Глава 11

УЛЬЯНА

Мне становится душно и жарко. Перед глазами вспыхивают разноцветные огни. Ожесточённо кусаю губы.

Вот и явился!

Суровое лицо, напряжённые плечи и глаза… в них бешеный вихрь. Хлопает дверью, подходит к воротам и смотрит на меня через прутья, цепко осматривает мой прикид. Вспоминаю, что вся шиворот-навыворот, да ещё и взлохмаченная после секса. Стыд и вина ошпаривают кипятком. Потеют ладони.

– Что ты здесь забыл?! – удержав меня рукой, Кирилл выходит на крыльцо дома и рвётся вперёд к нежеланному гостю.

– Уля, надо поговорить! – не глядя на Абрамова, Феликс металлическим голосом зовёт к себе.

– Раньше надо было разговаривать! – перекрывает ему обзор Кирилл, демонстративно достаёт из кармана ключи от моего дома и отворяет калитку.

– Уля! – приказным тоном, не замечая брюнета.

– Уходи, Громов! – выкрикиваю с порога. – Тебе здесь не рады!

– Или ты выходишь сама, или я зайду в дом, чего бы мне это не стоило! – голос повышает, но взгляд сосредоточенный, даже больше продуманный.

– Ты ошалел, мужик? Я тебе сейчас позвонки пересчитаю! – рычит Кирилл, двигаясь на неугомонного Феликса. – Пошёл отсюда!

– Куда тебе, задохлик? – изгибает уголок губ Громов, встаёт в позу. – Ещё пупок развяжется!

Он белены объелся?? Неужели собрался мне тут забор кровью пачкать?

– Да я тебя в четверть силы уложу!! Давно хотел это сделать! – закрывает за собой дверь Кирилл и засучивает рукава.

Шокировано открываю рот. Совсем сбрендили. Тихонечко выглядываю из-за угла, смотрю чем занимается Злата. Уже жмёт кнопки на пульте, пытается включить мультик на телевизоре. Мысленно радуюсь, что ребёнок при деле и выбегаю на крыльцо.

– ОБА! – кричу шёпотом на двух полоумных. – Ушли нахрен отсюда!! Испугаете мою дочь, подвешу обоих за яйца!!

Мужчины застывают, хлопают глазами.

– Я не уйду! – как всегда, понаглее у нас Феликс. – Есть разговор!

Мне муторно. Рядом с ним всегда, как на краю пропасти. Раньше танцевала, сейчас жмусь к земле.

– Тогда я вызову полицию! – пронзаю угрожающим взором, скрывая дрожь в коленках.

До ломоты в костях боюсь, что он пройдёт все преграды и доберётся. Вплотную, до утяга.

– Меня должно это остановить? – игнорирует гонение. – Уль…

Совсем глух к моим словам.

– Хорошо! – пожимаю плечами, обращаюсь к Кириллу. – Вон туда, за два дома идите, и там можешь его бить!

– С удовольствием! – играет он желваками, приближаясь к сопернику.

– Это касается твоего брата, Уля! – кидает мне вдогонку Громов, когда я уже близка закрывать дверь.

– Вот с ним и разбирайся! А меня и моего ребёнка не трогай! – оставляю мужчин позади, щёлкаю замком, прислоняюсь затылком к запертой двери и массирую себе область сердца. Оно яростно пытается выпрыгнуть из груди.

Каков подонок! Мастерски сверлит. Точно в цель.

Заявился к порогу. Его совсем, что ли, ничего не держит? Прав был Юрий. Тут уже догорает в мозгу, помочь можно только лопатой.

– Мама-а! – голосит из гостиной Златка.

– Да?? – иду к ней.

Сейчас только моей девочке и удастся меня остудить. Самой не под силу.

– Можно мне сердечки клеить? – не сразу въезжаю какие ещё сердечки, а потом вспоминаю. – Там твой журнальчик! – указываю на шкаф с детскими прибамбасами. – Посиди тут, хорошо?

– А дядя Кирилл? – чтобы и его зацепить к своим играм.

– Он уже ушёл! – прослеживаю за тем, как малышка возится с наклейками и мигом к окну.

Где они? Реально ушли драться за дом?? И машина пропала…

Давай, Кирилл, убеди его уехать!

Мне чересчур сложно его видеть, слышать и бояться стать частью нового сценария. Я уже испила эту чашу до дна, так мне ещё сверху подливают.

Ещё несколько минут стою, бездумно пялясь на свой дворик, и выдохнув, плетусь в спальню переодеваться.

Смотрю на смятую постель и прикрываю лицо руками.

Сорвалась. Устала быть одной.

Обнимаю себя, чтобы не рассыпаться. Зависаю в своей туманности. Феликс принёс с собой сокрушительный эффект. Я только-только приняла себя в руках другого, так нет, он опять припёрся сломать мои установки.

Надеюсь, через пару часов соседи не позвонят мне в дверь, со словами, что там под чужим забором чей-то труп валяется.

Кирилл сильный, но не такой дикий, как Громов. Второй и океан в одиночку переплывёт, если ему понадобится. Этим и покорил. Своим бараньим упрямством. Как это выкорчевать из своего мозга? Как перестать восторгаться качеством мудака?

Встряхиваю головой, когда слышу звонок в дверь.

О нет!

Ракетой лечу туда, наперерез подскочившей Златке. Любопытная девчонка уже прыгает около домофона и спрашивает: «Кто там?».

Включаю камеру и вымученно выдыхаю. Это всего лишь мальчишка, внук пожилой соседки. Она частенько передаёт через него угощения Злате. Все в посёлке знают, что я воспитываю дочь одна. Бедная мать-одиночка, ей надо помочь. Эта хитропопая малышка уже на глаз распознаёт из какого дома принесли пирожок.

Поворачиваю ключ, открываю дверь и улыбаюсь мальчику, как и всегда.

– Привет! – глазами бегаю по его пустым рукам. Ни пирогов, ни пакетика, ни тарелочки.

– Тётя Уль, скорее!! – сглатывает, подзывает рукой. Красный весь.

– Что случилось? Что-то с бабушкой?? – накрываю его плечи руками.

– Там тако-о-ое!! – выпучивает он глаза. – Быстрее! – тянет к калитке.

– Погоди! – оглядываюсь назад, мой ребёнок с замашками супергероини уже ползает на коленках и ищет в обувнице свои ботиночки. Знает, что мама не разрешает выходить в тапочках. Пусть беда, но мы будем обуты.

– Злата, оставь! – кричу ей и оборачиваюсь к мальчику, чтобы спросить что, где и с кем случилось.

Но вместо пацанёнка передо мной уже стоит никто иной, как Громов.

– Спасибо, парень! – кивает он маленькому негодяю. – Купи себе всё, что хочешь!

Тот восторженно улыбается, а потом переводит взгляд на меня, сникает, бубнит «Извините, тётя Уль!» и улепётывает со всех ног.

Ну, заяц, погоди!

– Чего тебе над… – слова тонут в огромной ладони, что затыкает мне рот.

– Тихо, не кричи, не пугай дочку! – шепчет мне на ухо Феликс, сжимая второй рукой моё тело. – Я не трону ни тебя, ни её! Я пришёл с миром! Хочу поговорить! Впусти, Уль! Давай цивилизованно, я не хочу бить стёкла и лезть в окно!

– Мммммм! – означает «Пошёл ты!».

– Ульян, не истери! – опаляет горячим дыханием. – Я не совсем больной, чтобы навредить ребёнку! Обещаю, что даже не заикнусь кто я и зачем пришёл! Дашь ей в руки подарок, я там куклу привёз и ещё по мелочи, и мы спокойно всё обсудим! Сейчас я убираю руку и ты ведёшь себя тихо… – медленно отлепляет свою ладонь от моих губ. – Ну как?

– Иди в жопу, Феликс!! – еле слышно.

– Был там, а теперь давай серьёзно! – испепеляет пристальным взглядом. – Твой брат в больнице!

– ЧТО?

На плечи с размаху падает гора.

Костя? Что с ним?

– Всё расскажу в доме! – подгоняет взойти на крыльцо.

– Здесь давай! – взволновано таращу глаза.

– Мамочка, побежали!! Скорее! – проносится мимо Златка, готовая спасать нуждающихся. На меня и незнакомого дядю ноль внимания, загорелась узнать где и что стряслось. Юркает в калитку, минует авто Громова и утекает прямо на глазах.

– Стой, там дорога!! – в груди нервная дробь, но моя мелкая зараза даже не оборачивается, мчится прямо навстречу машине, что виднеется вдалеке.

У меня подрывается сердце к самому нёбу, а у Феликса на лицо набегает чёрная тень. Одновременно срываемся с места, но мужчина идёт на обгон и успевает первым. Хватает дочку за подмышки и утаскивает к краю дороги, на безопасное расстояние от подъезжающей машины. Хоть водитель и сбавил скорость, ребёнок этого не сделал, гнала на полную. Вся жизнь мелькнула перед глазами. Подбегаю к Громову и прижимаю руку к груди. От ужаса мокрая как мышь.

Ёпрст! С этой девчонкой настоящим спринтером станешь! Такие забеги мне устраивает!

Откуда в маленькой девочке столько сил и выносливости? Я все свои юные годы занималась танцами и поддерживающей физкультурой, но даже у меня нет такой крепкой дыхалки. Эта шкодливая бегунья точно не в меня пошла. Эти умения от другого…

– Ты что, не видишь, что машина едет??? Сколько раз тебе говорить, что нельзя бегать по дороге??? – выплёскиваю своё потрясение.

Златка на руках у Громова затихает и вытягивает нижнюю губу, дрожит от обиды. Меня трясёт не меньше. Всегда пугаюсь до чёртиков, когда дочь нарушает все правила и рискует собой. Понимаю, что ребёнок, эмоциональная, легко увлекающаяся. Но прибить мало, честное слово!!!

– Я больше так не буду… – пуговки вместо глаз наливаются слезами.

Со вздохом выпускаю всю злость, не люблю кричать. Просто сейчас уведу и буду вдалбливать по новой. Нельзя! Опасно! Бум!

– Торопыга! – слегка отчитывает её Феликс, но в глазах при этом прыгают солнечные зайчики. – Ты напугала маму! Так же нельзя! Маму надо беречь, она у нас одна, да?

– Угу… – кивок и шмыг.

– Не плачь… я тебе потом всё расскажу про машины и как себя нужно вести, хорошо? – подбрасывает, чтобы посильнее к себе прижать и улыбается. Злата вдруг понимает, что сидит на руках у незнакомца и с любопытством его рассматривает. Лицом к лицу. Какие одинаковые. С одними и теми же глазами. Отец и дочь.

А я стою и смотрю… смотрю и думаю… какие же они мил…

О нет!!!

Прошибает насквозь.

– Иди сюда ко мне, малыш! – чудом сохраняю спокойствие и не дёргаю ребёнка на себя. – Мама не будет ругаться!! Мы с тобой потом интересный мультик посмотрим, да?

– Да! – слышит про любимое занятие и радостно обнимает меня за шею. Громов не препятствует, внимательно наблюдает.

– Спасибо. – скупо благодарю его за помощь. – А теперь уходи, Феликс!

– Уль, не начинай опять… сказал же! Это важно! – и поперёк моему протестующему взгляду, обращается к моей дочери. – Давай познакомимся? Тебя как зовут? – и всё с чарующей улыбкой, аж весь светится.

– Нет! – гавкаю я командным тоном.

– Златовласка! – гордо отвечает ему мелкая.

– Златовласка… – расплывается от умиления.

Скриплю зубами. Пячусь вместе с ребёнком к дому. Громов не отстаёт:

– А я твой…

– НЕТ!!! – аж миндалины задрожали.

– …друг! – договаривает, бросая на меня примирительный взгляд.

– У меня уже есть друзья в садике! – гордо сообщает об этом Злата.

Я уже в открытую улепётываю. Со стороны, наверное, эпично смотрится. Мужик какой-то преследует, успевает общаться с ребёнком и о себе рассказывать. А мать в это время в панике продумывает, как бы треснуть этому чудаку и не сломать психику дочери.

– А я буду твоим самым лучшим другом! – бежит открывать нам входную дверь.

– Громов, уходи!!! – сквозь зубы.

– Не хочешь узнать про брата?

– Я сама всё узнаю! Спасибо, что не поленился приехать и сообщить, на этом всё! Гудбай! – протискиваю Златку в проём, уже почти своё тело, как сзади пролезает ещё и охреневший придурок.

– Пряником угостишь? – и всё, уже в доме.

– Мама, пряник! А можно мне тоже? – просит маленький прыгунок.

Мой контроль висит на волоске. Сейчас взорвусь.

– Мама, очень просим! – настраивает всё против меня бывший муж.

– Нет у нас пряника! – взглядом палю его градом пуль. – Злата, хватит дёргать меня за палец!!

– Как нет? Я привёз гостинцы! Поможешь мне достать пакеты из машины? – заговорщически наклоняется к Злате.

– Дааа!

– Ой, малыш, смотри, у меня серёжка под пуфик закатилась!! Подними, пожалуйста! – заискивающе прошу свою помощницу. Дочка мгновенно кивает и садится на коленочки, попой кверху лезет искать пропажу. Не теряя ни секунды, загребаю в руку галстук мужчины и рывком притягиваю к себе:

– Не смей. Трогать. Мою. Дочь.

– Тише, Уль…

– Лучше тебе не знать меня в гневе, Феликс!! За неё. – взмах руки на свою ползающую малышку. – Я готова и убить, и умереть!!!

– Я не… – его сильно обескураживает, даже на миг теряется. – Я с добром, Ульян! Ничего плохого не хотел!

– Твой приезд – уже плохо!

– Вынужден был…

– Уходи.

– Пожалуйста, Уль! Давай поговорим!

– Уходи!! – повторяю с ударением.

– Пожалуйста… – его глаза наполняются знакомым светом, который когда-то согревал моё сердце. Рука, что держит его так близко от себя, покрывается мурашками. Лёд в душе после нашего разрыва начинает трещать.

Когда-то он был таким замечательным! Этим своим «пожалуйста» он мог получить меня всю целиком.

– Мамочка! – раздаётся сбоку. – Нету серёжки…

Жёстко торможу. Слышу только его тяжёлое дыхание. Борюсь с собой. Меня не должно это трогать.

Но трогает…

Медленно расцепляю пальцы и отвожу руку за спину. В полном молчании изучаем друг друга, в упор. Перелистываем старый альбом из воспоминаний. Словно связала какая-то молниеносная сеть. Порывом ветра принесло из прошлого.

В нём до сих пор есть тот Феликс… мой Феликс. Но и зверь никуда не делся. Просто сидит в клетке…

– Можно пряник? – не забывает об обещанном Злата.

Разом опускаем на неё с Громовым глаза. Он молчит. Даёт мне решать. В голове всё вязко.

Что я делаю? ЧТО Я ДЕЛАЮ?? Я же сто раз пожалею!

Но его близость подобна удару в солнечное сплетение. Внезапно и глубоко. До самой сердцевины, изъеденной временем и жизнью. В тот самый плод любви и ненависти. Это слишком. И я сдаюсь.

На время, пока не придумаю выход из ситуации.

– Неси. – онемевшими губами.

В глазах Громова поднимаются ошеломительные столбы огня, на мгновение мне кажется, что он еле себя сдерживает, как перед прыжком. Но проходит одна-две-три секунды и пожар в нём гаснет, остаются только искры.

– Мама разрешила, Златовласка! Сейчас тебе кое-что принесу! – и подмигнув дочери, идёт к своему автомобилю. Зная, что я не захлопну дверь. Что буду ждать… ради брата, ради ребёнка и ради себя, чтобы попросту приглушить вой отчаяния в душе. Хоть на минутку…

ФЕЛИКС

Я это сделал. Я попал в дом к своей жене и ребёнку. Думал, будет сложнее и придётся делать подкоп. Но я вошёл… можно сказать, по приглашению. Ульяна закрывает за мной дверь, неустанно следит. Что я делаю, что говорю, малейшее движение, любой вздох в сторону малышки.

Она мать и на страже своего ребёнка. Мне маслом по сердцу, что эти две девчонки заодно и охраняют друг друга.

Моя превосходная доченька…

Как только я перевожу взгляд на её маму, тут же настораживается:

А чёй-то незнакомый дядька так на мамочку смотрит?!

А я балдею. Всё, что проявляют – всё тяну в себя. Вмуровываю в память, чтобы потом упиваться. Бегло оцениваю обстановку в доме. Мужиком и не пахнет. Всё говорит о том, что здесь определённо живёт ребёнок, но основная движущая сила – это женская рука. В домике уютно. Он небольшой. Знаю, что они арендуют его, но годами хотел узнать как внутри. Представлял, мечтал коснуться. И вот, я за чертой. Осязаю на полную.

– Что там? – ангельским голоском интересуется моя дочурка. Глаз не сводит с красивых коробочек и больших ярких пакетов, что я ей принёс. Ручонки за спиной прячет, сама не лезет. Ждёт, когда разрешат. В глазёнках задорный блеск.

Подаркииии!

Твою ж мать, как всё переворачивается внутри. Я задыхаюсь от того, как неуправляемо бьётся сердце об рёбра.

Я рядом.

Я чувствую свою девочку каждым рецептором. У меня волосы на коже тянутся к ней. Это так необычно. Под надзором Ульяны выкладываю подарки на большой ковёр. Злата пружинит на месте, смотрит на всё это богатство блестящими глазами. Такой цветной взгляд. Столько всего в нём. Подобное встретишь только у детей. Им всё видится в радужных переливах, мир играет красками.

Замираю от умиления.

Сказочное создание…

– Что откроем первым? – предоставляю выбор.

Ох, аж губки прикусила, глазками забегала.

– Этот…? – робко смотрит. Это она спрашивает?

– Открывай! – помогаю расправиться с упаковкой.

– Ух тыыы! Мама, смотри, это ляля!!! – охает восторженно, прижимает куклу к груди.

Радуюсь вместе с ней. Такое облегчение. Не знал как отреагирует. Мог и в лоб этой куклой получить.

– Спасибо,… – и застывает, не зная, как ко мне обратиться.

– Феликс! – представляюсь.

– Дядя Феликс! – поправляет за спиной Ульяна.

– Нет! – верчу головой. – Я ей не дядя!

Предупреждение в глазах жены принимает поистине устрашающие формы.

– Спасибо, Феликс!! – пребывает в эйфории малышка, не замечая, что атмосфера пропитана каким-то пережатием.

– А другие коробки хочешь посмотреть? – улыбаюсь вместе с ней. Как ребёнок.

Злата молча показывает пальчиком на самый большой подарок и переступает с ноги на ногу. Томится в ожидании.

– Рвём? – пододвигаю к ней.

– Да!!! – кивает с таким усилием, что кажется, голова вот-вот оторвётся.

Вскрываем, откидываем красочную обёртку и…

– Оооо! Домик для лялечки!! – прыг-прыг-прыг.

Я так и помереть от счастья могу.

А вот Улька сзади недовольно пыхтит. Ей не нравится, что я контактирую с дочерью, ещё и в друзья набиваюсь. Но молчит. Не будет же она отнимать у малышки подарки. Я специально постарался заинтересовать девчушку. Пошёл на опережение. Уля просто не успела отвадить меня, Злата уже была на крючке. Нельзя отбирать у крошки радость. А я её много принёс в дом. Всю дорогу ехал и трясся – впервые увижу улыбку дочери.

Это даже больше потрясло меня, чем я ожидал. Не могу отлипнуть, глазею, как умалишённый. Дочка уже вовсю подковыривает скотч на других упаковках, орудует маленькими пальчиками, как профессионал, а я пытаюсь восстановить в лёгких вентиляцию воздуха.

– Идём, Феликс! – подзывает меня Ульяна к кухонной зоне. Там на столе уже стоят продуктовые пакеты. Выглядит так, что я одержимый.

Да, я скупил весь магазин.

Присаживаюсь на стул, чтобы не мешать хозяйке с распаковкой. Цепко наблюдаю за её кривыми движениями. Волнуется.

А я улетаю. Мой Ангел пахнет ещё вкуснее, чем прежде. Красивая такая…

– Где Кирилл? Что ты с ним сделал? – врезается в меня пытливым взглядом. Ничего хорошего он мне не сулит.

– Спокойно! – стараюсь не пережимать интонацию, чтобы не выдать своего бешенства. Её интерес другим мужчиной подкашивает ноги. – Немножко обезвредили! Он сейчас дома, отдыхает! Не бойся, под присмотром! Начнёт помирать, откачают!

– Ты не один? – сильнее заостряет взгляд.

– С Юрой приехали! Он остался с Абрамовым!

– Что, избивать женщин уже не так прикольно? На мужчин перешёл? – произносит желчно, в глазах задымление. Скоро спалит дотла.

Убеждаюсь, что Злата увлечена новыми игрушками и медленно поднимаюсь на ноги. Даю нам оттяжку и приближаюсь. Улька леденеет, как статуя, а я веду носом, как зверь. Стягиваю с её волос запах.

Чужая, но всё ещё своя.

– Отойди! – рассекает воздух.

– Если б ты только знала, как меня это мучает… – иду на риск, опускаю ладони на её руки, что держатся за столешницу и вбираю в себя каждую её мурашку. – Я ненавижу себя больше, чем ты, поверь…

– Мне это не нужно, Феликс… – сухой сиплостью пробирает до костей. – Ты здесь, чтобы рассказать о брате!

– Да…

– Тогда отойди и начни уже говорить по существу! – её начинает бить мелкая дрожь и я насилу заставляю себя отступить.

– Он сейчас в больнице! – протяжно выдыхаю и возвращаюсь за стол. – Тупая травма головы! Кто-то напал на него возле супермаркета! Приложили чем-то тяжёлым по затылку! Было темно, на камерах видно только силуэт, никакой зацепки!

– Что с ним? Что говорят врачи? – сжимает в руках пакетик с конфетками, тот аж хрустит.

– Всё нормально… отделался малой кровью, недельки две полежит и выпустят! Но дело в другом… он говорит, что это я, пригрозил сдать меня полиции! Посмотри на меня, Уль! – взъерошиваю волосы пятернёй, гляжу на неё, не моргая. – Я его не трогал! – голос звучит глухо, но без колебания. – Я его на дух не переношу, да!! Но не стал бы трогать твоего брата! Тем более, исподтишка, со спины и в темноте!! Ты меня знаешь, я бы напрямую пошёл морду бить! Ему, так точно…

– Ты приехал оправдываться? Или просить, чтобы я отговорила брата? – открыто недоумевает, хоть и борется с эмоциями. За брата боится.

– Нет! Я приехал, потому что, не хочу, чтобы ты думала обо мне хуже, чем есть сейчас! Косте ты поверишь, я знаю! Но я не нападал на него! Он думает, что я мог из-за фирмы так сделать! Захотел убрать его, чтобы не мешал!

– А что, не так? – в воздухе материализуется тяжеловесное недоверие.

– Не так! У меня и в мыслях не было…

– Хорошо, я тебя услышала! – откидывает мои гостинцы, гладит себе переносицу, вздыхает и. – Больше не задерживаю!

– Уль… – чернеет от бессилия сердце.

– И я прошу тебя, больше не появляйся! Не травмируй её!

– Я это вижу по-другому. – смыкаю губы, не хочу выяснять отношения и ругаться.

– Видь, как хочешь! Но повторения этого я не допущу! – с раздражением на все те мягкие игрушки, что Злата любовно рассаживает в ряд. – Я не хочу, чтобы у неё потом болела душа!

– Я тоже не хочу. – строго. – Поэтому я дам ей то, что её душа просит и будет просить всегда… отца.

– Уходи! – дрожащими губами. – Услышь меня, Громов!! Уходи из моего дома!!

– Я остановился в гостинице! Завтра утром у нас билеты на поезд! Я заеду за вами! Ты всё равно помчишься к брату! Напал на него не я, а кто-то другой! И он всё ещё не пойман, значит, Косте до сих пор угрожает опасность!

– Хватит! – обрывает. – Злат, иди попрощайся с Феликсом и скажи спасибо за все подарки!

Вот теперь крючок провернулся не в мою сторону.

Ко мне подбегает малышка и, стесняясь, произносит слова благодарности. Сажусь перед ней на корточки, ласково трогаю её ушко.

Такая малюсенькая!!

– Мы теперь с тобой друзья? – щекочу щёчку.

– Да! – со всей честностью.

– Тогда потом ещё увидимся? – сбавляю голос до еле слышимого шёпота, что мама меня не пристрелила за такую вольность, и протягиваю к Злате раскрытую ладонь. Та вкладывает свою мизерную ладошку и я с упоением её сжимаю.

Моё!!!

– Я буду ждать, Уль! – говорю перед уходом.

За спиной захлопывается дверь. Но я не тороплюсь расстраиваться. Ведь я получил сегодня самый огромный подарок в жизни – я познакомился с дочерью!