Глава 44. Чем пахнет солнце?

Связь разорвал, когда радужные вспышки полученной энергии окрасились в черный, а Лина задышала часто-часто, будто из нее с каждым вдохом уходит жизнь. Отстранил ее от себя и провел рукой по гладкой спине. Рана стянулась. И его плечо не болело. Как и почему они лечили друг друга, Власов не мог понять, но это было удивительно. Почему же не смог удержаться в прошлый раз? И откуда черпались силы у обоих? Ветер нежно шелестел листвой и перебирал темные волосы Ангелины. Она прижалась к его плечу и, казалось, не дышала. Но сердце активно билось под ладонью, что Кирилл прижимал к упругой груди, пока вкушал сладостные энергетические потоки и старался не потерять контроль. Ловил каждый ее стон, каждое прикосновение, прислушивался к своему и ее телу. И смог понять, где грань. – Нужно выбираться, – пробормотала девушка и скользнула пальчиками по его груди. Ласково погладила свежий шрам от порезов, что вскоре исчезнет, и поцеловала Кирилла в шею. – Ты пахнешь солнцем. – А чем пахнет солнце? – Тобой. Кирилл заулыбался. Впервые за столько лет: искренне и непринужденно. – Хочешь скажу, чем пахнешь ты? Кивнула, потянулась ближе, скользнула языком за ухом и прикусила мочку. – Солью и жженым деревом. – Это потому что мы с тобой любовью занимались на пожарище и руинах, да, и еще… – Не-е-ет. Ты пахнешь так с первого момента, когда тебя увидел. Хрупкую, сонную, растрепанную, с рюкзаком на спине больше чем ты сама. – Я думаю, – фыркнула Лина. – Тогда пришлось вставать в три ночи, чтобы к пяти прибыть к Барьеру. А то уехали бы без меня. – Не уехали бы. Глеб только ради тебя всю экспедицию собрал. – Не только ради меня… – Ну, еще, чтобы спасти свою шкуру, – ответил Кирилл. – Прости, что давил вначале. Я не мог разобраться, кто есть кто. Мне всюду чудились враги. – А сейчас? Кирилл долго молчал и гладил ее по контуру губ. Она совсем другая, уникальная, родная. И почему ему казалось, что похожа на покойную жену? Глупость какая-то. – Ты сомневаешься во мне? Не веришь, что люблю? – щепотью потянул ее к себе за подбородок. – И я тебя люблю… – вздохнула Лина и прижалась к ладони щекой. – Кирилл, я сухарь? Почему смерть обоих возможных отцов не трогает меня? – Наум не умер, ты же знаешь. – Это уже не он. – Мне сложно говорить о них, как о людях. Глеб был жестоким и расчетливым, месть вела его всю жизнь, и мне пришлось в это впутаться. Когда я узнал о тебе и его планах, чуть сам его не застрелил – только одно помешало. Он поджал губы и опустил голову. – Что? – Кто, – поправил Кирилл. – Дочь. – Мы заберем ее, – приободрилась Лина и немного привстала. – Вернемся в город и заберем. Кирилл мотнул головой. Как ей сказать, что им путь в город теперь заказан? Да и забрать дочь в дикие леса Кирилл не сможет, никогда не решится. Здесь ребенку жить слишком опасно. Нужно вылечить ее от оборотного недуга, а дальше исчезнуть из ее судьбы. Хорошо, что времени еще много. – Я не представляю, как мы выберемся, – шепнула Лина в губы, – но я до конца с тобой. А когда будешь готов, расскажешь мне о жене… Кирилл прикрыл веки. Больная тема, и как приятно, что девушка позволила ему не говорить об этом вслух сейчас. На время отложила воспоминания, что все еще ковыряли старые раны. – Как ты днем вызываешь силу? Я видела, как ты почти трансформировался для броска и прыжка, – вдруг спросила Лина. – Я научу тебя, давай только покинем наше укрытие, – поцеловал ее в висок и помог привстать. Одевал ее в чистую одежду, что достали из сумки, с лаской и нежностью: так хотелось прикасаться и оберегать, показывать ей свои чувства и привязанность. – Я же привыкну, будешь меня все время теперь одевать. – Лучше раздевать. – И это тоже. Я на все согласна. Кирилл поправил облегающую майку на тонкой талии и поцеловал Лину в яремную впадину. – Давно у тебя аллергия? – вспомнил Власов и стал переодеваться сам. Лина перехватила его руку. – Нет-нет. Я тоже хочу, – и натянула футболку на его голову, поцеловала в губы. Когда тянула вверх по ногам чистые боксеры, коварно ухмылялась и ласкала до дрожи, заставляя скрежетать зубами от прилива голода. – У меня аллергия только на амброзию. Возле Барьера траву на чай собирала – тогда и началось. – Лин, нам нужно идти, – хрипнул Кирилл и укусил ее за плечо. – Конечно, – она отступила, но в глазах все еще плясали жадные огоньки. – Но потом я возьму свое, мне хочется еще. – Сколько угодно. Пока поправлял брюки и натягивал ботинки, Лина осматривала комнату. Если ее можно было так назвать после погрома. – Что это? – отодвинув доску шкафа, девушка вытащила раскрытый фотоальбом. – Это ведь невозможно… – Что там? – Кирилл заглянул через плечо и чуть не заматерился: на него с фотографии смотрела Ангелина, но только там она была постарше и волосы короче – до плеч. Лина подняла на него горящие глаза. – Скажи, что мне мерещиться. Скажи, прошу тебя. – Вероятно, это твоя родственница, – он осторожно вытащил из ее рук альбом и полистал дальше. Не было сомнений – удивительное сходство, словно сама Ангелина смотрела на него с выгоревшего глянца. – Но как? Почему? – причитала Лина и прижималась к нему сильней. – Смотри. На этой фотографии есть год. 2122. Тебе сколько тогда было? – Я двадцатого года рождения. Кирилл повернул к ней фотокарточку, где темная женщина, точная копия Ангелины, держала на руках малышку не старше двух лет. Лина зажала рот ладонью и глухо закричала. – Это невозможно. Если моя мама – Злата, как говорил Глеб, то кто эти двое, что покоились на постели? – За двадцать с лишним лет после того, как вы с мамой здесь были, кто угодно мог забрести. Но вот… – Кирилл перелистнул еще страницу и замер. Человека со следующей фотографии он знал и помнил – седой, усатый, с темно-синими глазами. Дернулся непроизвольно, но, поймав настороженный взгляд Лины, стал рассматривать другие изображения, где были в основном женщина и темноволосый ребенок. – И как Злата здесь оказалась? Говори, – скрипнула зубами Лина. – О чем ты? – Ты узнал этого человека. Я очень внимательная, Кирилл, не нужно меня обманывать. Пожал плечами. – Да нечего говорить. Просто лицо показалось знакомым. Ошибся. Мало ли похожих людей. Возьмем пару фото, и, давай, выбираться. Лина остановила его, больно вцепившись в запястье. – Я сейчас промолчу, но ты сегодня же все мне расскажешь. Нахмурился. Стоит ли? Но кивнул, чтобы ее успокоить. Времени до заката не так много, нужно успеть перебраться через кладку.