Глава 38 Пушистая пена

Гедеон Вяжущий свежий вкус мяты. Её поцелуй оказался полной неожиданностью. Фрезия прильнула к моим губам своими, а у меня все мысли из головы вышибло. Даже ответить вовремя не сообразил. Спохватился, только когда она мягко толкнулась язычком, требуя открыть рот. Тогда уже не логика, а инстинкты взяли верх, и я углубил поцелуй, получая в ответ такой приятный для слуха девичий стон. Она потянулась ко мне сама. Обхватила руками за шею и прильнула ко мне грудью. Мгновение и… – Эдвард, – простонала девушка, едва прервав поцелуй. Чужое имя пробило сознание, как стрела броню, отрезвило и вернуло в реальность, помогая взять ситуацию в свои руки. Мы стояли в общем дворе перед корпусом прислуги… у всех на виду. Да, на улице сейчас никого не было, но любой, стоило ему случайно выглянуть в окно, мог стать свидетелем нашего поведения. – Не стану спрашивать, что это было, – сказал, прекрасно понимая что и хватая смотрящую на меня затуманенный взглядом девушку за запястье. – Идём в корпус. Ты не в себе. Так и знал, что сначала тебе следовало отдохнуть. Потянул за собой, и она пошла. Не сопротивляющаяся, такая послушная, что стало страшно. Шли молча. Обе моих души до такой степени сжирала ревность, что в какой-то момент я слишком сильно сдавил запястье Фрезии, и она ойкнула от боли. Синяк мгновенно появился и на моей руке, но тут же исчез. А вот её… остался очередным напоминанием о том, какой я идиот! Никогда не мог рассчитать силу, когда касался её. Когда приходилось брать её на руки, держал настолько аккуратно, будто она не живая, а стеклянная. Только бы не сделать больно, не сломать. И всё равно… То и дело оставлял синяки на нежной тонкой коже. И почему она такая хрупкая? – Прости, – буркнул, но она не придала этому значения. Настолько погрузилась в собственные мысли. Будь неладен этот Эдвард. Придушил бы гада, если бы это не сделало больно Фрезии. Столичный хлыщ и впрямь влюбил её в себя, палец о палец не ударив. Как же хотелось хорошенько ему накостылять, но стоило представить слёзы на её глазах, у меня всё нутро переворачивалось. Друг, называется. Воришка и прохвост! Будь он простым смертным, его за такое в деревне бы палками отходили. Но он не человек, да и я тоже. Да и не деревенский уже давно. Если бы речь шла о какой-то вещи или месте лидера в команде, решили бы всё между собой при помощи силы. Но нет же! Не поделили мы очень даже нежное и уязвимое создание, которое… как там она сказала? Дорожит нами обоими? Ага! Конечно! – O! Как мило, – сказала Фрезия, когда мы наконец оказались в моей комнате. – Мне даже платья к отъезду приготовили. На выбор. – Она указала на пару нарядов, аккуратно развешанных в шкафу среди моей одежды. Эта картина отвлекла от неприятных мыслей. Её вещи вперемешку с моими. Как наши жизни. Одна переплелась с другой так тесно, что со стороны они кажутся одним целым. Прямо как одежда на вешалках. Гармонично и привычно глазу. Сама комната была прибрана. Ничто здесь не напоминало о том, что совсем недавно в ней кто-то умер. Мне-то было всё равно, я привык к смерти ещё со времен войны с Коруной, но Фрезия была другой. Почти уверен, что едва войдя, вспомнила весь пережитый ужас и теперь пытается не подавать вида, что ей некомфортно. – Знаешь, я всё же последую твоему совету и приму ванну, – на лице Фрезии появилось некое подобие улыбки, но не той открытой, которую она дарила мне раньше, а какой-то блёклой и серой. – Не поможешь мне её наполнить? Машинально кивнул и направился к скрытой в стене двери, а про себя подумал, что попроси она меня сейчас о чём угодно – точно так же бы согласился и принялся исполнять её желание. Лишь бы только отвлечь её от тех тяжелых мыслей, которые занимали сейчас её голову, и дать наконец отдохнуть и набраться сил. С самого приезда в академию Фрезия не знала покоя. Да и я тоже. Вошёл в убранное помещение, где слугами были оставлена стопка чистых мягких полотенец, столик с маслами, солями и пенным раствором для ванны. Никогда никому не говорил, но впервые попав в герцогский дом, испытал едва ли не детский восторг, увидев, как несколько капель обычной жидкости превращают поверхность купели в белое воздушное облако. А ведь я уже тогда стал магом. Наполнил купальню водой. Не спросив, хочет ли этого Фрезия, налил немного пенного раствора, который тут же стал набухать белой шапкой. Своевременно вспомнил о наличии второй двери и, расценив её как угрозу, заблокировал большим стальным щитом. Белобрысому сюда не попасть. Да и, если уж быть до конца честным с собой, Фрезии к нему тоже не наведаться. Завесил зеркало Лонго большим полотенцем. Даже оно раздражало как никогда. Услышал, что девушка вошла в помещение, но настолько был занят своим нехитрым делом, что сразу не обернулся. – Обожаю пену, – сказала Фрезия, опустила руку в воду, слегка расплескивая её, и… стала раздеваться. Как я это понял? Элементарно. У диалов хороший слух. Понять, что где-то на расстоянии вытянутой руки за твоей спиной на пол упал лёгкий тонкий шарф, не составило труда. Не нужно было быть семи пядей во лбу. Даже моих когнитивных способностей на это хватило. За ним последовала блузка, юбка и… исподняя сорочка. Зашуршала лёгкая шёлковая ткань чулок. Да что она такое творит? – Хоть бы подождала, пока выйду, – сказал, досадуя. Стоял, не шевелясь, обратившись в слух. – Мне всё равно, Гедеон. Ты видел меня любую. Чего стесняться? – выдала негодница, погружаясь в воду. – Да, но теперь всё иначе, – медленно обернулся и выдохнул, когда увидел, что Фрезия лежит в ванне, укрытая пеной, как мягким одеялом. Только раненная забинтованная рука свисала с бортика. Солгал ведь, когда сказал, что всё изменилось только с недавних пор. Прекрасно понимал, что по крайней мере одна моя половина давным-давно уже пропала в омуте по имени Фрезия. Сейчас в него, сломя голову, неслась оставшаяся часть меня, всё это время державшая меня на плаву и не дающая окончательно утонуть. – Приятно тебе провести время. Нужна будет помощь, позовёшь. Собрал сброшенную ею на пол одержу, постелил возле купели полотенце, чтобы не поскользнулась, когда закончит и… наткнулся на внимательный взгляд двух огромных голубых, словно безоблачное небо, сапфиров. – Ты чего? – нервно сглотнул, понимая, что мы едва лбами не столкнулись. – М-м-м-м, – протянула она, отводя взгляд и закусывая губу. – Нужна помощь. – Издеваешься? Ты же только улеглась. Чем я могу тебе сейчас помочь? Спинку потереть? – спросил, а сам подумал, что очень даже не против это сделать. И если она согласится, могу и дров наломать. – Угу, —скорее промычала, чем сказала она. – У меня рука в бинтах. Мочить же нельзя? – Фрезия села в купели и протянула ко мне свою травмированную конечность. Только не это. Она специально? Хвала Пресветлым, что пенной жидкости добавил. Белое пушистое покрывало отлично скрывало аппетитные формы девушки. – Ну уж нет. Давай как-нибудь сама, – ответил, не узнавая свой собственный голос, просевший мгновенно на несколько тонов. – Мне позвать Эда? – Нет! – рявкнул так, что сам вздрогнул. – Кхммм, не надо. Я приглашу одну из служанок тебе помочь, – озарило меня. – Нет! – вздрогнула Фрезия. – Хватит с меня служанок. Уже один раз так искупалась. До сих пор трясёт, как вспомню. Она была права. Сам же об этом думал. Будь оно всё неладно. Но и мне к ней прикасаться было нежелательно. Обе души понимали, к чему это может привести. Я – мастер щита, способный создавать стальные защитные заслоны несколько метров в высоту и почти метр в толщину, но сам-то не железный. – Не нравится мне эта идея, Фрезия, – сказал то, что было на уме. – А мне – даже очень. Нравится. Всё в тебе нравится: то, как ты пахнешь, как улыбаешься, хмуришься, злишься, как смотришь на меня, как… – тут её голос дрогнул, но она всё-таки продолжила: – Как целуешься и ласкаешь моё тело, как краснеешь от стыда и отводишь взгляд. Нравится, когда ощетиниваешься иголками, как ёж, воспринимая любые мои действия в штыки, но ещё больше – когда открываешь мне души. Я уверена, что люблю Эда. Что мы с ним пара. Но почему тогда мне так нужен ты, а не он? Искренность Фрезии была сродни ей самой. Нежная, наивная и такая настоящая. А от её слов голова пошла кругом. Разве мог я устоять после такого признания?