лина подобралась, ей не нужно было объяснять, что происходит, подцепила нож, но не смогла его вырвать из крепких рук проводника. Власов резко открыл глаза с поперечной полоской и пророкотал: – Прости… Мне пришлось… И выгнулся. На груди прорастала густая шерсть, ребра расширялись и подавались вперед. Неприятно трещали кости. Лина поморщилась, но тут же взяла себя в руки. – Тише, – она наклонилась над проводником и коснулась поцелуем видоизмененного лица. Или морды. Острые клыки царапнули по губам, не то рык, не то стон, влетел в горло. – Кирилл, я сделаю это, но ты должен быть собой. Прошу тебя… Иначе бессмысленно. Вернись… Его несколько раз дернуло. Лина отлетела в сторону и ударилась головой о колыбель. Многолетняя пыль встрепенулась и мерцающими на солнце звездами разлетелась по комнате. Пришлось собрать все силы и подползти. Осторожно положив рядом нож, Лина сбросила футболку и забралась на Кирилла сверху. Он рычал, дергался и пытался скинуть ее. – Я знаю, что нужно. Потерпи. Наклонившись, провела пальцами по мягкой шерсти. Грудь проводника быстро поднималась и опускалась. В глубине, под ребрами, колотилось сердце. От раны, как цветок, тянулись кроваво-черные линии, они стягивались и на глазах превращались в шерсть. Лапы-руки отмахивались от прикосновений и царапали кожу. – Вернись ко мне, Кирилл… – почти заплакала Лина, когда он снова выгнулся и зарычал ей в лицо. – Мне хорошо с тобой. Вернись… – она приложила щеку к его плечу, не обращая внимания на подергивания и попытки ее скинуть. Погладила осторожно звериную морду, коснулась пальцем шероховатых губ и позволила себя укусить. Удивительно, но он не порвал кожу, а лишь мягко коснулся зубами. Затем заворчал и затих. Ангелина приподнялась и взглянула на него сверху. Массивный и жуткий, в зеленых глазах светилась решительность и… доброта. Он дышал глубоко, обдавая лицо горячим воздухом. Шерсть пробивала кожу и медленно сползала к низу живота. Склонившись, Лина вобрала в себя его соленый вкус, провела языком снизу вверх. Кирилл напрягся всем телом и, густо прорычав в потолок, цапнул ее за волосы. Она хотела этого сама. Провела пальцем и, почувствовав, как он каменеет и пульсирует, перебралась ближе. Направила осторожно и, впустив его в себя, всхлипнула от удовольствия. Волны желания затапливали шок и расслабляли затекшие мышцы. Шерсть под пальцами медленно сникала, грудь проводника разглаживалась и блестела от пота и крови. Но рана, очень не к стати, затянулась: придется резать снова. Лина двигалась плавно, не спеша, стараясь пробудить в Кирилле желание жить. Она понимала, что сейчас должна отдать сколько сможет и не взять ничего. Даже если для нее это опасно. – Лина-а-а… – прохрипел Власов своим голосом. Звериные остались только глаза, остальное вернулось в человеческий вид. Она гладила его скулы и двигалась. Осторожно и бережно. Кирилл потянулся и, схватив ее за затылок, заставил приблизиться. Целовал исступленно, проникая языком в рот и подаваясь бедрами навстречу. Лина держалась на грани, но держалась. Разорвав поцелуй, Кирилл прошептал: – Ты должна это сделать сейчас. Быстрее, прошу тебя. Другой возможности может не быть: пуля слишком давит на сердце. Ангелина кивнула и подобрала нож. Кирилл стиснул ее бедра и снова подался вверх. С каждым толчком он приближал ее взлет. Или падение. – Давай же! – Нет, рано, – она ускорила темп, наклонилась и обвела языком по его соску. Пальцы Кирилла до боли сжимали бедра. Он толкался и рычал. Было больно, немного. Приходилось напрягаться, чтобы не сорваться самой и не забрать то, что нужно Кириллу. Лина кусала губы и насаживалась. Глубоко, резко. Кричала и снова целовала его грудь. Облизывала соски, пока не услышала над ухом разорванный крик. Резкая боль пронзила спину, острые когти процарапали сверху вниз. И, точно кто-то потянул за веревку, силы стали покидать тело. Стиснув зубы, Ангелина наклонилась и поддела острием ножа кожу на груди Кирилла. Он пульсировал внутри нее и хватал воздух губами. Слабость наваливалась стремительно, пальцы дрожали, пот стекал по вискам, а Лина вонзала нож все глубже и глубже. Кожа и ткани расходились, но тут же стягивались. Кирилл, откинувшись назад, кричал и продолжал погружаться в нее. – Поспеши, – захрипел он. Ангелина почувствовала, как нож скользнул глубже и царапнул что-то твердое. Пришлось окунуть в рваную рану дрожащие пальцы и нащупать горячий металл. С первого раза вытащить не получилось: мешала кровь. Она липкой и горячей рекой хлестала по животу проводника и скользила между подушечками пальцев. В глазах темнело, в горле сушило, бедра горели, а тело ломало от истомы и боли. Едва не отключившись, Ангелина без надежды снова ввела пальцы в рану, отчего Кирилл просипел и дернулся, и нащупала пулю. Рядом билось его сердце. Глухо, редко, будто замедляясь. Кэйса закричала, срывая голос. Голова и тело превратились в неподъемный свинец. Она резко вытащила руку и сжала кулак. Темная пелена накрыла быстро, и Лина не почувствовала, как упала.