Глава 26

* * *

— ЮЛИЯ —

Заказала столик в ресторане. Порадовалась, что повезло с местом, а то в новогодние праздники обычно всегда всё занято.

Потом оделась в платье, которое покупала полгода назад в приступе «надо иногда себя радовать» и ни разу не надевала, потому что не было никого, для кого стоило бы так стараться.

Платье было короткое, плотно облегающее, цвета спелой вишни, который делал кожу фарфоровой, а глаза яркими.

Под платьем был мой тайный козырь: чёрное кружевное бельё и обещало быть идеальным вложением в… ну, в культурную программу вечера. Ага.

Телесные в тон кожи чулки и ботфорты из мягчайшей замши на тонком, но устойчивом каблуке тоже цвета спелой вишни, как и платье.

Волосы собрала в небрежную, но тщательно продуманную косу.

Макияж нанесла лёгкий, почти естественный везде, кроме губ. Губы накрасила алой, дерзкой помадой. Теперь они обещали один сплошной грех.

Я добавила украшения, неброские, но дорогие.

Бриллиантовые искорки в ушах и на шее должны были ловить свет. Часы, похожие на тонкий браслет.

И духи мои секретные, специально для соблазнения, томные, с нотками кожи, пачули и амбры. Оружие замедленного действия.

Я покружилась перед зеркалом в полный рост.

Отражение было таким… другим.

Не той Юлей, которая подобрала в лесу замёрзшего мужчину в рваной майке. Это была уверенная, яркая, желанная женщина. И я не смогла сдержать широкой, немного безумной улыбки.

Захар такой меня не видел.

Взяла клатч и, сделав глубокий вдох, я открыла дверь спальни и вышла.

Он стоял у окна, спиной ко мне, созерцая бездушный город.

Услышав шаги, он медленно обернулся. И…

Я думала, что помню все его выражения лица: хмурое, сдержанно-довольное, удивлённое, раздражённое, даже редкое, с лёгкой усмешкой. Но этого выражения я никогда не забуду.

Его лицо… оно буквально преобразилось.

Сначала на нём отразилось чистое, незамутнённое удивление, будто он увидел не меня, а северное сияние посреди своей гостиной.

Потом был шок. Его брови ушли под самую линию волос, глаза расширились.

И в этих глазах, обычно таких ледяных и сдержанных, начался настоящий фейерверк.

Искры изумления, восхищения, и… Боже, желания. Такого первобытного, хищного желания, что у меня по спине побежали мурашки, а внизу живота ёкнуло.

Он смотрел на меня, как волк на неожиданно вышедшую на поляну сладкую лань.

Казалось, он сейчас даже не заговорит, а просто издаст низкое рычание, бросится, схватит, перекинет через плечо и унесёт в спальню, отменив все планы, рестораны и приличия.

Вся его сдержанность, весь контроль испарились, оставив только чистую, мужскую реакцию на самку в брачном наряде.

Я чуть не закричала от торжества.

Это работало! Работало на все сто!

И тут он словно опомнился.

Сглотнул так громко, что я услышала.

Глаза его немного затуманились, а потом он произнёс, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций:

— Юля, ты… Боже, ты прекрасна… Тебя же украдут у меня…

Я вскинула брови с наигранным недоумением, хотя внутри ликовала.

— Это кто меня украдёт у тебя? – фыркнула я. – Думаешь, найдутся такие, кому жить надоело?

Он не ответил. Просто продолжал смотреть.

Я кокетливо повернулась на каблуках, давая ему оценить вид со спины, где вырез платья был ничуть не скромнее, чем длина платья.

— Если не нравится, могу снова нарядиться в зимние шмотки и буду позорить тебя в ресторане своим видом, – предложила я, играя в скромность.

Он наконец пошевелился, провёл рукой по лицу, будто смахивая наваждение.

— Это скорее я буду тебя позорить… – как-то угрюмо сказал он, окидывая взглядом свой простой «лук». – Рядом с тобой я выгляжу как… охранник. Или водитель.

— Нет! – заявила я решительно, подходя к нему вплотную. – Ты отлично одет, и ты выглядишь как самый крутой мужчина, который может себе позволить не выпендриваться! Просто потому что он и так весь выпендрёж. Между прочим, это я переживаю, как бы тебя у меня не похитили. По статистике, мужчин гораздо меньше, чем женщин. А такие, как ты – это вообще вымирающий вид. Так что…

Я сделала паузу, глядя на его всё ещё слегка остолбеневшее лицо.

— Закажу такси?

— Зачем? Мы же на машине… – он ответил автоматически, явно не до конца вернувшись к реальности.

— А как же бокал чего-нибудь?

— Хорошо, – согласился он, и я увидела, как в его глазах проскользнула тень обычного, ироничного Захара. Он приходил в себя.

Пока вызывала в приложении такси, я обернулась и добавила, глядя на него через плечо самым развратным взглядом, какой только смогла изобразить:

— А после ужина предлагаю десерт перенести домой. У меня под платьем для тебя кое-что есть…

И снова на его лице произошла магия.

Удивление смешалось с восторгом, а потом его взгляд стал голодным. Именно тем самым, тёмным, сосредоточенным голодом, который не имеет ничего общего с едой.

Захар посмотрел на меня так, будто уже видел это «кое-что» и одобрял.

Я рассмеялась, чувствуя себя королевой ситуации.

— Я уже думаю, что, может, ужин тоже перенесём сюда? Закажем на дом? – предложил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя надежда, что мне стало смешно и дико приятно.

— О, нет, мой дорогой полярник, – я ткнула его пальцем в грудь. – Я должна показать нас всему миру. Пусть завидуют. И пусть знают, что этот вымирающий вид полярных медведей уже занят. О, такси прибыло! Идём скорее, пока ты не передумал и не решил, что десерт должен быть первым блюдом!

Я бросила телефон в клатч и потянула его за руку к двери.

Захар шёл за мной, всё ещё выглядел слегка дезориентированным, уложенным на лопатки не аргументами, а чистым, беспощадным оружием – женской красотой и сексуальностью.

И я чувствовала себя ужасно счастливой.

* * *

В ресторане очень вкусно пахло.

И дышалось… тяжело.

Потому что весь кислород в зале, похоже, за одну секунду сожгли женские взгляды, с порога уставившиеся на Захара.

Мои опасения оправдались.

«Ну вот, – подумала я, нервно поправляя прядь волос, – вытащила медведя из тайги и привела в салон красоты для кошек. Теперь все кошки драные на него облизываются».

На меня мужчины поглядывали тоже, но как-то рассеянно.

Да, платье отличное, ноги есть, лицо симпатичное.

В городе таких тысячи. Мужчины пресыщены женской красотой.

Я не выдержала и прилипла к нему всем боком.

Пусть все видят, что это всё МОЁ.

Маркировка территории, первое правило выживания в дикой среде мегаполиса.

— Ты чего вдруг? – удивился он, когда мы сели за свой столик и нам вручили меню.

Да, Захар, абсолютно невменяемый в своей брутальной красоте. Он не понимал.

У него не вылизанная красота фитнес-тренера, а настоящая от широких плеч, не помещавшихся в спинку полукресла, до этих рук, которые за ужином выглядели так, будто только что разгрузили вагон угля и готовы разобраться с любым хамами в зале.

И лицо… Он, кажется, даже не догадывался, насколько он красив своей истинной мужской красотой. Грубоватость линий, брутальность, прямой взгляд, всё это сводило с ума не меня одну, судя по всему.

Я уже мысленно проклинала свою идею пойти в ресторан.

Надо было дома сидеть, на диване и кормить его с ложечки и ни с кем не делиться!

— А ты не заметил? – фыркнула я, делая вид, что выбираю между мясом с кровью и томлёным осьминогом. А сама краем глаза сканировала зал. – Да на тебя уже вся женская часть ресторана, от двадцати до девяноста, претендует. А ведь мы только пришли. Предупреждаю, Захар, в уборную мы теперь ходим только парой. Иначе уйдёшь, а за тобой тут же поскачет какая-нибудь блондинка с силиконовой грудью и губами, как у утко-жабы и начнёт тебя лапать…

Я чуть не пыхтела от возмущения.

Одна, у окна, в глубоком декольте, уже третью минуту не моргая, смотрела на него, как кошка на сметану.

Вторая, постарше, с дорогими серьгами, оценивала моего Захара так, будто выбирала породистого жеребца на аукционе.

Захар тихо рассмеялся, его глаза сощурились.

— Юля… Тебе всё кажется. Никто на меня не смотрит. Я тут как бурый медведь среди фарфоровых кукол, просто все думают, что я тут забыл…

И в этот самый момент, как по заказу судьбы, к нашему столику подскочил официант с лицом, полным неловкости, и бутылкой шампанского в руках.

Я посмотрела на этикетку и прикинула, что в этом ресторане оно стоит за все пятьдесят тысяч, не меньше.

— Для мужчины… от прекрасных дам с того столика у окна, – он едва заметно кивнул в сторону «драных кошек».

У Захара лицо стало совершенно бесподобным.

На нём смешались полное непонимание, лёгкий испуг и откровенное «что за бред?»

Я поставила локоть на стол, подпёрла подбородок и с торжеством прошипела:

— Ну-ка, повтори про «никто не смотрит»? А то я плохо расслышала.

Захар посмотрел на бутылку, как на неразорвавшуюся гранату, потом на официанта.

— Отнесите дамам обратно, пожалуйста, – сказал он ровным, но таким стальным голосом, что официант чуть не вытянулся по струнке. – И передайте, что я благодарен за внимание, но я уже встретил свою любимую. И моё сердце, и всё остальное, – он бросил на меня быстрый взгляд, – уже занято. Навсегда.

Официант, похоже, запомнил только «отнесите обратно», кивнул и рванул прочь, как ошпаренный.

Через секунду от столика у окна донёсся разочарованный вздох, специально громкий, чтобы мы услышали.

— Неужели они правда думали, что я обрадуюсь? – искренне, почти по-детски удивился Захар, отодвигая от себя меню. – Это же… странно.

А я сидела, словно меня током ударило по самым кончикам нервов. В ушах зазвенело. Весь ресторан, запахи, звуки, всё поплыло.

— Ты… – я сглотнула комок, внезапно подступивший к горлу. – Ты назвал меня «любимой»? И сказал про сердце. Что твоё сердце теперь моё… Навсегда.

Он посмотрел на меня.

Взгляд его был прямым, спокойным и таким глубоким, что мне стало не по себе.

В нём не было ни игры, ни кокетства.

— Да, – произнёс он одно слово.

Внутри у меня что-то ёкнуло, потом рвануло, как плотина.

Я не выдержала. Не смогла просто.

Вскочила со своего места с таким воплем, что парочка за соседним столиком вздрогнула.

Я подошла к Захару и, не спрашивая разрешения, плюхнулась к нему на колени.

Он инстинктивно обхватил меня за талию, чтобы я не съехала.

Мне было плевать на приличия, на осуждающие взгляды, на этих губастых и наглых хищниц.

Я взяла его лицо в свои ладони и поцеловала.

Нежно сначала, потом глубже, со всей той благодарностью, облегчением и безумной радостью, которые переполняли меня.

Чтобы каждый в этом проклятом шикарном зале понял: Захар не просто «занят». Он весь мой. И точка.

Когда я оторвалась, его глаза были темнее обычного, а на скулах играл румянец.

Он не был смущён. Он был… удовлетворён.

— Ну вот, теперь точно все всё поняли, – пробурчал он мне в губы.

— Мало, – прошептала я в ответ. – Надо бы тебе ещё засос на шее поставить. И не один.

Он рассмеялся, тихо, так, что смех отозвался вибрацией в его груди, к которой я прижималась.

— Успокойся, дикарка, – сказал он. – Я уже весь твой, Юля.

Меня порадовали его слова. Очень-очень.

Я сползла с его колен, чувствуя себя невероятно глупо и невероятно счастливо. Моё платье помялось, помада теперь была размазана, но на него я смотрела с таким торжествующим вызовом, что он только покачал головой, но в уголках его глаз заплясали морщинки от улыбки.

— Так что будем заказывать? – спросил он деловито, снова взяв в руки меню. – Или ты на этом закончила свой ужин, и мы переходим прямо к… десерту?

В его голосе прозвучал низкий, обещающий подтекст, от которого по спине побежали знакомые мурашки.

— О, нет, – я выпрямилась, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Теперь я буду ужинать. Медленно. И смачно. Потому что у меня есть на кого смотреть. И мне не нужно никому ничего доказывать. Ты уже всё сказал.

Вот, правда, он всё сказал.

Теперь можно было просто наслаждаться. Его присутствием. И завидующими женскими взглядами со всего ресторана.

Что может быть слаще?