Глава 12

Голос Бойкова ещё не затих над низиной. Он ждал от меня объяснений. И с этим проблем и не возникнет. Я уже знал, что нужно ответить.

Времени на сочинение легенды у меня не было ни секунды, но оно мне и не понадобилось. Лучшая легенда — та, которую почти не нужно выдумывать, и сейчас правда работала на меня едва ли не вся целиком.

Я достал и показал Бойкову два зелёных кристалла.

— Тварь мертва, ваше сиятельство, — сказал я ровно, как докладывают о закрытой сделке. — Вот всё, что от неё осталось.

Маги осадили лошадей по краю низины и спешились. Я кожей чувствовал, как полтора десятка взглядов ползут по выжженному пятну. Осматривают обрывки серой паутины на чёрных стволах и постепенно у них складывается примерное понимание того, что здесь произошло.

Каждый из этих людей был магом и каждый ощущал мощные колебания энергии. Воздух над низиной ещё держал кислый привкус гнили и горелого, даже дышать было трудно. Я этот привкус знал уже слишком хорошо. Зато остальные его не знали, и это давало мне фору.

Бойков тронул коня и подъехал прямо ко мне. Сверху, из седла, он смотрел то на меня, то на кристаллы. Судя по выражению его лица, граф готовится с большим вниманием слушать мои объяснения. Ведь я действовал не по плану и тем самым вызвал ряд подозрений.

— Объясните по порядку, — повторил он тише. — Вы ушли с прогалины посреди боя. Мы потеряли вас из виду. А теперь я нахожу вас здесь, в гиблой чаще. Слушаю.

Нужно объяснить ему всё как есть. Главное — умолчать об одном.

Ни слова про Тенелиста.

Дело не в том, что я не доверял Бойкову. Доверие тут ни при чём. Я носил эту тайну в себе уже не первый месяц и привык думать о ней как о статье расходов, которую нельзя показывать в общей книге. Стоит сейчас сказать одно слово про тёмного мага, про войну у самой границы губернии, и всё переменится не в мою пользу.

Сначала мне не поверят. Тёмного мага, который сидит под боком у графа и которого никто, кроме меня и Павла, в глаза не видел, легче списать на бред уставшего барона, чем принять всерьёз. А если поверят, станет ещё хуже. По моим землям пойдут чужие люди: имперские дознаватели, маги-смотрители, охотники за наградой. Начнут рыскать, мерить, копать. Найдут Исток. Могут случайно повредить печати. Разыщут то, о чём не должна знать ни одна канцелярия. И тогда этот лес перестанет быть только моим лесом.

Чужие на моей земле мне не нужны. Своих хлопот хватает.

Значит, назову произошедшее иначе. Мор! Безымянная зараза из чащи, которую род Дубровских давит поколениями. Эту версию граф проглотит легче всего, потому что она ничего не меняет в его картине мира, а только подтверждает её.

— Магия против этой твари была бесполезна, — начал я. — Это вы видели сами. Пуля, пламя, камень проходили сквозь. Я понял это ещё на прогалине, потому и крикнул вам про другое оружие. Оно и у меня было, ваше сиятельство. Мой лес.

Я повёл рукой в сторону низины, и дальше легенда начала сочиняться сама собой.

— Эта тварь жила чужой силой. Она жрала всё, что дышит, и от этого крепла. Бить её в лоб — значит кормить. Но я понял, что есть одна вещь, против которой её сила бесполезна. Такая же зараза, как она сама. Здесь, в глубине моих земель, давно гниёт старый очаг лесного мора, и мой род поколениями не пускает его дальше. Я решил, что свести две заразы вместе будет вернее, чем класть под эту дрянь людей сотнями.

— И как же вы её сюда привели? — подал голос кто-то из баронов.

— Заманил, — ответил я, не оборачиваясь. — Травы, которые граф сегодня почувствовал из моей корзины, она чует за версту и идёт на них как зверь на запах крови. Я проложил ей дорожку с прогалины через всю чащу прямо сюда и пустил вперёд себя. Она шла за приманкой и не разбирала дороги — вы все это видели. Это был мой запасной план, господа.

Я перевёл дух и кивнул на выжженное пятно.

— И здесь её уже ждали. Гнилое место, пропитанное мором за сотни лет, набросилось на гостью, едва она вошла. Мор ослабил врага и иссяк. А я добил чудовище. От него остались только эти кристаллы.

История звучала максимально правдоподобно. В каком-то смысле всё, что я описал, и есть чистая правда. Не хватает только уточнения, что мором был Тенелист и что он выжил.

Моя версия держалась на том, что отряд видел своими глазами. Я при всех ушёл за «другим оружием». Тварь при всех умчалась за моей травяной дорожкой в чащу. От неё остались глаза, низина выжжена, бой окончен. Спорить тут было не с чем.

Кроме одного нюанса…

— Надеюсь вы понимаете, что гордость за состояние леса не позволила мне озвучить этот план на совете, — я обвёл взглядом округу. — И мне не хотелось бы, чтобы вести о море расползлись дальше. Уверен, что в ближайшие годы найду способ справиться с этой заразой.

Бойков долго молчал. Пытался переварить всё сказанное мной.

— Складно. Как вы успели придумать этот план? — спросил он наконец.

— Если честно, я рассматривал этот вариант ещё до начала атаки. На случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

Уголок его рта дёрнулся. Кажется, граф доволен. Значит, всё прошло как по маслу. Похоже, граф больше переживал, чтобы люди не пострадали. И благодаря моей выходке с этим удалось справиться.

Но проблемы на этом не закончились. Стоило мне хоть немного расслабиться, как из-за Бойкова вылез тот, с кем я меньше всего сейчас желал общаться.

Молодой барон с напомаженным пробором протолкался к кромке и ткнул в мою сторону пальцем. Утром он знатно перетрусил, увидев нашего врага. Сейчас же решил взять ситуацию в свои руки. Осмелел, видите ли!

— А чем вы докажете, что тварь погибла именно благодаря вам? — выпалил он. — Камни? Любой может найти два зелёных камня! Мы все видели одно: барон Дубровский сбежал с поля боя в самый разгар, бросил общую цепь и скрылся. Тварь убежала следом, верно. Но кто видел, как он её бил? Никто! Может, она тут сама издохла, а он подобрал то, что блестит. Земля Тумалина — приз за голову, а голову нам никто не принёс!

Дворяне принялись перешёптываться. Несколько человек переглянулись. Жадность заразна, а земли покойного Тумалина уже стали очень лакомым кусочком, и я это понимал не хуже остальных.

Я спокойно вздохнул и посмотрел на Бойкова, игнорируя кричащего барона. Ввязаться с этим хлыщом в перебранку значило опуститься на его уровень, а для меня это недопустимо. Я ещё в прошлой жизни усвоил один урок. Когда в переговорной кто-то срывается на крик, отвечать стоит не ему, а человеку, от которого зависит исход вопроса.

— Условие собрания было простое, — сказал я графу. — Принести вам голову твари. Беда в том, ваше сиятельство, что головы у неё нет. Нет ни костей, ни тела. Один дым и эти два камня, в которых вся её суть. Я принёс вам единственное, что у неё было материального. Если собрание желает вместо этого мешок дыма, я готов сходить набрать. Только сомневаюсь, что это выполнимая задача.

Где-то в задних рядах коротко хохотнули. Напряжение начало спадать, и я почувствовал, как чаша весов сместилась в мою сторону.

Бойков протянул руку.

— Дайте сюда.

Я вложил кристаллы ему в ладонь. Расставаться с ними было неприятно, но я этого не показал. Странное ощущение… Будто я с этими камнями успел сродниться всего за считанные минуты. Но я всё же пересилил себя. Это ещё одна часть моего плана.

Барон, который легко отдаёт главный трофей, не похож на человека, которому есть что прятать. Таков мой холодный расчёт.

Граф взвесил камни на ладони, поднёс к глазам. Потом заключил:

— Тот же фон… Да. Один в один с тем, что стоял над пещерой. Это останки той самой твари. И она действительно мертва.

После заключения Бойкова остальные дворяне, наконец, замолчали.

Граф повернул коня к молодому барону, и тому сразу расхотелось продолжать спор.

— Вы стреляли в туман с трёхсот шагов, — сказал граф. Голос у него не повысился ни на ноту, и от этого фраза вышла тяжелее любого крика. — И попали в туман. А барон Дубровский положил эту тварь, когда с ней не справилось ни оружие, ни боевые маги. У вас есть возражения по существу? По существу, барон. Сразу предупреждаю, выслушивать завистливое нытьё я больше не намерен.

Барон открыл было рот, но всё же смирился. Помотал головой и отступил назад.

— Возражений нет, — подвёл итог Бойков. — Земли Тумалина отходят роду Дубровских.

— Благодарю, ваше сиятельство, — коротко ответил я и слегка склонил голову.

Бойков ещё раз глянул на кристаллы, и я приготовился к тому, что сейчас они уйдут в графскую казну вместе с моей единственной добычей. Но Бойков сделал то, чего я не ждал. Он развернул ладонь и протянул камни обратно мне.

— Заберите.

— Почему вы возвращаете их мне? — аккуратно поинтересовался я.

— В казне, — пояснил он, глядя мне в глаза, — эта дрянь будет просто лежать и ждать, пока кто-нибудь по глупости её разбудит. А единственный человек в губернии, который умеет обращаться с подобными вещами, стоит сейчас передо мной. Доказательство я видел. Мне этого довольно. Так что держите своё добро при себе, Дубровский. И сами за него отвечайте.

Я взял кристаллы. Они легли в ладонь прохладной тяжестью, и где-то на самом краю чутья мне почудилось, будто внутри камня что-то едва слышно отозвалось на прикосновение.

Однако я сразу же мысленно отстранился от этого ощущения. С такими артефактами стоит быть аккуратнее.

Жест графа я прочёл сразу, и был он двойным. Это могло показаться доверием, которое он решил выставить напоказ. Но на деле Бойков переложил на меня то, что не хотел держать сам. Если эти камни однажды натворят бед, виноват буду я, а вовсе не граф, который милостиво вернул человеку его трофей. Чистая работа. Я бы и сам так сделал.

Вскоре, когда дворяне приготовились возвращаться, Бойков отвёл меня в сторону. Как я понял, он задумал переговорить со мной с глазу на глаз.

Мы стояли у края низины, под чёрным мёртвым дубом, и граф говорил вполголоса, глядя не на меня, а на разорённое логово.

— Я не люблю гиблые места на своей земле, — сказал он. — И ещё больше не люблю, когда о них пишут в столичных бумагах. Вы меня понимаете, барон?

— Понимаю, ваше сиятельство, — спокойно ответил я. — Однако у вас нет причин сомневаться во мне. Я исправно держу оборону перед Поволжской аномалией и не выпускаю наружу ни одного монстра.

— Знаю, но… Через год я хочу видеть здесь нормальный лес. Зелёный. Чтобы без всей этой дохлятины!

— Можете мне не верить, но я хочу того же, — позволил себе лёгкую ухмылку.

— Поймите меня правильно, Дубровский. Я могу заставить остальных дворян молчать. Но слухи всё равно поползут. И если вы не справитесь, тогда сюда приедет очередная проверка из столицы.

Бойкову правда о низине была невыгодна ровно так же, как и мне. Очаг тёмной магии у самой границы аномалии на его землях означал бы комиссию из столицы. А комиссия запросто может лишить его хозяйских прав на этих землях.

Восстановить лес будет непросто. Пока что присутствие Тенелиста я больше не ощущаю. Вернётся он на мои земли или нет — вопрос. Но, раз мне всё же удалось его прогнать, значит и дальние регионы леса восстановить я смогу. По крайней мере, пока он отсутствует — это возможно.

— Низина зазеленеет, — пообещал я. — Уже ведутся работы по борьбе с мором, и я их ускорю.

— Хорошо. Бумаги на имение примете у моего нотариуса в Волгине, — Бойков уже забирался в седло. — Особняк Тумалина стоит опечатанный со дня его смерти. Теперь это ваша забота. Загляните в него поскорее, барон. Дом без хозяина быстро гниёт.

Граф тронул коня и поехал к своим, не оглядываясь.

Домой я вернулся во второй половине дня. Вымотанный, с тупой болью в висках, которая поселилась там ещё в низине и не думала уходить. Тело просило бани и постели, но я знал, что ни того, ни другого мне сразу не дадут.

Ещё проезжая Васильевку, я уже видел, что слухи до деревни каким-то образом долетели быстрее нашего отряда. Нас встретили как победителей. Бабы махали платками, мальчишки висли на плетне, а кто-то уже катил от погреба бочонок.

Однако мы задерживаться не стали. Решили сначала заглянуть в особняк.

Вскоре я слез с седла. Ноги отозвались тупой болью, зато на душе было легко!

Данила стоял в кругу егерей и пересказывал подробности сегодняшней схватки. Бледности на лице уже не осталось, щёки горели. Грач хлопнул его по спине так, что мальчишка качнулся, и мой двор заполнил хохот. Я не стал их одёргивать. Свой страх они сегодня перебороли, имеют право развлечься.

— Барин! — подлетел Фома с ковшом кваса. — За победу!

Я принял ковш и выпил до дна. Холодный квас прокатился по горлу, и я окончательно избавился от привкуса гнили, который окутал меня ещё в низине. Вот теперь по-настоящему полегчало.

Виктора я нашёл взглядом чуть в стороне. Он не лез в общий галдёж, стоял у коновязи и обтирал коню морду, но было понятно, что охотник доволен.

— Три минуты ты мне обеспечил, — сказал я. — И даже с запасом.

— Обещал же! — Виктор пожал плечами, но уголок рта у него дрогнул. — Все наши целы. Двоих гвардейцев из Бойковских уволокли с ожогами, но тоже живые. Считай, дёшево отделались.

— Дёшево, — согласился я. И добавил, понизив голос так, чтобы слышал только он: — Земля наша. Тумалинская.

Вот теперь Виктор обернулся ко мне всем корпусом. На лице у него мелькнуло разом несколько чувств, и не все из них были радостными. Тумалинский дом мало кому запомнился с лучшей стороны.

— Быстро ты, — только и сказал он.

— Бойков присудил при всех. После расскажу подробно.

В сенях меня перехватил Степан с тазом тёплой воды.

— Барин, да на вас же лица нет! — воскликнул он. — Рукав-то, рукав! Это ж надо так извозиться. Сейчас, сейчас, я вам и рубаху чистую принесу, и поесть распоряжусь.

Следом откуда-то выплыла Лиза, окинула меня одним своим лекарским взглядом и поджала губы.

— И когда же ты научишься себя беречь, Всеволод? — участливо спросила она.

Стирка и лекарская поддержка мне не повредят, но для начала нужно собрать мысли в кучу. Со спором я всё же смог отвязаться от Степана с Лизой и отступил в свой кабинет. Но там меня нагнал кое-кто другой.

— Тумалинская земля, значит⁈

Голос Пушка проскрипел в моей голове раньше, чем я успел дойти до кресла.

— Я не ослышался? Ты отхватил усадьбу этого живодёра и даже не подумал спросить меня? — не унимался он.

— А с какой стати мне спрашивать белку? — устало ответил я.

— Тумалина я презирал, когда ты ещё тут даже не появился, — хмыкнул он. — И раз уж эта земля присоединится к нашему родовому достоянию, мне по праву старшинства причитается доля. Охотничий домик. И двойная порция орехов как совладельцу приобретения. Это, я считаю, более чем скромно.

— Совладельцу, — повторил я. — Ладно. Назначаю тебя смотрителем беличьих угодий. Полная свобода действий в пределах ближайшего орешника. Жалованья не предусмотрено.

— Это произвол! — возмутился Пушок. — Подал бы жалобу, если бы мог!

— Подавай куда хочешь, — отмахнулся я и полез в карман за кристаллами, чтобы убрать их в шкатулку.

И тут в комнате что-то изменилось. Я почувствовал, как между мной и Тишью образовалась телепатическая связь. Всё это время она дремала, но стоило мне коснуться камней, как она пробудилась.

А вот на это точно стоит обратить внимание.

Я не стал тратить время и направился в подвал — к будущей стражнице своих земель. Янтарные глаза Тиши уставились прямо на меня. Вернее, на мою руку. На то, что было у меня в кулаке.

Она подобралась поближе ко мне, без шипения или агрессии. Скорее… с интересом.

— Ярослав, — позвал я, не двигаясь. — Что думаешь?

Бывший Полоз возник в дверях бесшумно, как умел только он. Его собственные змеиные зрачки сузились, скользнули с меня на василиска и обратно.

— Она чует, — заключил он. — В камнях. Живое. Старое. Ей хочется ближе.

Я медленно убрал руку за спину. Тишь качнулась следом, не отрывая взгляда от моего кулака, и снова замерла.

Живое, значит? Об этом я уже догадался. То существо столетиями поглощало людей. И пятьсот лет чужих жизней не исчезают бесследно даже после смерти. Куда-то же они делись. С этими камнями стоит быть осторожнее. И что-то мне подсказывает, что Тишь к ним подпускать нельзя.

Я ссыпал камни в шкатулку и повернул ключ. С этим придётся разобраться. Только не сегодня.

В Тумалинский особняк я выбрался лишь через три дня. Мне нужно было время, чтобы привести себя в порядок, а заодно получить документы у нотариуса.

Даже несмотря на то, что кровожадного барона и древнего чудовища уже нет в живых, неприятная атмосфера всё равно исходила от этого проклятого строения. Ничего. Уж я-то придумаю, как тут всё изменить на свой лад, а затем извлечь пользу из новых земель.

Виктор шёл рядом, и знакомые места его явно напрягали. Здесь он когда-то отрабатывал свой год ловчим у Тумалина, и ничего доброго эти воспоминания ему не несли.

— Какая мрачнота, — брюзжал Пушок из-за пазухи, куда забрался ещё в повозке. — Покойник и при жизни-то имел паршивый вкус, а теперь тут стало ещё хуже. Фи! Снеси тут всё, Сева, и построй заново.

Вскоре мы оказались в трофейном зале. Это место я хорошо запомнил. В прошлый раз, когда мы вытаскивали отсюда людей из подвала, было не до разглядывания, но кое-что врезалось мне в память намертво.

Внутри всё располагалось как при покойном хозяине. Рогатые черепа по стенам, выцветшие шкуры, пожелтевшие кабаньи клыки на бархатных подложках. И между ними висело то, на что в прошлый раз я старался не смотреть слишком пристально. Но сегодня посчитал необходимым изучить странную коллекцию Тумалина.

Человеческие лица. Тонкие, как пергамент, натянутые на деревянные болванки. Видимо, эта кожа когда-то принадлежала жертвам барона.

Только сейчас я на эти лица смотрел совершенно иначе. Особенно знакомой мне показалась кожа на последней болванке. Там висело лицо, которого я не должен был узнать. И всё же узнал.

Серая кожа чем-то была похожа на старый пергамент, который снимали и натягивали не один раз. Тонкие морщины у того места, где должны быть глаза.

— Всеволод, в чём дело? — напрягся Виктор. — Ты чего так уставился на эту… дрянь?

— Нашёл старого знакомого, — заявил я.

— Что? — оторопел охотник.

— Это не просто лица, Виктор. Это — маски. И я знаю человека, который уже давно ими пользуется…