Глава 18

POV Иво

- Ну что брат натворил ты дел?

Джерт как всегда немногословен, но бьет в самую сердцевину, по открытой ране. В этот раз я не просто натворил. В моей жизни часто случались спонтанные поступки, после которых я не понимал их смыла и получал гору последствий. Много раз на грани жизни и смерти оказывался из-за неумения просчитывать. Но так паршиво мне еще никогда не было.

Взгляд Милены не могу забыть, он прожигает в моем сердце огненную дыру. Взгляд, вопрошающий: За что?

За что ты предал меня?

Хуже быть просто не может, я сам заставил ее поверить, что это все ради денег. Но это ведь не так! Не так.

Я ее люблю.

Первый раз в жизни влюбился как мальчишка, и теперь сдыхаю от чувств, которые не в силах контролировать.

Я должен был увидеть ее отца. Понять, что он за человек. Связался с ним ради Милены.

Сложный мужик. Опасный. Самовлюбленный. Напрасно думал, что смогу раскусить с первого раза. Нет, это не про Анзельма Вишневского.

Но я увидел боль, ее я безошибочно умею определять. Каким бы мудаком не был папаша, свою дочь он любил. Готов был выложить за дочь любые деньги. Хотя конечно расставаться с двумя миллионами долларов ему было ох как непросто. Прямо корчило.

Да, Милена, я тебя продал. Только так я могу уберечь тебя от самого себя. Теперь ты меня презираешь…

Так и должно быть. Я не умею быть хорошим парнем. Всегда влипаю в неприятности. На хвосте до сих пор сидят бандиты, которых кинул. Не ради денег, просто от скуки.

Со мной твоя жизнь никогда не была бы спокойной. А ты заслуживаешь именно такого. Безоблачного счастья.

- Ты уверен, что самоуничижением ты ей поможешь? Или себе?

Мы сидим с Джертом в баре, перед нами початая бутылка виски. Вторая. Первую мы уже прикончили. И ни в одном глазу. Только отупение. Ступор. Боль.

Большую часть времени мы молча надираемся, изредка перебрасываясь фразами. Джерт не любитель разговоров по душам. Ну а я – тем более. Привык все переводить в стеб, в насмешку. Вот только сейчас это не работает…

- Я точно знаю, что без меня ей будет лучше, - произношу, отставляя пустой стакан.

- Чушь.

- Это жена твоя так говорит?

- Ясмина говорит, что ты кретин. Полнейший. Черт, брат, зачем все это? Зачем ты ее отдал?

- Я вернул ее в семью.

- Она сама решила так? По доброй воле уехала?

- Почему ты в этом сомневаешься?

- Потому что у меня есть глаза. Эта девочка никогда бы не покинула тебя по собственной воле. Впервые в жизни нашлась отчаянная девчонка, которую ты не напугал. Которая тебя полюбила…И что же ты сделал?

- Я отпустил ее.

- Нет. Ты избавился от нее. Потому что испугался потерять.

- Да, я трус. Ты это пытаешься мне доказать?

- Ничего я тебе не доказываю. Только понять не могу. Ты всю жизнь мечтал о настоящей любви. И вот она…

- Да откуда тебе знать?

- От Ясмины. Она показала мне как это бывает. Полюбила чудовище вопреки всему.

- Ясмина чудо, тебе очень повезло с ней.

- Мне повезло что я вовремя сумел понять, что не должен ее отпускать от себя. Любой ценой. Ты же – сделал наоборот. Я уверен, ты ранил Милену. Намеренно. Чтобы прогнать. Она бы не ушла по своей воле. Любой сразу мог заметить, как она влюблена в тебя. Что еще тебе надо, парень?

- Хватит. Я не хочу больше говорить на эту тему.

Слишком больно. В груди словно кислота разливается.

- Ты узнал кто хочет убить ее? – меняет тему Джерт.

- Нет… концы спрятаны слишком хорошо. Но ее отец сделает все, чтобы ее защитить.

- Если это не он.

- Это не он. Я уверен.

Месяц спустя

Ночь за ночью, меня мучают сновидения о том, как занимаюсь с Миленой любовью. Ее отзывчивость, ее красота, нежность, сводят меня с ума. Ее запах, нежные стоны…

Открываю глаза и тут же зажмуриваюсь, солнечный свет нестерпимо режет, аж слезы брызжут. Голова раскалывается от страшного похмелья. Но еще хуже – Ясмина, влетающая фурией в мою комнату. В последнее время она часто такая. Любит ковырять мою рану, повторяя:

- Как ты мог отдать Милену? Совсем из ума выжил? Идиот! Кретин! Господи, как же хочется со всей дури тебе треснуть!

- Не сдерживай себя, я рад тебе услужить, - кривлюсь, вновь падая на подушку.

- Хватит! Прекрати вести себя как последний придурок! Ты все что мог уже испортил… - восклицает невестка.

- Вот именно. Все. Говорить не о чем…

- А теперь будешь заливать свою рану выпивкой?

- Ага. Еще и Джерта заодно спаивать. Прости невестка. Вот такой я никудышный…

Ясмина выбегает из комнаты, хлопнув дверью.

**

В обед спускаюсь вниз. За столом сидят Джерт и Ясмина. Она молча ставит для меня приборы, наливает чечевичный суп… Тишина в столовой гнетущая.

- Что-то аппетит пропал, пойду пройдусь.

Ухожу к морю и долго брожу по дюнам. С каждой минутой в груди растет рана. Боль не сильная, тянущая. С каждой минутой Милена удаляется от меня.

Я и правда трус. Более жалкого не найти.

Захожу в небольшой лес, и пока продираюсь сквозь молодые ели, ругаясь, когда иголки цепляются за одежду, с каждой минутой ощущаю растущую внутри решимость.

Я всегда сопротивлялся любым отношениям. Сознательно был одиночкой. Потому что, когда ты с самого детства осознаешь, что тебя бросили, выкинули в сточную канаву, как ненужную вещь, поневоле ассоциируешь себя с изгоем. Но Милена была искренней. Настоящей. Она любила меня. Сколько бы не пытался растоптать ее любовь…

От этой мысли замираю посреди молодой поросли. Верхушки деревьев едва достают мне до груди. Они дрожат на ветру.

Внутри растет отчаяние. И решимость все изменить.

Джерт был мне другом всегда. Показал, что не все люди в этом мире предатели. А потом он нашел Ясмину. Которая приняла моего брата, с непростым характером, замашками деспота. Она принимала его любым, и я не видел более счастливой и гармоничной пары. Да они не сразу пришли к спокойному, полному гармонии сосуществованию. Но все-таки пришли.

Почему же тогда я отверг надежду на такой же шанс с Миленой?

Сильный порыв ветра прошелся по роще. Деревья согнулись, а потом выпрямились, гибкие и неуязвимые. Снова напомнив о моей девочке, которой столько пришлось вынести, но она не стала озлобленной как я. Она оставалась любящей, отрытой.

Почти стемнело, и только поэтому задумываюсь о том, сколько времени уже брожу, погрузившись в свои мысли.

Возвращаться в дом не слишком хочется, потому что осознав многое, я чувствую стыд.

Мне тошно подумать о том, как посмотрю сейчас в глаза Джерту и Ясмине. Они были правы во всем. Они даже слишком снисходительны ко мне.

До самой полуночи брожу по округе. Пока похмелье окончательно не убирается из организма. Теперь пришло время разложить в голове все по полочкам.

Дом встречает меня тишиной. Вещей у меня тут немного, собираю за полчаса, закидываю в багажник.

- Ты куда это собрался на ночь глядя? – слышу за спиной голос брата.

- Не спится? – поворачиваюсь к Джерту.

- Не настолько, насколько тебе. Я услышал шум во дворе. Только это заставило меня вылезти из постели. Куда ты собрался?

- Я ее верну.

- Ее отец поклялся, что убьет тебя, если только попробуешь приблизиться. Зачем тебе это? Уверен, что Милена Вишневская, дочь богача и криминального авторитета Варшавы стоит того, чтобы рисковать жизнью?

- Уверен.

- Ну смотри. Я поддержу любое твое решение. Вот только объясни, чего ты выжидал? Почему сразу за ней не бросился? На нашей территории было бы решить эти вопросы проще.

- Потому что я отморозок. И не ищу легких путей.

- С этим не поспоришь, - усмехается Джерт. - Не мог сразу решить, нужна она тебе или нет?

- Нет. Знал, что нужна. Но пытался понять, смогу ли пережить ломку.

- Опять твой гребаный мазохизм.

- Какой уж есть.

- Я поеду с тобой. Помогу забрать ее.

- Нет. Это я должен сделать сам. Я верну свою девочку.

Вылетаю в Варшаву, едва только приземлившись, набираю номер Анзельма. Отчаянно надеюсь, что он не сменил номер, что дал мне.

- Да?

- Это я.

- Зачем ты звонишь мне, Нойманн? Понадобилось сдохнуть? Не проще самому пустить себе пулю? – рявкает в трубку отец Милены.

- Не проще. Надо встретиться.

Анзельм недоволен, но соглашается на встречу в кафе. Мне для этого пришлось быть более чем убедительным.

Пока жду его в назначенном месте, раздумываю о том, зачем вообще ему позвонил. Гораздо проще было бы выкрасть Милену. Ведь шансов что сноб Анзельм согласится на мое предложение – практически нет. И все-таки я это сделал. Решил впервые в жизни действовать честно и прямо? Самому смешно от собственной наивности.

- Итак, что ты мне не договорил, сынок? – спрашивает Анзельм, опускаясь на стул напротив меня.

- Я готов отдать вам деньги. Даже с процентами.

- Да ты что. Как щедро. А что взамен?

- Разрешите увидеться с Миленой. В вашем присутствии.

- Это еще зачем?

- Пусть ваша дочь сама сделает выбор.

- Думаешь, тебя выберет?

- Не знаю. Но не успокоюсь, пока не узнаю. Если не разрешите – найду другой способ.

- Ты мне сейчас что, угрожаешь? Ты это серьезно? Я должен умилиться, что ты деньги решил вернуть? Неужели не понимаешь, что забрал куда более дорогое. Лишил мою девочку невинности, - кривится Анзельм. - Я тебя грохнуть за это должен был. Если бы не Милена… Но как только она выйдет замуж, обещаю. Займусь тобой. И дружком твоим, что тебя прикрывает. Если у него и был авторитет, то раньше. Он отошел от дел. И мне ничего не стоит…

- Что значит замуж? Милена замуж собралась? – перебиваю собеседника, стискивая кулаки.

- Какой же ты кретин! Мальчишка! – продолжает бушевать Анзельм. – Да как ты посмел ко мне прийти с таким разговором? С угрозами? Тебе не жить, понял?! Ты не только с дочерью не сможешь увидеться. Ты уже труп, ясно? Это мой город. Тут повсюду мои люди. Тебя сотрут с лица земли.

- Ответьте на мой вопрос, - произношу холодно. – С какого перепугу Милена замуж собралась?

- Потому что я так решил. Уже давно. Это случится на днях. Да и что ты думал, после твоего предательства она тебя ждать будет? Ты же ее сам отдал, шкуру свою спасая. Милене ты больше не нужен. Сегодня у нее как раз примерка свадебного платья…

- Я вам не верю.

- Да мне наплевать, во что ты веришь, щенок!

Анзельм резко поднимается на ноги, так что стул, на котором он сидел, с грохотом падает.

Понимаю, что говорить с ним бесполезно. Отец Милены раздражен и зол. О чем я вообще думал, встречаясь с ним? Руку и сердце Милены решил попросить? Кретин полный.

Провожаю Анзельма взглядом, тот идет к своей машине, за ним следует телохранитель. Да, я мог бы справиться с ними обоими. Но что решит драка? Как это вернет мне девушку.

Отец Милены садится в машину, телохранитель – на водительское место. Захлопываются двери, я даже слышу шум мотора, продолжая сидеть в странном оцепенении…

Дальнейшая картинка перед глазами становится огненно-кровавой, когда машину Анзельма Вишневского подбрасывает в воздух. Минуты оглушающей тишины – шум в ушах от взрыва, все окутывает дым, воняет копотью. Я падаю на колени, то ли дошла взрывная волна, то ли сработало чувство самосохранения. Подскакиваю на ноги, пробираюсь сквозь лежащих на земле людей, живых, к счастью, к машине.

Но к ней невозможно подойти, там полыхает пламя. Вижу руку с часами, высунутую в окно машины и узнаю часы Анзельма.