Глава 41 Злодей(-и)

– Кто здесь? – осмотрелась, вглядываясь в темноту. Дверь тихонько приоткрылась, и внутрь юркнула уже знакомая мне служанка. Та самая, которая чересчур дружелюбно улыбалась Гедеону. – Это же вы про распорядительницу спрашивали? – робко уточнила она. – Я, – всё ещё с опаской глядя на неё, я поднялась с колен. – Она вернулась из города. Если хотите поговорить, то можно прямо сейчас. – Девушка нервно мяла юбку одной рукой, придерживая дверь другой, и старалась не смотреть мне в глаза. Даже идиот понял бы, что это неспроста. А я далеко не дурочка. – Мы искали её вместе с братом. Я схожу за ним и вернусь, – ответила служанке. – Она может снова уехать. Лучше поторопиться, – выпалила девушка. – Хотя, если вам не срочно… В сознании тут же всплыли строки из книги о том, что мне стоит поторопиться. – Нет! Мне срочно. Идём, – решилась, надеясь на обещанную помощь со стороны Пресветлых. Ведь это именно они передали мне то послание. Больше некому. В молельне я совершенно точно была одна, а писать золотом на священных страницах могут только сами боги. “Гедеон!” – мысленно позвала своего защитника, и в груди что-то ёкнуло, будто отзываясь теплом. Услышал ли? Служанка едва заметно улыбнулась, но постаралась скрыть своё торжество, поклонившись, и поманила за собой. Шли мы не теми же лестничными пролётами и коридорами, а совершенно другим путём. Девушка открывала какие-то двери, за которыми обнаруживались, как она говорила, “служебные помещения и ходы”, ныряла в них и, если я задерживалась, терпеливо ждала, когда нагоню. В одном из незнакомых мне коридоров я неожиданно остановилась и взглянула на окно, красивое, витражное, за которым нечётко, но всё же был виден сад перед академией и главные ворота. Времени любоваться пейзажем и теми, кто в тот момент гулял по улице, у меня не было, но кое-что я всё-таки заметила: на территорию академии въехали на конях двое всадников в военной форме. Кто это был, не поняла, да и сосредоточена в тот момент была совсем на другом, просто отметила этот факт, продолжая путь. Через каких-то пять минут мы оказались внутри корпуса, где жили слуги и находились главные складские и хозяйственные помещения. Прошли мимо того самого места, где я когда-то столкнулась с бедолагой Мортом и рассыпала содержимое ридикюля. – Почти пришли, – сказала моя провожатая, а мне подумалось, что если кабинет распорядительницы так близко к этому месту, то не зря я её заподозрила. Что-то она точно знает. Девушка остановилась возле одной из дверей и тихонько постучала. Ответил ей мужской голос, а меня наконец накрыло осознанием того, что никакой распорядительницы может и не быть. Никто никогда её не видел и не допрашивал. С чего ей вообще существовать? Только потому, что убитая Ирма упомянула о ней вскользь в нашем разговоре? – Проходите, – открывая для меня дверь, служанка сделала приглашающий жест рукой. Почему-то страшно не было. Может, из-за заверения Пресветлых, что помогут, а может потому, что именно в тот момент я ощутила тревогу. Не за себя, а за Гедеона. Всегда чувствовала, когда ему грозила опасность и, пересекая порог, замешкалась, борясь с желанием рвануть ему на помощь. Что-то явно происходило там, в главном корпусе. То, что помешало ему ответить на мой зов. Задержало. Не знаю, почему поверила словам в священной книге. Может, недалёкая, а может, меня вело что-то или кто-то, обладающий большими знаниями и силой, чем я сама или мой инстинкт самосохранения. – Проходи, присаживайся, – услышала знакомый голос и вздрогнула, вглядываясь в темноту. – Чего застыла, как неродная? Хотя, что это я? Ты же мне и впрямь неродная, – за этим последовал гадкий смешок, будто говорящий наслаждался своей “удачной” шуткой в одиночку. – Отец? То есть, Ваша Светлость? – всё же не сдержала удивления. – Вот, молодец. Правильное обращение. Я – твой герцог, ты – моя подданная, Фрезия. Смертная, которую притащил в мой дом безродный щенок, навязанный мне моим двоюродным братом, – презрение пропитывало каждое слово. Дверь за моей спиной захлопнулась, оставляя меня наедине с моим приёмным родителем, герцогом Говардом Алмором, диалом, ставшим нам с Гедеоном отцом лишь на бумаге. Окон в помещении не было, поэтому тьма тут же окутала всё вокруг и, пока глаза не привыкли к отсутствию света, начала пробираться под кожу. Скрипнул стул, Его Светлость поднялся и ударил чем-то по деревянному предмету мебели. Столу? Герцог прекрасно видел в темноте, потому что был диалом, как и его двоюродный брат, правитель Дикеи. Именно он приказал Говарду Алмору усыновить Гедеона, когда стало известно о том, что в одной из деревень нашли высшего-сироту. Отпрыски диалов не могут остаться без родителей. Такого просто не бывает. Законная супруга может родить высшему только одного мальчика – наследника, ещё одного мага того же дара, что и его отец. Наш сводный брат, родной сын герцога, был менталистом, как и его папенька. Если высший жив, он ни за что и никогда не откажется от своего ребенка. Сирот среди двоедушников не бывает. А если такое и случается, то всем известно, чьё дитя осталось без родителя и по какой причине. И оно, совершенно точно, не будет знать нужды. Старшие позаботятся. Обязаны. Гедеон стал исключением. Он всегда был особенным, и я это знала. Его сила не имела ментальной природы, как у большинства магов-дикейцев. Сам наследный принц взял его под протекторат, а его брат (ещё один особенный маг) обучил тонкостям военного дела и оборонной стратегии. Но всё это было после того, как мы попали в новую семью и особняк герцога. Да, он был известен и богат, но обе его души были настолько же мерзкими, насколько добрым и благодетельным его считало всё дикейское общество. И почему я сразу его не заподозрила? – Страшно? – раздалось где-то у меня над ухом. Я вздрогнула и задержала дыхание. – А ты не бойся. Я здесь ненадолго. Пришёл проверить, всё ли готово к главному действию. Остаться не смогу, уж извини. Понаблюдаю издалека. – По моей спине заскользило что-то холодное. Металлический круглый набалдашник трости герцога, с которой тот никогда не расставался. Это ей он ударил по столу ранее. – Каким ещё действием? И что проверить? Разве это не комната распорядительницы? – едва ворочая языком, спросила я. – Её самой. Ты ведь к ней пришла? – поинтересовался Его Светлость. – Да. – Так поговорите. А я подожду. Только недолго. Время поджимает. Ладно? – спросил он, но не у меня. И тут я сообразила, что в комнате мы не одни. Чиркнуло огниво, меня ослепило ярким светом, да так, что пришлось сощуриться, а затем я мысленно поблагодарила Пресветлых за то, что они поддерживали меня морально и физически, так как едва не грохнулась в обморок на месте, разглядев лицо той, которую собиралась расспросить о смерти Морта. – Т-ты? – просипела, ощущая, как холодеют руки и ноги. – Ну, здравствуй, милая. Давно же мы не виделись, – в свете огромной свечи стояла женщина, увидеть которую я не надеялась уже никогда. Та, что бросила меня когда-то в столичном храме Шахсгарда умирать. Та, что так боялась стать рабыней и так отчаянно желала жить в сытости и достатке, поэтому оставила своего ребенка на растерзание солдатам-захватчикам и бешеным псам, некогда любимая наложница правителя и самая красивая женщина при дворе теперь уже несуществующего государства… Моя мать.