Глава 42. Избавление

Оставалось дожить до утра. Песок, что сыпался на голову и хрустел на зубах, мерцал в воздухе золотыми бликами. Свет фонаря вылавливал эти крупинки и приукрашал их мерцающим ореолом. Кирилл лег на кушетку. Из-за того, что ноги не помещались, пришлось согнуть колени. Запрокинув руки за голову, он пытался расслабиться и забыться сном. – Я хочу, – темная ткань приоткрылась, и свет перебрался на худое лицо Лины, очертив губы и впалые щеки. – Будь рядом. Мне страшно. – Я рядом, – Кирилл улыбнулся. – Иди отдыхай спокойно. Тебе нужно силы восстановить. – Но я выспалась. На несколько недель вперед, – она шагнула ближе и заломила кисти. – Прошу тебя, не упирайся. Позволь верить тебе до конца. Я не хочу тратить, возможно, последние минуты своей жизни на страх. Он приподнялся и уставился в черный пол, будто покрытый смолью. – Я не смогу, Лин, – покачал головой и тяжело выдохнул. – Меня от твоего запаха ломает, а ты просишь лечь рядом. Иди, не упирайся. Не нужно ко мне прикасаться. Она все равно подошла ближе. Глупая. Несносная. Желанная. – Я же знаю, что нам обоим станет легче. – Нет, – ответил жестко Кирилл и, встав, перенес ее за ширму. – И не смей выходить! – А если посмею? Он наклонил голову и прищурился. Девушка не казалась уже слабой и беззащитной. Лина улыбалась, глаза горели, а на щеках появился румянец. Что за глупости она творит? После того, как Кирилл чуть не убил ее, бездумно снова идет в его объятия? Неужто не соображает? – Не посмеешь, – злобно выдавил и вернулся на кушетку. Лег и закрыл глаза. Ангелина молчала и не двигалась. Только слышно было, как хрустит старая ткань под ее худенькими пальцами. И грохот над головой затих, будто оборотень прислушивался к тишине. – Или ты идешь со мной, или я буду на полу лежать… – Не шантажируй, – Кирилл не открывал глаз, но слышал, как она опускается. – Это не шантаж. Я просто хочу взять желанное. Мне это тоже нужно, как и тебе. – Ты умрешь, если я снова не удержу контроль. – Не умру, а просто освобожу место той, что сидит внутри. Мне все равно от нее не избавиться, – голос приглушился. Власов поднял голову и увидел, что Лина спрятала лицо в ладонях. Девушка резко вдохнула и выпалила: – Все это нереально, Кирилл. Мы будто в какой-то игре на выживание. В жизни так не бывает. – Не мели ерунды. – Стой, выслушай до конца, – она растопырила пальцы и выставила руку вперед, словно отталкивалась от невидимой преграды. – Темная говорила, что наше раздвоение – это программа Аконита по заселению в реальный мир нужных ему компьютерных личностей. Мы называем их вирусами. Кирилл только фыркнул, но Лина не обратила внимания и дальше говорила: – Ты же победил своего монстра? Как ты это сделал? И почему не перешел, как Наум? Кирилл дернулся. Знать правду ей необязательно, и так слишком близко она подобралась. – Не забивай себе голову, – проговорил и снова прикрыл глаза. Лина долго молчала, а затем прямо над головой заговорила: – Ты что-то знаешь. И об эликсире, и об этом месте, и о той, кто внутри меня сидит. Ты ведь знаешь ее? Я права? – девушка наклонилась и, злобно поджав губы, опустила вдоль тела побелевшие кулаки. – Права, – сказала разочарованно и отвернулась. Пошарила взглядом по коморке и схватила нож, что лежал на уступке. – Мое тело может регенерировать. Быстро и незаметно, – она провела лезвием по пальцам и показала Кириллу тонкую кровавую полоску, что на глазах превратилась в красную пыль. – Даже ожоги на руках прошли. Заметил? – К чему ты клонишь? – вскинул голову и стиснул челюсть. – К тому, что в моем теле можно скрыть… Он не успел дернуться, как Лина поддела кожу и рассекла руку от кисти до локтя. Кончик ножа проник в кровавую щель и цокнул в тишине о тонкую пластину. – Чип, – договорила девушка и осеклась. Нож рухнул к ее ногам, а в пальцах осталась зажата ее Темная половина. Она сама от нее избавилась, но не знала, что теперь путь в город навсегда отрезан. – Ты знал, – Лина говорила тихо и разочаровано. – Знал, что она меня мучает, на что подбивает и как путает мысли, и ничего мне не сказал. – Я не мог, – потянул ее к кушетке, оторвал кусок своей футболки и крепко перемотал окровавленную руку. Лина запрокинула голову и стеклянным взглядом стала изучать глиняный потолок с металлическими островками. Фонарь потускнел, задрожал и потух. Заряд кончился. – Не мог… – прошептала и затихла. – Она чуть не… – голос врезался в уши колючками. Едкими, яростными, болезненными. Кирилл обнял ее порывисто и почти закричал: – Я боролся за тебя! Поверь, и сделал бы это снова, если бы пришлось. Лина оттолкнулась. – Ты боролся за себя. Ждешь, что я восстановлю силы и напою тебя. – Неправда, – стало обидно, ведь звучало грубо, но Лина была права – без нее он не выживет, как и она без него. Оттянул от себя жаркое тело и силой затащил в комнату, натыкаясь в темноте на углы. – Если ты мне так нужна была только для этого, почему же я не воспользовался? Лина молчала, а он выливал душу: – Почему сидел около тебя, поил, умывал, переодевал всю неделю? Я мог просто уйти, бросить тебя здесь подыхать, но не сделал этого! Отошел к стене, нащупывая руками опору. Мрак затмевал душу и не проникал в глаза. Хоть как не хлопай ресницами – не видать даже силуэтов. – Правильно, не сделал, всеми силами боролся за мою жизнь, чтобы потом снова выпить! – Дура! Какая же ты дура, Лина! Так сложно поверить, что я люблю тебя? Так сложно это увидеть и почувствовать? Укусил руку. Зачем сказал? Глупо-глупо-глупо… Не нужны ему эти привязанности, не нужны обязательства. И она не поверит. Лина была где-то перед ним, но не издавала и звука. Не шевелилась и, казалось, не дышала. – Я мог позволить Темной прорваться и точно также напиться, – сказал едва слышным шепотом, – но мне ты нужна. Кирилл, ничего не видя, поплелся к выходу и стукнулся головой о камень. Зашипел от тупой боли. – А жена? – полетели ожидаемые слова в спину. – И дочь… – Только дочь, – отрезал Власов и вышел в коморку. Нащупал тапчан и устало сел. Тишина и темнота были гробовыми. Пахло грибами и плесенью, а еще на губах ощущался соленый вкус пролитой крови. И запах Лины мутил сознание так сильно, что хотелось вонзить нож себе в грудь и забыться навсегда. Но Кирилл не мог этого сделать: он сдержит свое слово и доведет девушку до равнины. Передаст дочери эликсир и тогда будет свободен.