Глава 10

УЛЬЯНА

Дорога до дома была настоящим нервотрёпом. Сидела, как на иголках, всё время казалось, сейчас откроется дверь нашего купе СВ и во всей гневной красе предстанет Громов. Спасибо Юрию, накрутил, так накрутил. Мерещилось, что бывший муж гонится следом, сейчас как подрежет поезд, как ворвётся с мачете в руках. Гладила Златку, что на планшете смотрела мультик и мысленно выставляла барьеры. К нам не подобраться. Не дам.

Не представляю, как это выглядело со стороны, может и глупо, но я намеренно делила своё пространство с Кириллом, подпуская всё ближе и ближе. Дала себе команду «Надо» и привыкала, для начала физически. Мозг-то давно принял новые условия, а вот моя женская составляющая пока бунтовала. Абрамов это чувствовал и придерживался разумного предела прикосновений на сегодняшний день. Он хотел. Это плескалось в его глазах. Его руки вскользь проходили по моей спине, задевали поясницу, иногда возвращались к шее, расчёсывали пальцами мой хвостик. Я позволяла, но мужчине хотелось большего. Его глаза были примагничены к моему лицу, губам, следили за дыханием. Я же в это время выстраивала в себе готовность идти до конца и разбирала по кирпичику непроницаемую стену. Между нами возникло хрупкое притяжение, уже не дружеское, зарождалось поистине нужное мне состояние вдохновения и надежды. Лёгкая пульсация в груди, что вот оно… спасение. Всего лишь нужно поверить, раскрыться и перестать бояться.

Я всегда была повёрнута к Кириллу спиной. Знала, что могу облокотиться, от копчика до макушки ощущала опору. Но только так. Сейчас же я поворачиваюсь к нему лицом и хочу показать то, что всё это время охраняла – внутренний мир. Я стремлюсь найти с этим человеком осознанное второе дыхание. Одна беда, всё по приказу.

Дома мы все выдыхаем. Златка несётся в свою комнату раскладывать игрушки, что подарил ей дядя Костя. А мы с Кириллом остаёмся в моей спальне одни. Он приваливает чемодан к кровати.

– Сама распакуешься? – ползёт его дыхание по затылку.

– Если скажу нет, будешь разбирать мои трусы-носки? – выходит немного нервно, шутка сбивается, когда на мою руку ложится тяжёлая и сильная мужская. Медленно забирает из пальцев пакет и кладёт на комод.

– Я готов сделать всё, что ты попросишь… – его широкая ладонь накрывает область поверх моей груди, надавливает, вынуждая меня прижаться спиной к мужскому телу. – Только попроси…

От тяжёлого дыхания моя грудь часто вздымается, прямо под рукой Кирилла. Мы вот-вот переступим грань. Прикрываю веки. Гоню всё прочь. Любые мысли, что могут помешать. Сравнительные воспоминания. Другие руки на мне…

– Я прошу тебя… – от моего голоса по его телу бегут мурашки, чувствую.

– Что ты хочешь? – не касаясь, по моему уху движутся его губы.

– Хочу… – в душе взлетает ярко выраженный ответ, обобщённый и самый для меня важный. – Хочу женское счастье!

Понимаю вдруг, как это по-девчоночьи звучит. Простенько и наивно. Краснею, что сболтнула такую глупость.

Но Кирилл меня удивляет тем, что резко поворачивает к себе, еле ощутимо обхватывает мою шею обеими руками и осипшим голосом говорит:

– Как насчёт сделки? Я тебе женское, а ты мне мужское!

Вижу честность в его глазах. И много щемящей нежности. Очень много.

– Сможем? – ищу в нём гарантии. Чтобы не для красивого слова, а чистой монетой.

Тянет за шею, встаю на цыпочки, смотрю, как приближается настолько, что смешивается наше дыхание.

– Готов поклясться! Если поможешь мне, то управимся за короткий срок! – и предоставленная секунда на положительный ответ.

Поднимаю руки, веду ими по его подтянутому животу, дохожу до груди, где с грохотом выстукивает сердце, прислушиваюсь.

Да, оно большое, сильное и верное… и я хочу, чтобы оно было моим.

– Помогу! – тяну уголки губ вверх, на миг полностью прерывая сердцебиение Кирилла.

– Уляш… – шепчет, пробуя мои губы на вкус. Разрываясь от эмоций. Чередуя страстный порыв с всепоглощающей лаской. Обнимаю его за шею, висну. И тут же взлетаю, когда сильные руки поднимают над головой. Я довела Кирилла до сумасшедшей улыбки.

– Всё будет, зайчонок!!! Обещаю! Будешь так постоянно летать!! – подкидывает, ловит меня ошарашенную, и прижимает, целуя-целуя-целуя.

На шум прибегает Злата, скачет вокруг нас, тоже радуется, хоть и не понимает причину. Цепляется за Кирилла, тоже хочет полетать, как и мама. Мужчина одной рукой поднимает заодно и ребёнка.

– Идите ко мне! – смеётся брюнет, затягивая нас в круг. – Мои девочки! – озвучивает новую истину, и я, затыкая внутренний голос, принимаю её без обмана.

Я начинаю новую жизнь.

* * *

Я наэлектризована внутри, лицо горит, в спину словно спицы вставили, не могу расслабиться. Прекрасно понимаю, почему Кирилл тянет время и не уходит после обеда. Вызвался Златку спать укладывать. Слышу, как он ей читает детскую книжку и пока она задавала вопросы, я ещё более-менее могла дышать, но наступила тишина. Мой ребёнок уснул, а значит сейчас ко мне выйдет Кирилл и заведёт разговор о будущем.

Я, в принципе, готова. Но всё равно потряхивает.

Правильно ли я делаю? А туда ли иду? С тем ли?

Загружаю доверху посудомоечную машину, ставлю режим и вытираю насухо руки. Сжимаю полотенце пальцами, по телу бежит нервный озноб. Кожей чувствую медленно скользящий по мне взгляд. Пытаюсь хоть немного успокоиться, ведь в воздухе разбухает мужская тяжесть. Осмеливаюсь повернуться и посмотреть страху в глаза – я теперь с другим мужчиной и дальше будет только серьёзнее. Особо остро. Наиболее по́лно.

Запах Абрамова заполняет собой всю кухню, это бредово, но я так явственно это чую.

Он сейчас до меня дотронется, нас разделяют уже считанные сантиметры. И я очень боюсь испытать что-то новое, но при этом всём – хочу. Снова постичь биение жизни. А оно приближается. Кто я буду, если откажусь от судьбоносного перехода. Я сделаю этот шаг, хоть и в крови пузырится женская трусость. С каждой минутой самоанализа действительное становится желаемым.

Кирилл уверенной поступью движется ближе, я откладываю полотенце, готовлю себя к нечто особенному.

Он сможет. Он подарит. Он снимет напряжение.

Мужчина входит в моё пространство, осторожно и мягко касается большим пальцем пульса на моей шее. Прожигая меня пронизывающим взглядом. Жар приливает к ушам, от него это не ускользает и в следующий миг он с заметной полуухмылкой массирует мочку моего уха.

– Что ты делаешь? – слетает хрип с моих губ.

– Разрешаю себе тебя трогать… – его пальцы перескакивают на мои скулы, рисуют на лице волнистую линию. Глаза, нос, губы. Очень нежно. От этого массажа я блаженно застываю.

– И как? – выдыхаю мелкой дрожью.

– Идеально! – скользящим шёпотом по моей щеке. – Ты что-то чувствуешь? Хоть что-нибудь…

– Всё чувствую!

Всем естеством.

Хрупкое, щекочущее. Оно медленно всасывается в кровь, растекается, замещая старые воспоминания… о чужих прикосновениях. Эти другие. Не давящие. Благородные. Тихо зовущие. С Кириллом даже время течёт по-другому. Размеренно. Плавно. Нет этого бешеного перестука в сердце. Не разрывает на части. Не жарит пламенем.

С ним тихие воды. Кристально чистые. Качаешься на тёплой волне, она тебя омывает, иногда плещет в лицо, чтобы взбодрить.

Сказка.

– Я тоже хочу тебя потрогать! – неспешно тяну к его голове руку. – Можно?

– Я весь твой! – в его глазах мелькает восторг.

Стягиваю пальцами тёмные густые волосы, пробегаюсь по твёрдому лбу, очерчиваю широкие брови, задеваю едва видную горбинку, щипаю за кончик носа, надавливаю на верхнюю губу, оттягиваю нижнюю, затем корябаю пробивающуюся щетину на подбородке и с насмешливым прищуром правдиво говорю:

– Мне нравится!

– Уляш, обними меня…! – вдруг жарким выдохом покрывает меня мурашками. – Прижмись, чтобы я поверил, что это всё правда!

Его просьба не будоражит все рецепторы, как это бывало с мужем, скорее меня притягивает медовой липкостью. Раз – и мы будто сплавились. Кирилл притягивает ещё ближе, обволакивает своим тихим голосом:

– Я так хотел этого… хоть вой ночами… – несколько шагов и я прижата к стене, а мужские руки исследуют каждый сантиметр моего тела. Разум потихоньку туманится, нарастают давно забытые ощущения. Томление. Чувственность. Желание.

Внезапно мои ноги взлетают, обвивают мужчину, ощущая сильную эрекцию. Его ладони удерживают меня за попу, стискивают ягодицы. Тону в потоке поцелуев. Возможно, на шее проявятся засосы. Возбуждение Кирилла набирает обороты и я вдруг отмечаю за собой тоже самое. Слух улавливает наше смешенное дыхание, слишком громкое.

– Ты дверь закрыл? – пугливый взгляд на детскую.

– Она спит! – страстным шёпотом. – Не беспокойся о ней!

Чувствую давление между раздвинутых бёдер, изо рта вырывается сдавленный стон.

Боже, я уже и забыла, что может испытывать женщина в объятиях мужчины!

– Кирилл… – теряюсь в его ласках. Они утрачивают лёгкость. Руки повсюду, губы обжигают метками, влажность языка на коже…

– Мне остановиться? – спрашивает, но не отпускает.

Ныряю внутрь себя, на самое дно, отыскиваю правду, нахожу отклик… настоящий, женский, живой. Призыв действовать, продолжать. Возобновить свою телесность.

– В спальню! – глаза в глаза.

Меня буквально отрывают от стены. Одним махом оказываемся в постели.

– Презерватив? – останавливаю прямо на скорости, одежда слетает с меня за миллисекунды.

– Есть! – впопыхах роется в карманах своих джинсов.

Глазами исследую подкаченное тело. Красивые мужские вены, широкие плечи, крепкая грудь, отточенный пресс и возбуждённый толстый член.

Но у Громова-то подлиннее будет…

– Ты такая роскошная!! – обхватывает ладонями мою грудь, гладит живот, сжимает бёдра.

Тяну его за затылок к себе, слишком жадный у него взгляд, я начинаю стесняться. Кирилл придавливает меня всем телом, просовывает между нами руку, касается меня между ног.

Его член дёргается и меня, как будто простреливает, низ живота наливается сладкой тяжестью. Он это чувствует, собирает пальцами, размазывает. Выдыхаю ему прямо в рот. Закрываю глаза, царапаю его горячую спину. Перестаю нормально дышать, когда он направляет головку члена к моим складкам, растягивает.

Встречаю его затянутый страстью взгляд:

– Я тебя люблю, Уляш… – и ощутимым толчком заполняет меня собой. Вытягиваю спину.

Блаженство.

Выстанываю его имя, веду ногтями по его упругой заднице, прося глубже, быстрее…

Слух забивается мужскими низкими стонами. Наши языки сплетаются, лоно увлажняется, сжимая пульсирующий член. Меня просто швыряет от удовольствия.

Господи, сколько у меня было воздержание? Даже стыдно…

Кирилл осыпает мою шею влажными поцелуями, чередуя их с хриплыми вздохами и тяжелеющими стонами. Мы оба близки к разрядке. Впиваюсь пальцами в его плечи, зажмуриваю глаза. Сначала тело реагирует сладкими спазмами, но потом они превращаются в взрывную волну и на меня обрушивается судорога наслаждения. К финалу приходим одновременно. Абрамова тоже знатно на мне передёргивает. Стонет в ухо, передавливает мою голову руками, обмякает и переваливается рядом на спину.

Оба ничего не говорим. Приходим в себя. Растрепало и душевно, и физически.

Объясняю себе с расстановкой:

У меня новый мужчина. Новые ощущения. Я никого не предавала, никому ничего не должна. Да, всё изменилось. И на самом деле это правильно и честно. В первую очередь, по отношению к самой себе. Я давно разведена. Пора перестать усыхать и жить в любви. И честно говоря, моё тело просто гудит от удовольствия. Словно завядающий цветок, наконец, полили… я имею на это право… право жить, любить и заниматься сексом, чёрт возьми! Я могу это делать! И я буду это делать! Всё!

– Что ты делаешь? – непонимающе смотрю на Кирилла, что водит носом по моим соскам. Аж принюхивается, как собака.

– Говорят, что женская грудь отличается по запаху от всего остального тела… У каждой женщины он свой! Я хочу запомнить твой запах, по утрам вдыхать, это будет залогом моей удачи…

– Выдумщик! – смеюсь я, в шутку отпихивая.

– У тебя глаза блестят! – всматривается, что я слегка краснею.

– У тебя тоже!

– Уляш… – гладит меня по виску. – Я хочу кое-что тебе сказать…

– Так, блин! – напрягаюсь я. – Если ты чем-то заразен, что даже презерватив не спасает…

– Нет! – сипло тянет с улыбкой. – Другое совсем! – кладёт ладонь мне на живот. – Не отказывайся сразу! Я скажу, а потом ты сядешь и обдумаешь всё одна!

– Хорошо! – принимаю.

– Давай съедемся?

– Чего?

– Переезжайте со Златкой ко мне, чего тянуть? Ей у меня нравится, проблем с доверием не должно возникнуть! Переделаем комнату под детскую, всё, как она сама захочет! Пусть все стены в конфетках и единорогах будут!

– Кирилл…

– Подумай, Ульян! Я вас не брошу! Я вас… люблю обеих до хрипа! Тошно там в одиночестве, постоянно у вас тусуюсь, ты и сама заметила!

– Заметила…

– Ну и вот! – врастает в меня мольбой. – Сделаем, как положено! Создадим семью! Будем жить вместе! Мы же оба этого хотим!!!

– Кирилл, я… подумаю. Не торопи меня, хорошо?

– Хорошо, зайчонок! Но если откажешься, сам перееду сюда, так и знай! – шутливо угрожает. – Заявлюсь с чемоданами!

Прикасаюсь к его виску, глажу.

– Я обещаю, я подумаю!

Мужчина кивает и приникает ко мне губами, чмокает в переносицу, улыбается.

– Ма-а-ам! – протяжный зов из соседней комнаты.

– Ёмаё!! – подрываемся с Кириллом с кровати. Прыгаем голые, собираем разбросанные вещи.

– Сейчас приду, малыш!!! – кричу дочке, чтобы та не бежала сюда.

Хихикая, как полоумные, мы с Абрамовым быстро натягиваем на себя одежду как попало и выходим с раскрасневшимися рожами в гостиную. Переглядываемся чумными взглядами и выдыхаем, что успели. Мелкая уже топает к нам навстречу.

– Можно сок? – окидывает нас заспанным взглядом.

– Можно, моя маленькая! – опережает меня Кирилл, подхватывая её на плечо и неся на кухню.

Приваливаюсь к стене. Ну и денёк. Всё перевернулось на несколько оборотов.

– Уляш?

Фокусирую взгляд на подходящем Кирилле.

– Я уже сильно задерживаюсь! Ехать должен! Вы справитесь тут без меня?

Смотрю снисходительно:

– Справимся! Не маленькие!

– Умнички! – целует, дёргая за мой топик. Опускаю глаза. Эх, мало того, что задом-наперёд напялила, так ещё и наизнанку. Бирка на груди.

– Это твоя вина! – смеёмся вместе.

– Закрой за мной! На все замки! – по обычаю предостерегает.

– Закрою! – провожаю его до двери, целуемся на прощание, долго смотрим друг другу в глаза.

– Спасибо, что дала шанс…

Теряюсь с ответом, моргаю глазами в знак согласия, машу рукой, чтобы уходил и открываю нараспашку входную дверь. Улыбка гаснет ровно в тот же миг, когда вижу, что перед воротами тормозит незнакомый внедорожник и из него выходит мой муж.

Мой бывший муж.

Громов.

Феликс.