Глава 36. Кто не спрятался, я не виноват

Когда ядовитое солнце стало прятаться за другой стеной, уходя на запад, в доме стало мрачно. Лина старалась не смотреть в сторону скелетов, но взгляд то и дело цеплялся: за редкие волосы, любовную позу пары, одежду оплетенную паутиной и прикрытую пылью. – Не смотри на них, – тихо сказал Кирилл. – Им все равно уже не поможешь. – Никогда не видела мертвецов… такими, – призналась Лина. – А еще меня волнует, где малыш из колыбели? Власов прикрыл глаза и запустил теплые пальцы в ее волосы. – Может, он умер раньше. Дети ведь слабее взрослых. Лина прижалась к проводнику сильнее и вздрогнула. – Жутко как… – Согласен. Она не ответила. Лежала неподвижно и старалась не вдыхать его вкусный запах. Волнующий. – Тебе лучше? – тихо спросила и легонько царапнула его по животу указательным пальцем. Кирилл, нежно перебирая ей локоны, кивнул. Вытянул одну длинную черную прядь и коснулся ее губами. – Но зверь не отступит. Я одной ногой в могиле, можно сказать, уже умер. Еще там – в башне, сейчас просто небольшая отсрочка. Хочу, чтобы ты пообещала… – Не надо, прошу, – перебила его Лина. Она знала, что он попросит, и не могла согласиться. Власов горько усмехнулся и вытащил еще одну прядь, намотал ее осторожно на палец. – Видишь, а делала вид, что злая и холодная. Безразличная, – тепло улыбки сникло, и на смуглое лицо наползла печаль. – Если я не смогу бороться, ты проткнешь мне сердце ножом без колебаний. Лина дернулась от холода, что сковал плечи, и спряталась под одеяло. – Ты должна, – настаивал Кирилл. – Иначе он убьет тебя, а меня все равно это не вернет. – Мы доберемся до равнины и успеем сделать эликсир, – буркнула Лина, все еще прячась. Грудь Кирилла приподнималась от дыхания и касалась ее вспухших губ. Она поцеловала его и пошептала: – Не заставляй… – Ты до сих пор веришь в эликсир бессмертия? Это глупости, Лина! – Кирилл горячо выдохнул и скомкал ее грудь. Провел пальцем по ареоле. Нежно и осторожно. Посылая на кожу миллионы приятных колючек. – Эликсир – это заражение нашим с тобой недугом. Его природа из этой местности, как и природа вируса плесени, что погубила тысячи отчужденных жителей. Оно все связано. Я не знаю, как и почему, но… наши предки прогневили Землю. Читала о Третьей Мировой? – Да кто о ней не читал? Это было почти сто пятьдесят лет назад, – фыркнула Лина и выглянула из-под одеяла. – Не пойму в чем связь? В голосе Кирилла послышалась улыбка: – Именно тогда земли были отравлены, а наши предки заражены. Ты интересовалась историей своего дара? Лина сжала кулаки. Конечно, она искала ответы, но ничего не нашла. – Но ничего не нашла… – вторя ее мыслям заключил Власов и снова вплел пальцы в ее волосы. Потянул на себя. – Почему ученый прятался так далеко? Почему его убили? Лина пожала плечами. Его близость была невыносимой. Сумасшедшей. – Он знал правду, – просипел Кирилл ей в лицо. Очертил скулу, коснулся большим пальцем губ. – И равнина, куда ты хочешь отправиться, тоже ее знает. – Равнина ничего не может знать… – прошептала Кэйса. – Зато те, кто живут там – могут. Ангелина приподнялась на руках. Врет? Кажется, нет. – О чем ты, Кирилл? – Иди сюда, – он говорил властно и тащил из нее стоны. Прикосновениями, что словно мотыльки порхали по спине, поцелуями в шею, плечи. Обжигающими. И шептал: – Если ночь переживем, я покажу тебе. Но ты должна пообещать… Кирилл приподнялся и оттолкнул от себя Лину. Осторожно придерживая спину, помог лечь. Навис над ней и густой тенью перекрыл насыщенно-оранжевый свет из окна. Он ждал. Ждал ответа, а Кэйса кусала губы и мотала головой. – Я не могу… – Сможешь. Смогла же пулю достать? Это тоже самое, – перехватил ее руку и положил себе на грудь, где уродливым цветком красовался шрам. – Только немного глубже, – его голос был напряженным, будто он точно знает, что будет дальше. – Я отдам тебе все силы, только не заставляй это делать. Кирилл… – Они не бесконечны, – легкое прикосновение его пальцев разметало по коже мурашки. – Я не могу тобой пользоваться. Снова и снова. На это даже такой мерзавец, как я, не способен. Лина прикрыла глаза. На ресницах дрожали перламутровые лучики. – Но я хочу этого… Не из-за голода, – распахнула веки и словила озадаченный взгляд проводника. – Ты мне нравишься. Знаю, бессмысленно и глупо, но это правда. Пусть бросишь меня, как только вернешься в город, к своей черноволосой с фото, но сейчас ты со мной. Подари мне это время. Кирилл опустил голову и стиснул губы до тонкой кривой. Глубокая складка легла на лоб, брови изогнулись. – Это неправильно… – он резко отодвинулся и отполз к стене. Словно избитый ребенок. Ангелина поднялась под одеялом и, прижав к себе колени, уставилась на пожелтевшую от времени побеленную стену. Тень шелковицы за окном рисовала на ней длинные и корявые терракотовые полосы, будто руки ведьмы из сказки. Сколько закатов и рассветов прошло после смерти хозяев дома? Было ли им больно? Страдали они или уснули вечным сном счастливые? – Разве правильно убивать, желая? – сказала обреченно Лина. – Разве правильно любить, а потом в один миг обрывать жизнь дорогому человеку? Это правильно?! Я хочу освободиться от этого, и ты можешь мне в этом помочь. Сама я не доберусь… – Глупая. Люди убивают и без твоих способностей. Каждый день перегрызают друг другу глотки за власть и деньги. А ты до сих пор коришь себя за то, что не можешь контролировать? Лина вздернула подбородок и посмотрела на проводника. Он прилепил затылок к стене и туманно глядел в потолок. – Сколько ты убил девушек? Неужели тебя совесть не заедает? Твой Темный тоже путает мысли и мешает жить? – Одну… – сухо ответил Власов, будто песок бросил в глаза, и умолк. Лине на миг показалось, что голос его дрогнул, а на глазах появился глянец. – И ты не коришь себя? – она повернулась. – Говори! – Нет, – отрезал проводник и впился в нее горячим и колючим взглядом. Ангелина фыркнула и встала на ноги. – Мы просто с тобой разные. Я никогда не смогу себе простить, даже тех двоих, что хотели меня изнасиловать. Даже их, – изо рта вместо слов лилась горечь. Лина вскрикнула: – Я хотела быть обычной, неприметной.... Счастливой! Хотела семью и тихую жизнь, но мужчины, все с кем мне приходилось сталкиваться, были под прицелом. Я – убийца! И не нужно меня оправдывать. Я даже в тюрьму не могу сдаться, потому что просто уничтожу охрану… – Это не так, – перебил Власов. – Не хочу слушать! – Лина отмахнулась и пошла к двери. – Куда ты собралась? Уже вечер, не вздумай! – Нам нужно поесть. Как думаешь, яблоки и виноград здесь съедобные? – Я бы не рискнул, – тихо и глухо сказал Кирилл. – Подожди. Я с тобой пойду, – он попытался встать, придерживаясь за стену. Его качнуло, отчего он ударился плечом и застонал. – Нет. Оставайся. Я справлюсь. Да и мне все равно терять нечего, – сказала уверенно Ангелина и шагнула в прогретый зеленоватым солнцем двор. Власов что-то говорил вслед, но она не слушала. Слезы размывали видимость и душили грудь. Хотелось кричать, но Лина сдержалась и сильно прикусила губу. Солоноватый вкус растекся по языку. Захватив лопату, она побрела по вырубленной тропе, мимо колодца, вдоль заброшенного и разваленного сарая. Дальше трава была густой, но невысокой. Амброзия здесь не росла, потому Кэйса рискнула и поплелась в сторону полоски камыша. Под самым горизонтом, раскинули густые кроны дикие и высокие деревья. Река напоминала малиновое болото: все поросло очеретом и ряской. Под ногами чавкала пурпурная вода. Она отдавала запахом плесени и разложения. Ее поверхность оплели водоросли и забили согнутые прошлогодние колоски и камыш. Лина долго шла вдоль реки и не знала, что делать дальше. Слезы обжигали щеки. Невыносимо было осознавать, что снова ошиблась. Впустила в свое сердце ненужные чувства, не удержалась, но только Кириллу она не нужна. Никому не нужна.