Глава 11 В которой хорошие гости надолго не задерживаются
Глава 11 В которой хорошие гости надолго не задерживаются
Я сидела на стуле и покачивалась.
Дурная привычка.
И хорошо, что рядом нет матушки, которая бы испортила всякое удовольствие от этой вот привычки укоризненным взглядом. И еще потом лекцией о том, что приличные девицы сидят совсем не так.
Нет, как сидят приличные девицы я и сама-то знала. Но сейчас оседлала стул, оперлась руками на спинку его, ибо так было удобнее, и покачивалась. Стул поскрипывал, но держался. Я же разглядывала людей столь разных.
И странных.
Думалось… пожалуй, обо всем и сразу.
Было немного жаль детских фантазий, которым взрослая правда не оставила места. Как-то больше не помечтаешь о добром дядюшке Уилли, зная, что он вовсе не добрый и отнюдь не немощный. А еще было жаль, что не он мой отец.
Странно, конечно.
Великий Змей еще тот ублюдок. Редкостный. Но он хотя бы за идею. А папаша… папаша мелкая сволочь, здорово всем жизни попортившая.
И Чарльза жаль.
Он-то рассчитывал свою сестрицу спасти. А спасать, выходит, некого. И дальше-то что? Вернуться? Вон, сидит, вперившись взглядом в камешек. И выражение на морде лица пререшительнейшее. Сразу видно, что человек к свершениям готовится.
Понять бы, к каким еще.
Отправится за Драконий хребет?
Или отступится? Я ведь не дура. Я понимаю, что камешек этот, он, может, дороже всех золотых приисков Айоха, о которых у нас легенды ходят.
Магов ведь немного.
Даже мало.
И дети магов не всегда магами рождаются. А тут вот способ. С гарантией, так сказать.
— Вы… — рука Чарли дрогнула. Он понимал, что держит в ладони, пожалуй, лучше меня понимал. И точно лучше Эдди, который помалкивал, но делал это с особой мрачностью. — Вы найдите кого-нибудь… вы ведь ездите в город, верно?
Великий змей склонил голову.
— Вот и отвезите. А там… почтовым курьером.
— За мной приглядывают, — Великий змей больше не улыбался, и лицо его стало серым, больным. А я почуяла, что и сам-то он давно на краю. Держится исключительно упрямством. — Боюсь, далеко не все мои дети так уж преданы мне, как хотелось бы. До недавнего времени никто бы и помыслить не смел, но…
— Вы больны, — озвучила я очевидное. — Скоро помрете.
— Что мне в здешних местах нравится, так эта подобная незамутненная откровенность людей, — он вяло усмехнулся. — И да, деточка, ты права. А еще сильна.
Великий змей склонил голову и уставился на меня.
Змей.
И вправду.
Глаза змеиные, такие холодные спокойные. Смерти он не боится. Что бы ни ждало его там, за порогом, бездна ли проклятая, рай, он все одно не боится.
Надо, в Бездну спустится, прихвативши с собою пару револьверов, чтоб чертям там жарко стало.
Уважаю.
Не только я.
— И да, ты права, девочка. Осталось мне недолго. Я и так прожил куда больше, чем мог рассчитывать. Но… об этом я тоже оставил записи. Метод верный, только требует жизненной энергии… внешней.
— Вашей? — уточнил Чарльз, аккуратно вкладывая камешек в крохотный коробок.
— Любой. Но я и без того нагрешил изрядно. Не думай. Это не искупление. Просто… казалось, что сил у меня много. Но и они заканчиваются, да…
Он поднялся, разом скинув маску. И теперь было видно, что движения его скупы, что руки он прижимает к бокам, то ли поддерживая себя, то ли скрывая дрожь, что время от времени пробиралась в левую. И тогда пальцы ее скрючивались.
— Изменения необратимы. И, к сожалению, заметны. Слух пошел… здесь тоже хватает слухов. И страхов. Страстей… я мечтал построить идеальное место, где люди были бы счастливы. Но… люди — это люди, местом их не исправишь. Не знаю, сколько мне осталось. Но мои сыновья уже делят власть. Пока тихо. Я допускаю, что кто-то из них списался с Уилли, во всяком случае есть повод подозревать. Так что весьма высока вероятность, что курьер просто исчезнет. С курьерами такое случается.
— А мы не исчезнем?
Вот чувствую, этот подарочек сродни скипидару под хвост кошачий.
— Два мага высшего уровня и Видящий? — губы Великого змея растянулись в усмешке. — У вас будет шанс. А воспользуетесь ли вы им…
Он замолчал, позволяя, так сказать, оценить перспективы. А что оценивать?
Даже если мы этот треклятый камушек вернем, отказавшись от высокой чести несения света науки миру, никто не поверит. Я бы точно не поверила.
А значит?
Значит, что ждать нас будут. На выходе из долины точно. Ну, это если старик прав, и его дети оказались неблагодарными засранцами. Во что я верю. В неблагодарных засранцев верится как-то легче, чем в благодарных.
— Вы… знали? — кажется, Чарли пришел к аналогичным выводам, если коробку с камушком в кулаке стиснул. И вновь же мрачно поглядел.
На меня.
А я-то тут при чем? Я вообще здесь случайно оказалась!
— Догадывался. Скажем так… у меня тоже имеются некоторые связи. А еще опыт. Мне сообщили, что Уилл связался с неподходящей девушкой…
Чарли запыхтел.
Нервный он все-таки. Брал бы пример с Эдди. Тот вон сидит спокойно, грызет какую-то деревяшку и взглядом сверлит спину Великого Змея, явно прикидывая, как сподручней в эту спину ударить.
И надо ли.
Нет, он не подлый. Опытный просто. Жизнь она такая, что иного кроме как со спины и не завалишь. Может, и не больно благородно, да только… запад тут.
Дикий.
— И что родственники этой девушки отличаются немалым упрямством. А еще обратились в одну небезызвестную контору, к услугам которой я и сам прибегал не раз.
— То есть… это они… по вашей просьбе? — в голосе Чарли клокотала ярость.
Нежный он все-таки.
— Скажем так, я подсказал им, где искать след. И его нашли. Или вы в претензии? — старик откровенно издевался. Правда, тотчас посерьезнел. — У вас много врагов, юноша. Там. На Востоке. Или не столько врагов, сколько людей, полагающих до крайности несправедливым, что в ваших руках, человека молодого, неопытного, оказалось такое состояние. Чтоб вы знали, людей в целом весьма волнуют чужие состояния. Особенно такие, которые по ощущениям довольно легко обратить на пользу. Не вашу.
— То есть, ее выбрали не случайно?
А холода-то сколько, будто Великий Змей в чем виноват. Вот про состояния он чистую правду сказал. На что уж у нас малость осталась, а все одно находятся охотники и на эти огрызки. Каждый год кто-то да пытается Эдди к богам спровадить.
Не выходит.
Я нахмурилась.
Надо убираться. И не только мне, но и Эдди. И матушке, само собой. Если захочет. Если нет… Доусон защитит. У него рука крепкая. И репутация. И с судьей он знакомство водит. Нет, коль женится на матушке, то все заткнутся.
А Эдди…
— Подробности мне неизвестны. Но предполагаю, что да. Сами посудите… — Великий Змей перехватил левую руку правой и прижал ее сильнее. — Что будет, если вы исчезнете? Или погибнете?
Я почти услышала, как скрипят зубы.
Это он зря. В наших местах целителей нет, а потому зубы беречь надобно. Это у Эдди они отрастают, про магов я такого не слыхала.
— Я сейчас не о ваших родных. А о вашем состоянии. Оно отойдет к матушке, верно? К женщине весьма строгой, но все-таки женщине. В делах финансовых она разбирается слабо.
Чарльз мотнул головой.
А мне стало обидно. Почему если женщина, так и не разбирается? Матушка вон сколько лет уже хозяйство вела. И ничего. Справлялась куда лучше папаши, чтоб ему в бездне задницу жарили.
— Она как раз и разбирается, — процедил Чарли.
— Верю. Но это я. И вы. А вот для высокого общества принять подобное будет… сложно. Да и потеря сына весьма скажется на ее здоровье. А тут вернется дочь. И не одна, но с мужем. Конечно, супруг ее не был одобрен ни вами, ни вашей матушкой, но все же брак законный. А к этому времени, полагаю, еще и благословенный детьми. Теми, которые и унаследуют это самое состояние.
— Как-то это… сложно, — прогудел Эдди.
— Зато надежно, — Великий Змей усмехнулся. — Те, кто играют против вас, Чарльз, вас знают. Ваш характер. Ваши слабости. Убить вас там, на Востоке? Возможно. Но это привлечет ненужное внимание. Начнется расследование… и мало ли до чего оно дойдет? То ли дело здесь. Здесь ведь Запад. Дикие земли. Дикие люди… что до прочего, то характер ваш, полагаю, изучили неплохо. Достаточно, чтобы понять, что сестру вы не бросите. И готов спорить, что если бы даже вашим людям не удалось бы найти снимок, то через месяц или два, вы бы получили письмо от сестры. Записку с просьбой о помощи. Неявную, нет. Ничего такого, что могло бы быть истолковано превратно. Но вы бы все одно бросились играть в спасителя.
Я почесала шею.
Вот прямо чувствую, что вляпались мы по самые уши, если не сказать больше.
И вляпываться продолжаем.
— То есть…
— Я просто воспользовался ситуацией. И готов вам помочь.
— Почему?!
— Потому… пожалуй, потому что мне пора уже думать о душе, — Великий Змей сжал и разжал кулак и уставился на кривые пальцы. — И нет, Эдди, пристрелить меня ты все одно не успеешь. Я не настолько еще ослаб.
— А насколько?
— Настолько, чтобы уступить другому магу. Другому сильному магу. Но пока они еще не решаются. Как надолго хватит моего авторитета? Понятия не имею. Но… подозреваю те люди, что идут в долину, идут не сами по себе.
Пальцы перестали дрожать.
— Их позвали сюда. И полагаю, проведут сквозь купол. Начнется схватка. И я героически погибну. Меня даже похоронят с почестями. Людям нужны герои, но желательно, мертвые. Так оно всем удобнее.
Он согнул и разогнул руку.
— Интересно ждать. Ждать и смотреть. Гадать, кто из них предал. Что ж… даже титаны не способны жить вечно.
— А у вас самомнение, однако, — произнес Чарльз.
— Куда без него. Но о деле. Что-то подсказывает, что ваш приезд несколько поторопит события. Вы уйдете. Не в город. Я открою другой путь. Выберетесь к Мертвой роще. Там вас встретят. Проведут через Драконий хребет. Эдди… когда вернешься, а я надеюсь, что такой упрямый засранец, как ты, все-таки вернется. В банке я оставил письмо. Завещание. Пусть твоя матушка никогда-то не смотрела на меня благосклонно, что… в общем, правильно. Я бы испортил ей жизнь. Но она заслуживает большего, чем та развалина, в которой ты ютитесь.
Братец заворчал.
— Тише, я знаю, что ты делаешь все, от тебя зависящее, но порой обстоятельства сильнее. Двадцать тысяч я оставляю ей. Она сумеет распорядится. Скажи, это извинения. За то, что я сделал. И еще за то, чего не сделал.
— А чего вы не сделали? — поинтересовалась я.
Нет, ну любопытно же!
И нечего на меня смотреть так, будто я на любимого хомячка села.
— Следовало пришить вашего папашу на пару лет раньше, — спокойно ответил Великий Змей.
— Так это вы? — почему-то Эдди нисколько не удивился.
— Он предложил мне купить Милли. У нее дар. И наследственность хорошая. Она родила бы здоровых детей. Много здоровых детей. Когда подросла бы.
Вот ублюдок!
Это я про папашу.
— Ладно, это дела прошлые… так вот, передай Элизабет, что это — моя последняя воля. Иначе у нее хватит глупости отказаться.
Хватит.
Я матушку знала. Одно дело орехи в карамели и кукла, и совсем другое — двадцать тысяч.
Двадцать, мать его, тысяч!
Да у меня в голове этакие деньжищи не укладывались. Зато укладывалась мыслишка, что лучше бы Змею и вправду… того. Нехорошо желать ближнему своему кончины, но не желать не выходило.
От совсем.
Наверное, не зря Матушка Мо говорила, что во мне бесы сидят.
Сидят.
Как есть.
Но двадцать же ж тысяч! И я буду не я, если не заставлю маменьку их принять. Ибо… ибо хватит этих денег, чтобы уехать.
Или остаться.
Как ей пожелается.
Я поерзала, очень надеясь, что мысли мои остались при мне, но Великий Змей понимающе усмехнулся.
— Уговорите. Она уже достаточно устала от собственной самоотверженности. Ко всему, Эдди, намекни, что с приданым жениха отыскать всяко легче, чем без оного.
Эдди проворчал что-то этакое, должно быть, благодарность изъявляя. А поскольку делал он подобное до крайности редко, вот и вышло неразборчиво.
— Хотя… тебе, Милисента, я тоже оставлю. Как-никак крестный…
— Крестный?
Ох… ренеть.
Крестный. Мой.
И на фею не похож. Хотя… что я вообще о феях знаю? Может, и среди них засранцы встречаются. Главное, что…
— Именно. Такова была воля твоего отца. Хотя потом он решил, что не очень-то оно и надо. Но Сассексы от своего слова не отступают. Как по мне, он был не только мерзавцем, но, что куда печальнее, редкостным идиотом. Боги одарили его и детьми, и женой, а он… не важно. Ты получишь десять тысяч, но, извини, воспользоваться ими сможешь лишь по достижении двадцати одного года.
— Ага, — только и нашлась я, что сказать.
И еще подумала, что если кто про эти деньги узнает — а узнают, тут и думать нечего, ибо Последний путь — еще та дыра. Так вот, жизни мне не дадут.
Твою же ж…
— Правда, есть один момент. Даже если ты выйдешь замуж, это будут твои и только твои деньги. Права супруга на них не распространятся.
— А так можно? — удивилась я.
— Если ты знаешь пару хороших законников, то да. Но в любом случае, я бы рекомендовал тебе уехать. Все-таки здесь понятия закона довольно зыбки. Теперь, что касается тебя, Эдди…
— Обойдусь.
— Не думаю. Деньги предлагать не стану. Но попала мне в руки одна вещица, — Змей пошевелил пальцами и поморщился. — Терпеть не могу, когда она так немеет… я им даже благодарен. Лучше быстрая смерть, чем вот так, по кусочку. Но, в общем, держи.
Он снял с пояса кошель, который кинул Эдди. А Эдди взял и поймал.
Развязал веревочки.
И хмыкнул.
На ладонь ему скользнула… косточка? Или нет, дудка. Такая тонкая хрупкая дудка, вырезанная то ли из кости, то ли из белесого, на кость похожего, камня.
— Это…
— Твое наследство. Скажем так, с той стороны не забывают о своей крови. Но отец твой категорически не желал иметь ничего общего с племенем. Потому-то и не передал. Хотя дал слово.
В огромных неуклюжих пальцах Эдди дудка гляделась совсем уж крошечной.
— И давно она у вас?
— Прилично уже. И да, мог бы и раньше отдать, но не был уверен, что стоит. Все же кое-какие вещи опасны.
— А теперь, стало быть, безопасны сделались?
— Нет. Но чую, пойдете вы по таким землям, где оно пригодится.
— Пригодится, — задумчиво произнес Эдди и сунул дудку в карман, в тот, в котором одно время часы носил. Потом, правда, пришлось продать. Сперва часы, после и цепочку от них.
Но карман остался.
— Вот и я так решил. Обнимать не стану. А вот вывести выведу… уходите, пока есть такая возможность.
Уговаривать нас не пришлось.