Глава 41. Это всего лишь сон

Когда вернулся в дом, Ангелина сначала дрожала, а потом ее начало колотить. Так сильно, что она слетела с кровати и ударилась рукой об угол. Перемотал ушиб, сорванные ожоги сукровицей промочили бинты, и подложил с краю кровати подушки, чтобы Лина снова не свалилась. Долго сидел рядом и смотрел на измученное худое лицо. Какая она чистая и нежная, и столько бед выпало на одну душу. – Ты очень нужна мне, – прошептал, зная, что Лина не слышит. Но услышит ли когда-нибудь? Амброзии больше нет в доме, но девушка не просыпалась, будто что-то или кто-то держит ее во сне. В болезненном сне. Опустил голову и прижался к ее груди щекой. Маленькое сердце билось слабо и едва слышно. Хотелось рыдать, как мальчишка. Когда болела Настя было так же больно, словно что-то лопалось под ребрами, будто тело разрушалось и изламывалось на сегменты. Он виноват во всем. – Лина, очнись… Ты нужна мне, слышишь? – вцепился в ее хрупкие плечи и немного встряхнул. – Не потому, что голоден, нужна… Я просто люблю тебя… Лина дернулась, и в дверь громыхнуло что-то тяжелое. С улицы донеслось рычание и вой. Похоже, хищники ждали, пока они истощат силы и не смогут защищаться. Вовремя решили напасть. Дерево за окном захрустело, старая штукатурка просыпалась на голову и украсила черные волосы девушки мелом, будто снегом. Ее подкинуло с неведомой силой. Она выбросила руку и оттолкнула Кирилла к шкафу. Перевернулась на постели, как юла, и замерла. Власов подвинулся ближе и опешил от звериного взгляда, что уперся в переносицу. Это не она! – Вот и встретились, красавчик. – Где Лина? Кулаки сжались, кожа натянулась. А грохот и вой на улице повторились. – О, Наум вернулся? Расходный материал, – ехидный голос пропорол гул. Девушка приподнялась немного, но внезапно рухнула назад от слабости. Кирилл воспользовался моментом, ринулся быстро вперед и пережал ей горло локтем, а затем перехватил руками. Тонкие пальцы прокололи кожу, отталкиваясь, и Оборотная Лина зарычала и показала острые клыки. – Я же тебя левой пяткой! Дай только силы восполню… – она захрипела. – Не успеешь, тварь! Верни ее! Сейчас же! – Поздно. Ее клеточки уже жрут наниты, – она отпустила хватку и слащаво улыбнулась. – А ты что? Влюбился? Такие, как ты, любить не умеют. Кирилл умеет только убивать. Кирилл умеет только пить: большими глотками без остатка. Особенно с наслаждением ты выпиваешь своих прирученных женщин. Лина знала, что ты не остановишься! Он сильнее сдавил тонкую шею. Позвонки захрустели, а Темная захрипела. Край губ украсила капелька крови. – Я люблю ее и не отдам тебе, – сжал сильнее руки до хряскающего под пальцами звука. – Отпусти же! Сука! Отпусти ее, сейчас же! Ангелина, не сдавайся! Девушка замахала руками, будто пытаясь ухватиться за что-то в воздухе. Нащупала его плечи и потянула на себя: казалось, что она вырывалась из зыбкого песка или спасалась от утопления. Черные зрачки сузились, раздались в ширину и выпустили наружу голубой, настоящий цвет ее глаз. И Кирилл отпустил пальцы. Лина высоко закричала и бросилась к нему. – Все… Все хорошо. Тише-тише… – Кирилл притянул ее к себе и поцеловал в лоб. – Ты молодец! *** Темнота и тишина разбавлялась одинокими ударами в дверь. Снаружи что-то было. Лина прижалась к Кириллу, но сказать ничего не смогла. Шею и горло обжигало, будто ее из петли достали. – Нам нужно спрятаться, – очень тихо произнес Кирилл. Посадил ее и убедился, что Лина не упадет. Штукатурка отваливалась пластами с потолка и падала на голову от толчков с улицы. Затем что-то юркнуло мимо стекла. Большое и лохматое. – Здесь некуда, – просипела Лина и обхватила рукой горло. – Воды… – Потерпи немного, – шепнул Кирилл и подхватил ее на руки. Перенес в еще более густую темноту. Грохот отдалился, но участился. – Это Наум? – прошептала Лина и дернулась, когда удар оказался над головой. – Дом ветхий. Не выдержит, – Кирилл говорил тяжело и прошел еще немного. В самый дальний угол второй комнаты. Здесь пахло известняком и глиной. – Прижмись ко мне сильней, обхвати ногами бедра и держись крепко за шею. Лина не переспрашивала, вцепилась в мягкую ткань его футболки и неосознанно задержала дыхание. До ушей долетала возня на потолке, крошки и пласты штукатурки разрывались и оголяли деревянные балки исполосованные шашнем. Вниз опускались медленней, чем хотелось. Кирилл перебирался, ступая на перекладины, и все равно старался поддерживать Ангелину. Слабость рук давала о себе знать – она едва чувствовала пальцы и все время срывалась, но Власов своевременно подхватывал и прижимал ее к себе. На стене горел фонарь на солнечной батарее. Он очертил ровный квадрат и выудил из темноты полки, врезанные прямо в грунт. Лина успела рассмотреть пустые банки и бутылки с высоким горлышком. Здесь было пронизывающе холодно и жутко. Кирилл опустил Ангелину на узкий топчан покрытый мешковиной, а сам метнулся наверх и захлопнул крышку подвала. Железный грохот оглушил и заставил Лину перевалиться набок и накрыть голову. Раны на теле горели, словно ее всю облили кислотой, а в горле колючий комок перекрывал дыхание. Лина дернулась в сторону и согнулась от приступа рвоты. Ее мутило и плавило, а ничего не выходило – желудок был пуст. – Пей, – настойчиво произнес Кирилл и приставил к губам флягу. – Только глоток. Много нельзя. Вот так… Влага скользнула по глотке и согрела желудок. – А теперь еще, – Кирилл поил ее маленькими подходами, а через долгое время, что им пришлось сидеть в подвале, протянул сухую лепешку и два желатинистых шарика. – Это вернет силы, но хорошо пережевывай. – Сколько я провалялась? – еле шевеля челюстью, спросила Лина. – Около недели, – проводник поправил ее волосы и помог прилечь ему на колени. – Прости меня… – Не нужно. – Нужно, – Власов опустил глаза. – Я потерял контроль. Очнулся, но было поздно. – Переста… Новый удар вогнул крышку подвала и просыпал на них комья сухой земли. Лина вздрогнула и, подавшись к проводнику, спряталась под его руками. – Он давно приходит? – Впервые, – Кирилл спокойно глядел в потолок и ни один мускул не дрогнул на его усталом лице. – Но подвал сделан на славу, выдержит. Видно, хозяева его строили именно для таких целей. Смотри, – он повернул фонарь на боковую стену и отодвинул плотную, трухлявую штору. Взору открылась широкая комната с добротной кроватью из грубого дерева, резным столом в углу и вентиляцией на стене. Сейчас лопасти замерли, будто время в этом месте тоже остановилось. – Похоже, им было несладко, – Лина откинулась на его плечо. – Я видела жуткий сон. – Знаю, – поцеловав ее пальцы, шепнул Кирилл. – Дня два назад думал, что ты уходишь от меня. Руки и ноги были холоднее льда, дыхание не прослушивалось, а пульс… И я, – он опустил смущенный взгляд, – молился, чтобы ты вернулась. – Акониту? – Нет, – ответил быстро и, согрев дыханием ее ладони, приложил их к своим горячим щекам. – Лина, не бросай меня больше. – А как же любимая, что ждет дома? Кирилл задумался на миг, будто неосознанно кивнул, но потом спохватился: – Давай не будем говорить о том, что осталось за Барьером? Если мы и вернемся назад – это уже будем другие «мы». – Темная несла такой бред во сне, я чуть с ума не сошла. Она сказала, что мы все под контролем компьютерного бога, что наш вирус – не природный вирус, а… Кирилл неожиданно вздрогнул и немного отстранился. – Не бери в голову. Это слабость вызвала у тебя галлюцинации и плохие сны. – Но там было так реально. Так тихо и пусто. Будто я внутри колоссальной системы. Внутри… Как в Матрице. – Тише, – Кирилл запечатал слова рукой. – Не трать силы, тебе нужно на ноги встать, чтобы мы могли добраться до Астровой равнины. – Помнится, ты не очень хотел туда идти. – Да разве с тобой поспоришь? Лина прижалась к нему, чувствуя, как холод проникает под кожу и сковывает мышцы. – Мне кажется, что за нами наблюдают. – Глупости, – Кирилл встал, прислушался к тишине и подал Ангелине руку. – Пойдем, – и откинул темную перегородку. – Там есть чем согреться. На удивление Лина встала на ноги и сама дошла до кровати. Кирилл помог лечь, плотно укрыл ее и собрался уходить, но она перехватила его руку. – Я хочу, чтобы ты был рядом. – Нельзя. Я слишком изголодался, могу не выдержать, – он поджал губы и стиснул кулаки. – Я верю тебе. – Не стоит, – огрызнулся и быстро ушел, оставив ее за пологом в кромешной тьме.