Глава 42 Марионетка

– Надо же, узнала, – женщина хищно улыбнулась и демонстративно руку к губам. – Думала, ты уже и забыла, кто подарил тебе жизнь. – Отчего же. Я прекрасно помню кто. Только это не ты, – зыркнула на неё с вызовом. – Правда? – Ты меня бросила! – А кто дал тебе камень и привёл раба? Бери и пользуйся. Я сделала всё, что было в моих силах, – тон женщины стал угрожающим и недобрым. – Надо же, как любопытно. Об этом ты мне не рассказывала, Марика, – прошипел где-то сзади герцог. – Вот смотрю на вас обеих и подмечаю, насколько вы похожи. Те же тёмные волосы, скулы, брови, даже форма губ одна. Разве что цвет глаз отличается. Я и впрямь очень походила на мать. От отца мне достались только неуёмная гордость и голубые глаза. – Нечего тут и говорить, – презрительно бросила она в ответ. – Я вообще не знала, что она выжила. Сам же видел, как удивилась, когда заметила её среди молокососов академии. Но нам это только на руку. Она – шах. Чистокровная. Больше не придётся марать руки в крови моего сына, чтобы управлять камнями. – При чём тут… кровь? – вырвалось у меня. Я прекрасно знала, что зачарованные камни подчиняются любому магу. Не нужно быть одной крови с шахами, чтобы отдавать через них приказы. Главное, сделать это сразу, а не как Гедеон, по прошествии множества лет, чтобы не накрыло откатом. Хотя, мать не была магом, да и дочерью диала тоже. Тогда-то я и заметила у неё на шее цепочку с небольшой подвеской-пробиркой. Внутри находилась тёмная жидкость. Кровь? – Одним камнем можно управлять, не будучи шахом, – герцог обошёл меня и теперь оба злодея стояли так, что я могла их видеть. – Но вот несколькими… У меня душа ушла в пятки. Что это значит? – Говард, милый, у тебя так горят глаза, когда ты об этом говоришь, – женщина подошла к магу и прильнула едва ли не всем телом, а он тут же обхватил её за талию, привлёк к себе и поцеловал. Давно подозревала, что сила Его Светлости заключалась в том, чтобы располагать к себе людей и магов, иначе как он вообще смог сохранить хорошую репутацию в обществе, будучи таким скользким и противным пижоном? Теперь-то я знала, что на мне всё это время был ментальный щит, поэтому его чары на меня не действовали, и я видела его настоящего. Была искренне благодарна за то, что он принял нас с Гедеоном в семью. Но только до тех пор, пока он не отправил моего защитника на войну вместо своего сына. Жила в его доме, пользовалась предоставляемыми благами, общалась с девушками из высшего света, но всегда знала своё место – место приживалки. – Ещё бы! Ведь мы наконец сделаем то, ради чего всё это затеяли, – мужчина выглядел очень довольным. – Жаль, конечно, что не вышло бросить тень на всю семью, убив сопляка Морта, чтобы правителю выдвинули вотум недоверия. Но я быстро перетасовал карты и переиграл партию в свою пользу. Я же тоже Алмор. Ни к чему мне пятно на моей безупречной репутации. Повезло, что Мордрагор пришёл ко мне с расспросами, когда ты была рядом. – Не то слово, милый. Главный дознаватель в рабстве – это что-то, – хихикнула мама, а затем и вовсе залилась истерическим смехом. – Помнишь, как он извивался в агонии, когда отказался подчиняться? А как грозился отомстить? Но магия камня быстро сбила с него спесь. Неужели? Сам Мордрагор – марионетка? О, Пресветлые, что же тут происходит? – Вижу, тебя это поразило, Фрезия? – заметил моё состояние Говард. – Я – гений, не так ли? Разве такой самородок, как я, не достоин править? – Конечно, дорогой, – подпевала очарованная его даром женщина, которую когда-то я считала самым близким человеком на свете. – И главный советник тоже. Должно быть, он уже добрался до вашего слабака правителя и освободил тебе место на троне. Хорошо, что мы вовремя выманили его сыновей из дворца, устроив тот переполох на границе. Они, видимо, такие же недалёкие, как их папенька, раз так надолго там застряли. – Не думаю.Один, может, и истукан, то второй очень даже смышлёный. Как бы не вернулся раньше времени. Да и если бы Милдор испустил дух, об этом знали бы не только в академии, но и по всей Дикее. Стало быть, нужно ещё немного подождать. Совсем чуть-чуть. – Может, хочешь лично проконтролировать процесс? Я присмотрю за учениками и их преподавателями. Поверь, никто из них не покинет пределов академии, – улыбнулась Марика. – Никто, кроме тебя, мой милый. Мать смотрела на Его Светлость как-то странно. С обожанием, да, но было в её взгляде что-то ещё. Понятное только женщине, хорошо знающей натуру себе подобных. За несколько лет чаепитий с клушами из высшего света я научилась неплохо разбираться в людях. Видеть их скрытые намерения. – Только помоги мне заполнить новую пробирку её кровью, – женщина закусила губу и протянула стеклянную ёмкость герцогу. В мгновение ока тот оказался рядом со мной, схватил за запястье и чиркнул чем-то по коже. Я даже не поняла, что он сделал, только перевела взгляд и увидела, как пробирка наполняется тягучей алой жидкостью. – Хватит? – Его Светлость закупорил пробку и бросил ёмкость Марике. – Вполне. А теперь свяжи её, – попросила мать, и маг скрутил мне руки. Именно в этот момент кусочки мозаики в моей голове сложились в единое целое. Боль от пореза на руке отрезвила, придала сознанию ясности. Сердце забилось чаще. Я разгадала загадку. Всё поняла. – Спасибо, дорогой, – женщина подмигнула диалу и слащаво улыбнулась. – Можешь идти и наслаждаться своим триумфом… Герцог силком посадил меня на стул, отсалютовал матери и ушёл, не говоря ни слова. Тот, кто пару минут назад не умолкал и бахвалился собственной гениальностью, просто взял и тихо вышел за дверь, отправившись “наслаждаться триумфом”. – …пока я наслаждаюсь своим, – добавила истинная хозяйка положения, когда мы остались наедине. – Он был первым, да? – мне не терпелось подтвердить свою догадку. – Когда ты сделала из него раба? – О-о-о! Заметила-таки? – мать переменилась в лице, сбросив наконец маску очарованной магом любовницы, и стала сама собой. – Несложно было догадаться. Ты так умело маскировала приказы под просьбы. Он не знает, так ведь? Не подозревает, что сам является марионеткой в твоих руках. – Нет, конечно, – вздохнула женщина, любуясь на содержимое колбы. – Но его эгоизм и самоуверенность мне только на руку. Пусть думает, что идёт к своей глупой мечте, пока я осуществляю свою, м-м-м месть. – Месть? – Конечно, милая. Ты же шах! Неужели не понимаешь? Дикейцы были частью коалиции, уничтожившей нашу страну. Они убили твоего отца и брата. Уничтожили всех диалов Шахсгарда. Разве можно спустить такое с рук? Неужели тебе самой никогда не хотелось отомстить? – Мать склонилась надо мной, глядя прямо в глаза. Её едва ли не трясло от ненависти и охватившей её злобы. – Шахи стали неугодны Пресветлым за свои деяния. В коалицию входили не только воины Дикеи. Они объявили нам войну и победили, потому что на их стороне были Боги. Почему ты решила мстить именно им? Разве имею я право осуждать решение сильных мира сего? Скорбеть по родным и близким? А были ли они у меня? Вспомни, как я жила и кем была. Ненужной больной девочкой, до которой никому не было дела. Довеском. Отец ни разу не пришёл ко мне, брат… пару раз обратил на меня внимание и забыл, как об очередной ненужной игрушке. И да, я – шах. Если бы не вмешательство свыше, меня бы тоже не стало, но почему-то боги решили оставить меня в этом мире ещё ненадолго. – В тебе говорит обида! – рявкнула женщина. – А в тебе? Жажда хорошей жизни оказалась для тебя сильнее любви к дочери. К сыну. Ты же не только меня там бросила. Ты сбежала, оставив и брата, и отца. Кем был тот воин, который вывел тебя из храма? Очередным любовником? Скольких ты сменила в погоне за своими желаниями? – Заткнись! – хлёсткая пощёчина обожгла кожу. – Откуда тебе знать, что такое рабство? Стояла ли ты когда-нибудь нагая на ярмарке как товар? Пресмыкалась ли перед тем, кто купил тебя для постельных утех? Ломала себя, пробиваясь с самого дна на вершину? Добивалась любимого? Ты ничего не знаешь ни о жизни, ни о любви, Фрезия, – едва ли не шипела мне на ухо мать. – Твоих отца и брата убили проклятые менталисты! Дикейцы! Поэтому я решила отомстить именно им. Уничтожить их. Сделать так, чтобы от их страны остались одни лишь упоминания в книгах, а об их диалах с ментальным даром – только легенды. – Ты спятила, – мне нужно было тянуть время. Я знала, что мои травмы тут же появятся на теле Гедеона. Он поймёт, что я попала в беду и , если будет в состоянии, придёт на помощь. Обязательно придёт. – Совсем скоро от академии не останется камня на камне. Дикейцы, сами того не зная, собрали всех молодых магов страны в одном месте. Я избавлюсь от них разом, а затем примусь за их слабаков-отцов, просиживающих штаны во дворце. Мордрагор и главный министр, должно быть, уже отравили идиота Милдора. Его сыновья не успеют вернуться с границы. А если и успеют, подохнут, как и все остальные менталисты. Мои марионетки о них позаботятся. Теперь, когда у меня есть твоя кровь, они все сдохнут! Все! Обезумевшая женщина залилась смехом, а я пыталась придумать хоть какой-то способ не дать ей привести её план в исполнение. Кого ещё из диалов успела она поработить? Кто именно у неё в подчинении? И, главное, сколько у неё зачарованный камней? – Откуда у тебя кровь брата, мама? – задала вопрос, на который не надеялась получить ответ, но, кажется, попала в точку. – Эта? – она демонстративно подцепила ногтем цепочку на своей шее. – Он подарил. – Не лги! Диал ни за что не станет пускать себе кровь, чтобы собрать её в пробирку и отдать кому-то на память. Ты возвращалась во дворец после того, как всё улеглось? Или шарила по комнате брата в поисках камней перед тем как сбежать? – Даже если и так, что с того? Зато теперь у меня есть целый арсенал зачарованных кусков породы, чтобы подчинить своей воле любого – будь то смертный или диал. Никто не устоит перед рабским ошейником шахов, – ушла от ответа женщина. А значит кровь наследника Шахсгарда она раздобыла уже после его смерти. Нашла тело и… Какая мерзость! И всё это ради мести? Не верю. Скорее ради собственного благополучия. У отца и брата всегда было много заговорённых камней. Чьими бы она ни пользовалась, плохо было то, что их у неё было не два или три, а десятки. С ними эта выжившая из ума злодейка могла создать целую армию рабов-магов, захватить всю академию и натравить студентов и преподавателей друг на друга, а затем заняться остальными высшими. – Знаешь, как извлечь камень из тела раба? – спросила вдруг мать, глядя на меня сверху вниз. – Нет? Странно. Я думала, что тебе известны все тайны шахской магии. – Как? – Зачем тебе? Хотя…так и быть, скажу. Толку тебе всё-равно никакого не будет. Ведь сделать это может только хозяин. А ты, – ткнула меня в грудь пальцем. – не одна из нас. – С чего ты так решила? – Я пыталась вживить в тебя один, но ничего не вышло. Значит, ты уже чья-то раба, идиотка! Неужели не знала? Ответить мне было нечего. Она была права. Камень в моей груди совершенно точно являлся рабским, и хозяин у меня действительно имелся. Самый лучший в мире. Самый любимый. Самый достойный и невероятно надежный. Такой, какого не было ни у одного шахского невольника. И я благодарна Пресветлым за то, что они соединили наши тела и души, пусть и таким невероятным способом. – Нужно приложить руку к груди раба и шепнуть ему на ухо пару слов: свобода заслужена. Камень послушает хозяина и покинет тело невольника. – И всё? Так просто? – не могла поверить своим ушам. Брат никогда не рассказывал мне об этом. Чего я только не перепробовала, чтобы подарить Гедеону свободу. Молилась, просила, взывала к силе в моей крови – тщетно. А это, оказывается, проще простого. – Спасибо тебе, милая, за свежую порцию крови. Убить бы тебя. Слишком много ты видела и слышала. Но живая ты мне больше пригодишься. Поэтому скоро тебя перевезут в другое место. Слуги заметно присмирели после того, как я наглядно продемонстрировала им, что будет с каждым, кто меня ослушается. Эта дура Ирма чуть не проболталась и не выдала меня. Мама заходила по комнате взад-вперёд, обнимая себя руками и раскачиваясь. Невооруженным взглядом было видно, что такую, как она, уже ничто не спасёт. Не воротит из пучины безумия, в которой она, кажется уже давно, утонула. – В академии оставаться нельзя. Её вот-вот не станет. – Марика улыбнулась и захлопала в ладоши как ребенок – явный признак помешательства. – Мои дорогие подневольные маги уже вовсю стараются, чтобы не оставить от неё камня на камне. И никто! Слышишь? Никто меня не остановит! Отдыхай, Фрезия. До скорых встреч… в будущем, где от дикейской академии и её учеников останется только пшик, да забор по периметру, если повезёт. “Гедеон! Берегись! Не приходи мне на выручку! Не надо! Спасайся! Беги из академии!” – безмолвно пыталась докричаться до диала, хотя мне больше всего на свете хотелось, чтобы он пришёл и снова спас меня, как делал это всегда. Женщина что-то взяла со стола и замахнулась, а затем стало темно и тихо. И единственным, что волновало меня там за гранью, было то, что я так и не освободила любимого от рабского бремени.