Глава 39 Ты мой, а я

— твоя Рам диги-диги бам-бам! Знаешь, я тебя никому не отдам. Никому не отдам, никому не отдам, Рядом с тобой буду только я сам… © Burito – Я…– не находил слов, чтобы ответить. – Не менталист. Да даже если бы и был им, не понял бы, как у тебя в голове всё устроено. – Но… – девушка приблизилась к краю ванны и положила на бортик обе руки. – Ты ведь сама понимаешь, что что-то не так? – спросил, не желая сразу рубить с плеча и ошарашивать её правдой о вмешательстве Эда. Не был уверен, что ей это не аукнется. – Кто-то что-то со мной сделал, да? – Фрезия принялась водить пальцем по моей руке, вызывая целую толпу мурашек. – Давай-ка я потру тебе спину и пойду. А поговорим мы об этом после, – предложил и взял мягкую губку со столика с маслами. – Спасибо, – выдала девушка и повернулась лицом к стене. – За что? – спросил, разглядывая содержимое бутылочек и выбирая аромат, который бы точно понравился Фрезии. – Мятный, пожалуйста, – сказала она, а затем добавила: – А благодарность – за заботу. Это очень приятно. “А мне-то как приятно, уступчивая шахская девчонка, – подала голос моя вторая половина. – Надеюсь, теперь ты всегда будешь такой покладистой”. “Мы обещали не приказывать ей больше,” – напомнил сам себе, выливая ароматную жидкость на губку. “А нам и не нужно. Она сама этого хочет. Если ты забыл, то я-то очень хорошо помню, как она к нам льнула и что при этом говорила”. – Всё хорошо? – Фрезия смотрела на меня вполоборота своими огромными голубыми глазами, поднявшись из купели так, что вода скрывала её теперь только по пояс, а по спине стекала белая пушистая пена. Девушка опиралась одной рукой о стену и так при этом прогнулась, что все более-менее приличные мысли тут же покинули мой рассудок, уступив место совершенно непристойным. Вот же проклятье! К такому я готов не был. – Нет! – рявкнул, отворачиваясь. – Сядь, пожалуйста, обратно. Что она творит? Неужели не понимает, что играет с огнём? – Это слишком вызывающе, – мой голос был больше похож на хрип. – Значит, с Эдом так себя вести не буду, – задумалась Фрезия, приложив указательный палец к губам. Сам не понял, как схватил её за запястье и развернул к себе лицом. – Не смей! Слышишь! Даже не думай так себя с ним вести! – меня едва не трясло от ревности. Дыхание участилось, мысли превратились в какой-то беспорядочный агрессивный рой. – Никаких вольностей до свадьбы! Как представил, что на моём месте мог оказаться этот холёный менталист, аж в глазах потемнело. Да он не имеет права даже касаться её, не то что смотреть на соблазнительное девичье тело! Она моя! Моя рабыня, моя госпожа, моя… любимая. И я её никому не отдам! И мысли эти принадлежали не одной из моих душ, а обеим. Они вцепились в них как в единственное, имеющее значение. То, что важнее всего остального. Точка соприкосновения. То, что я так долго искал и не мог найти, чтобы добиться целостности и равновесия. Всё это время она была прямо перед глазами, а я упорно её не замечал. Ревность застила глаза настолько, что я не заметил, как сильно сдавил запястье Фрезии, оставляя на нежной коже очередной синяк. Но девушка не вскрикнула, не скривилась, только смотрела на меня и… улыбалась. – А с тобой? – заискивающе заглянула мне в глаза. – Стало быть, можно… до свадьбы? – Что? – проморгался, пытаясь вспомнить, что я такого сказал. Мысли путались. Ещё бы! Фрезия стояла передо мной в чём мать родила, разгорячённая тёплой водой, а по телу её до безумия красиво сползали остатки пены, открывая взгляду то, на что мне бы смотреть не стоило. Резко выпустил её руку, сообразив, наконец, что всё это время сдавливал запястье девушки, и попытался вернуть сознанию ясность. Она, видимо, этого не ожидала и едва не плюхнулась в купель, поскальзываясь о её гладкое дно. В тот момент, я был искренне благодарен Пресветлым за то, что они даровали мне вторую душу, а также скорость и реакцию диала. Если бы не это, не успел бы поймать её, и Фрезия могла если не убиться, то точно получить серьёзную травму. Она всё же намочила забинтованную руку, да и половина воды из купели выплеснулась на пол, забрызгивая мою одежду и всё вокруг. – С тобой, – девушка обхватила меня за плечи и притянула к себе через бортик купели. – …до свадьбы можно? – повторила свой далеко нескромный вопрос и поцеловала. Меня ещё никогда и никто так не соблазнял. Давая сладкую надежду на взаимность, а затем вонзая нож в сердце напоминанием о том, что сердце её несвободно. А затем ещё раз и ещё. И я каждый раз попадался на крючок. Наслаждался поцелуем, а затем слышал не своё имя, со стоном срывающееся с губ желанной женщины. Любовался прекрасным телом и понимал, что даже если завладею им, в мыслях она будет не со мной. Меня бросало то в жар, то в холод. Фрезия придумала какую-то невероятно изощренную в своей сладости и жестокости пытку и, кажется, наслаждалась, применяя ко мне свои чары. Смертная женщина, не владеющая магией, сводила с ума высшего, сама того не понимая. Обе моих души метались от нерешительности и страха причинить ей боль к желанию сделать её своей здесь и сейчас! Будь проклят этот Эдвард за то, что посягнул на ту, что мне так дорога. Хотя… разве это не раскрыло мне глаза на реальное положение вещей? Недостатка во внимании со стороны девушек у меня не было. Всё же диал, герой войны, хоть и со своими тараканами в голове. Смертные женщины пытались добиться моей благосклонности разными способами. Мне даже платить за их “услуги” не приходилось. На что только они не шли, чтобы провести ночь с высшим. Но ни одна из них не волновала мои души и уж тем более не удостаивалась повторного свидания. Ни об одной я никогда не рассказывал “сестре”. Удовлетворение плотских потребностей – одно, а та, что ждала меня в поместье герцога и встречала с тёплой, согревающей души улыбкой, – совсем другое. Фрезия превзошла всех и вся. Как бы я ни пытался это отрицать, я уже давно был её рабом в прямом и переносном смысле. Ведь даже будучи с другими, всегда думал только о ней. И теперь, когда она так открыто меня провоцировала, пустил всё на самотёк. Ответил на поцелуй, аккуратно удерживая её голову одной рукой, а второй принялся изучать податливое горячее тело. Огладил мягкие нежные полукружия, задевая твёрдые вершинки и вынуждая девушку постанывать мне в губы, осторожно коснулся живота и юркнул рукой между стройных ножек. Резкий вдох Фрезии дал понять, что к такому она была не готова, а то, как её пальцы сжали мои плечи, выдало её страх. Но то как она выгнулась мне навстречу, как жадно стала посасывать мои губы, проходясь по ним затем языком, требуя большего, вскружило голову и придало решимости. – Ах! – вскрикнула она, когда я как можно аккуратнее надавил на самую чувствительную точку и обвёл бугорок средним пальцем. – Я покажу тебе, что можно до свадьбы, моя госпожа, – сказал вслух и понял, что мне нравится так её называть. “А после, когда этот треклятый морок Эда спадёт, покажу всё остальное, моя рабыня!” – добавила моя вторая половина где-то на задворках сознания. Фрезия тяжело дышала, впивалась ноготками в мои плечи, сводила ноги от напряжения, но моим действиям не противилась. – Я… мне… Ах! Ещё, пожалуйста! Гедеон! – взмолилась девушка, раскрылась и прогнулась в спине. Меня не нужно было просить дважды. Услышав своё имя, сорвавшееся с её губ, я был готов мурчать от удовольствия. Гедеон, она сказала Гедеон, а не Эдвард. Да! – Да! Да! – вскрикнула Фрезия, резко вдохнула, и её тело содрогнулось в экстазе. А после… я всё же помог ей принять ванну, укутал в полотенце и отнёс в постель. – Вот видишь, и ни одного синяка на теле не оставил. И стыдно теперь не только тебе одному, – сонно зевая и борясь с усталостью, сказала девушка, улыбаясь. – А ещё, мне кажется, каша в моей голове превратилась в нечто осознанное и структурированное. – Хорошо, если так, – осмотрел залитый водой пол и понял, что слугам уборку такого кошмара доверять нельзя. Сыро было не только в ванной, но и в самой комнате. Я и сам весь был мокрый, но это меня волновало меньше всего. Нужно было заново обработать порез на руке Фрезии и забинтовать чем-то сухим. “Уснёт и займёмся,” – подумали обе мои души одновременно. – Надо бы с Эдом поговорить, – сказала Фрезия, ластясь к моей руке, как кошка, когда я укрыл её одеялом. – Сам поговорю. Не ходи к нему. – Я и не собиралась. Может, сюда его позвать? Обсудить всё. – Сейчас? Нечего тут обсуждать. Я тебя ему не отдам. Нет, не так. Вообще никому никогда не отдам, – снова начал закипать я. – И не надо, – блаженно улыбнулась Фрезия и закрыла наконец глаза. Последним, что она сказала, прежде чем её опутал сон, было: – Ты – мой, а я – твоя. Так было и так будет… любимый.