Глава 17

Когда снова открываю глаза, комнату заливает яркое солнце, жара стоит такая, что невозможно дышать. Я вся мокрая. И я одна в постели.

Открываю окно нараспашку, впуская ветер с моря. Вытираю взмокшие от пота шею и грудь, потом иду в душ. Время второй час дня, вот это я выспалась. Немного болит голова.

Душ слегка взбодрил, отгоняя остатки сна. Пошарив в пакетах, я нашла новое белье, потом выбрала на вешалке симпатичное розовое платье – вчера вечером Ясмина не слушая возражений принесла мне кучу своих вещей.

Спустившись на кухню, заглядываю в холодильник, чувствуя голод.

– Ты где‑то потеряла юбку? – раздается позади меня голос Иво, и я замираю.

- Это платье. Ясмины.

- Она ниже тебя ростом.

- И худее, да, я помню.

Наливаю в стакан сок из пакета, выпиваю половину. Иво не сводит с меня взгляда, словно ожидая ответа.

- У тебя сегодня выходной? В смысле ты никуда не поедешь как обычно?

- Я не шучу, Милена. Хочу, чтобы ты переоделась.

Как же бесит его отстраненность, надменность. Почему он так со мной обращается?

- Не понимаю, что на тебя нашло.

- Милена, я не буду повторять дважды.

Мрачная решимость в его голосе заставляет подчиниться. Поднимаюсь наверх, одеваю футболку и шорты. Иво поднимается за мной следом.

– Так достаточно целомудренно? – спрашиваю ехидно, демонстративно покружившись перед Иво.

- Сойдет, - кивает, бросив на меня оценивающий взгляд.

Мне следует обидеться на его поведение и ответить колкостью. Но ссориться после страстной ночи в его объятиях, не хочется.

– Накормить тебя завтраком? – улыбаюсь ему миролюбиво.

– Давай, я буду яичницу с беконом и тосты. И кофе. Хотя нет, возьму твой… Хочу холодный.

Иво тянется к моей кружке.

- Это чай.

- С каких пор ты его пьешь?

- Видимо после болезни мои вкусовые рецепторы изменились.

- Наверное, - Иво снова внимательно смотрит на меня.

Беру свою кружку, делаю глоток, все еще не понимая, как вести себя после вчерашнего. Нам надо серьезно поговорить с Иво, но он явно на это не настроен. Чувствую, что сейчас он закрыт как никогда. Многое изменилось между нами, с тех пор как мы покинули лодку. Сейчас он смотрит пристальнее, чем обычно… И, пожалуй, делает это без набившего оскомину пренебрежения. Его шутки все так же язвительны, но… видимо я привыкла к ним.

Повинуясь порыву подхожу к нему ближе, обнимаю за плечи. Поднимаю на цыпочки и тянусь к его губам.

- Мне все равно, что ты зануда при свете дня. Главное, ночью ты меня устраиваешь полностью, - шепчу ему на ухо. Хотя если быть честно, я и сейчас бы не отказалась отдаться страсти. Иво возбуждает меня даже когда просто стоит и смотрит. Всегда неотразимый, сексуальный… Любимый.

Появление Ясмины заставляет меня отпрянуть.

- Привет, - поворачиваюсь к ней.

- Доброе утро. Мне надо поговорить с тобой, - Ясмина смотрит на Нойманна строго, ясно что разговор его ждет не из приятных.

- Я пойду в сад. Марк там?

- Да, он с Хельгой.

Но я остаюсь возле двери и начинаю подслушивать самым наглым образом.

- Иво, что ты делаешь? – громким шепотом возмущается Ясмина.

- Тебе описать в красках или опустим подробности? – Нойманн, разумеется, отвечает в своем стиле.

- Ты забыл, чья она дочь? Одумайся!

- Давай ты не будешь лезть в это?

- Ты сам нас вмешал, не забыл?

- Я никогда не даю советы… Но в этот раз мне по-настоящему страшно за тебя. Тебе лучше уехать, слышишь? Прямо сейчас.

Влетаю в кухню.

- Куда ты его гонишь? – восклицаю возмущенно. – Что происходит?

- Фи детка, как некрасиво подслушивать, - кривится Нойманн.

- Ну да, конечно! Вы тут затеваете что-то… за моей спиной! А я поступаю некрасиво? Как ты могла? – поворачиваюсь к Ясмине.

- Я говорю то, что считаю нужным.

- Да? - перебиваю ее. - Ну так если хочешь что‑то сказать – говори прямо! Мне надоели полунамеки.

Ясмина молчит, нервно покручивая в руках чайную ложку. Словно собираясь с силами. Но так ничего и не говорит.

- Я, пожалуй, пойду, - произносит Иво и выходит из кухни.

- Нет! Стой! – хочу пойти за ним, но Ясмина преграждает путь.

- Я всего лишь хочу спасти его, понимаешь? – говорит она с отчаянием.

- О меня?

В ответ молчание.

- Расскажи! Почему от меня надо все скрывать? Я враг вам?

Я не могу, понимаешь?

- Расскажи хотя бы то, что можешь, - смотрю на нее умоляющею

- Все что тебе надо знать, ты сейчас услышала. Мне дорог Иво, я хочу, чтобы он был жив, здоров и жил счастливо.

Сказав это, Ясмина уходит, оставив меня в недоумении.

На меня накатывает ощущение, что мне не место в этом доме. Для меня тут нет друзей… Больше нет. Сначала Ясмина была очень приветлива, на моей стороне. Но стоило мне отдаться Иво… Все поэтому изменилось?

Мы не стали подругами. Я была и остаюсь пленницей…

И все-таки, от чего Ясмина так настойчиво пытается уберечь Нойманна?

Сижу на качелях в саду, лихорадочно раздумывая что же делать дальше.

- Грустишь, малышка? – передо мной появляется Иво, ласково касается моей щеки, и я немного оттаиваю. Он не уехал как обычно, остался со мной.

Спустя четверть часа Ясмина, Джерт и малыш Марк выходят из дома.

- Мне ужасно неспокойно, - Ясмина подходит к Иво. – Но у Марка плановый осмотр у педиатра. Не могу пропустить.

-Все будет хорошо.

- Ты обещаешь, что будешь благоразумен, если…

- Обещаю, - перебивает ее Иво. Все будет супер.

Он притягивает Ясмину к себе и заключает в объятия.

Чувствую себя так, словно я здесь лишняя, меня явно ни во что не хотят посвящать.

Этот огромный дом теперь на несколько часов только наш, но увы, Иво закрывается в кабинете. Он явно не настроен на сексуальные забавы, а меня просто ужасно тянет к нему. Надувшись, отправляюсь на прогулку, прихватив купальник. Море такое теплое, что не могу устоять перед соблазном окунуться. Возвращаюсь домой, когда жара начинает медленно спадать. Захожу на кухню, беру бутылку воды, и отправляюсь на поиски Иво. Нахожу его в гостиной, вытянувшимся на диване с журналом.

Сажусь напротив в кресло и тоже беру журнал.

- Ты не голоден? Фрау Хельги нигде не видно, но я могу сама приготовить что-то…

- Серьезно? На лодке чаще я сам был кухаркой, у тебя это совсем не получается, детка, - бурчит себе под нос Иво.

- Пойдем приготовим что-нибудь вместе?

Мы словно старая супружеская пара, - приходит мне в голову мысль.

И тут же, страстно возжелав доказать самой себе что это не так, отбрасываю журнал в сторону и запрыгиваю к Иво на колени.

- Мы одни, - радостно напоминаю ему.

Иво в ответ бормочет что‑то невнятное, не желая отрываться от статьи.

Стаскиваю с себя влажную футболку, но и это не действует… Точнее, Иво изо всех сил делает вид что не действует. Но я-то чувствую, что он наблюдает за мной.

- Развратная девчонка. Сейчас же приведи себя в порядок

- Ты стал как скучным. Как старый дед! Что с тобой такое, Нойманн?

- Хочешь чтобы я тебя отшлепал, внученька? – ехидно произносит Иво.

- Я уже даже на это согласна, - фыркаю в ответ. - Ну пожалуйста, – упрашиваю, расстегивая рубашку Иво. – Я хочу тебя. Очень…

Никакой реакции, я вырываю из его рук журнал и отбрасываю в сторону. Вопросительно приподняв бровь, Иво ждет что будет дальше. Ох, если бы я знала! Я совсем не сильна в соблазнении. Большое упущение. Но кто же знал, что мне это понадобится… На лодке, до моей болезни, мне даже в голову не приходило соблазнять Нойманна. Он заводился от одного лишь взгляда, одного движения…

Так что же черт возьми изменилось?

Наклоняюсь к его лицу, легко касаясь его губ своими. Делаю движение бедрами, приподнимаясь и опускаясь.

- Тебе не хватило ночью? - поглаживая мои ягодицы одной рукой, усмехается Иво. Второй рукой он медленно стягивает с моего плеча бретельку бюстгальтера.

- Мне всегда тебя мало, - признаюсь честно, снова наклоняясь к его губам.

Едва наши языки соприкасаются, моя спина покрывается мурашками. Издаю стон, провожу ладонями по плечам Иво. Почему я так зависима от него? Так отчаянно нуждаюсь в нем и схожу с ума при мысли что сам он… совсем не так ко мне относится. Гораздо равнодушнее. От этой мысли мне ужасно больно. Я раскрыла всю душу перед ним. Так почему же он не может… полюбить меня?

Впрочем, сейчас мне все равно. Главное, что от его поцелует я плавлюсь, таю, волоски на теле встают дыбом от сводящего с ума желания.

- Мне кто‑нибудь объяснит, что здесь происходит?

Меньше всего на свете я ожидала услышать здесь этот разгневанный голос. Испуганно оторвавшись от Иво, оборачиваюсь.

Комната начинает вращаться перед глазами…

Нет, я не упала в обморок. Потому что сильнее смущения и испуга был страх за Иво – стоило мне слезть с его колен, на него тут же набросилось трое мужчин.

- Папа! Что ты тут делаешь? Боже мой… Так ты знал, где я? Кто тебе сообщил?

- Прикройся, Милена, - произносит отец с отвращением.

- Пусть они немедленно отойдут от Иво!

Бросаюсь к одному из мужчин, бью его по спине, кричу:

- Прекратите немедленно! Этот человек спас мне жизнь! Не смейте!

- Этот человек похоже отлично умеет пользоваться моментом, - произносит с издевкой отец.

- Нет! Он не хотел! Боже, да я что, похожа на ту которую используют?!

- К сожалению, именно на такую ты и похожа! – рявкает на меня отец.

- Ты всегда это делал! Всегда внушал мне что я ничтожество! – кричу на отца в ярости. - Это я к нему приставала! Слышите?! Немедленно отпустите его!

Отец стаскивает с себя пиджак, набрасывает на меня.

- Я не шучу, Милена. Замолчи сейчас же.

- Мне уж поверь, тоже не до шуток! Не угрожай мне!

- Ладно, отпустите его, - нехотя говорит отец и его телохранители отступают. – Правильно я понимаю, вы Иво Нойманн?

- Да, это я, - Иво утирает кулаком лицо, из уголка рта вытекает струйка крови.

- Вы его ранили! – хочу подбежать к Иво, но отец перехватывает меня.

- Он справится. Это лишь небольшой урон, заслуженный. За то что лапал тебя.

- Я сама…

- Замолчи, Милена, иначе мне придется сделать так, чтобы свидетель твоего позорного поведения никогда не мог заговорить.

- Ты что, угрожаешь моему спасителю?

- До чего же ты наивна. Так и осталась глупышкой. Влюбилась, да?

В голосе отца звучит снисходительная насмешка, это приводит меня в ярость.

- А если да? То что?

- Ничего. Жаль.

- Мне плевать на твою жалость! Я вообще не хочу уезжать отсюда, ясно? Ты зря приехал за мной!

Почему в моей жизни все случается не вовремя? Даже спасение приходит некстати.

Испуганно озираясь, я замерла в центре

Массивный, похожий на шкаф Том – бессменный телохранитель отца, смотрит на Иво с яростью. Второй охранник новенький, я его не знаю. Перекладывает пистолет из одной ладони в другую, нервно вытирая пот со лба. Дуло пистолета направлено в Иво.

- Разве я не четко выразился, когда просил тебя присмотреть за моей дочерью? И отдельно велел не приближаться к ней. Какой из пунктов нашего договора оказался для тебя таким сложным? Не говоря уже о том, что за это я тебе заплатил. Более чем щедро.

Лицо Нойманна бледнеет, становится каменным. Он ничего не отвечает отцу. Иво Нойманн, человек у которого на все и всегда есть язвительный ответ!

Горечь разливается в горле, мне трудно дышать.

Пытаюсь осознать, уложить в голове услышанное.

Иво заключил какой-то договор с моим отцом. Отдал меня. Вот так просто.

А я-то дура напридумывала себе любовь.

- Это правда? – поворачиваюсь к Иво.

Меня трясет от возмущения. Но он даже не смотрит в мою сторону.

- Ты трогал мою дочь, Нойманн? – в голосе отца явственно слышны ледяные ноты. Поворачиваюсь к отцу и вижу, что в его руке тоже появляется пистолет.

- Папа! Что это за игра в гангстеров? Он меня спас! Он ничего плохого не сделал!

- Он с тобой спал?

- Нет!

- Тогда почему ты на него смотришь как кошка на сметану? – усмехается отец.

- Хватит говорить мне гадости!

- Том уведи ее в машину, - отец дает знак телохранителю.

- Я никуда не пойду.

- А мы спокойно поговорим, - отец делает шаг к Иво. О том, как важно в сделке держать штаны застегнутыми, - добавляет сквозь зубы, целясь Иво в лоб.

До сегодняшнего дня я никогда не видела оружие в руках отца. Происходящее сейчас кажется сюрреалистичным сном. Смотрю на него и не узнаю. Он конечно и раньше отличался жесткостью, в том, что касалось воспитания и морали. Но они никогда при мне никому не угрожал физической расправой.

Том подходит ко мне:

- Только попробуй меня тронуть! - выпаливаю разъяренно, делая шаг назад. – Папа, если тронешь хоть кого-нибудь в этом доме, больше никогда меня не увидишь! Зачем вообще ты приехал, если тебе на меня плевать.

По глазам отца вижу, что он пришел в еще большую ярость. Но мне уже все равно.

- Хочешь убить? Тогда давай обоих мочи! Может это тебе и надо? Это ты нанял киллеров, которые чудом меня не убили?

- Поверить не могу, что ты так поступил со мной…

Мне становится совершенно все равно что будет дальше. Понимаю, что никому не нужна. Ни отцу, ни любовнику. Чувствую отчаяние и оглушающее одиночество.

- Пойдем, Милена.

Голос отца теперь звучит мягче. Он берет меня за руку. Том идет впереди, оборачиваюсь – второй телохранитель следует за нами. Мы с отцом посередине. Сердце разрывается от боли. Но немного успокаивает то, что папа все же хоть немного меня послушал.

Вижу на улице припарковано два автомобиля.

- Садись. Мы прямо сейчас уезжаем, Милена. Раз тебе так важно чтобы твой спаситель остался жив, ладно. Зря ты столько всего наговорила. Отец выглядит усталым. Ощущение что я причинила ему боль. Мне становится немного не по себе.

- Я бы никогда не причинил тебе вреда, Милена. Никогда. Имя заказчика я выясню. Садись в машину.

Понимаю, что сейчас лучше не спорить. Скоро вернутся Джерт и Ясмина с малышом. Лучше, чтобы к этому времени в доме уже не было вооруженных людей. Да и зачем мне здесь оставаться? Иво своим молчанием показал мне свое отношение. Он сам позвал отца. Сам меня отдал. За деньги… Господи, как же больно…

- До нашего рейса остался час, - говорит усевшийся на водительское место Том.

- Так поехали, чего ждешь?

Машина рвется с места.

Запрещаю себе оглядываться. Фильм закончился. Красивая приключенческая сказка о девушке в беде и прекрасном принце. Знаете, чем опасны сказки? Они всегда имеют свойство заканчиваться…

- Мы едем домой? Это не опасно? – задаю вопрос только чтобы нарушить давящую тишину.

Отец молчит. Мрачное выражение его лица не предвещает ничего хорошего.

- Хочу как можно скорее забыть эту историю. Покушение на тебя – полный бред. Это никому не нужно. Мне до сих пор не приходило ни единой угрозы. Вы бы с любовничком хоть чуть-чуть больше постарались бы. Для правдоподобия…

- Ты что, мне не веришь?

- Нападения не случаются просто так. Всегда есть причина. Здесь ее нет. Так что, либо этот хитрец тебя разыграл, чтобы подложить под себя, либо вы оба врете.

- Но зачем нам это?!

- Ради денег конечно. Он огреб шикарную сумму. Сможет на нее себе не то что яхту, корабль купить.

Между бровями отца залегла глубокая морщинка.

- Ты дорого мне обошлась, дочь. Придется отрабатывать.

- Что? Что ты такое говоришь? Что значит отрабатывать?!

- Я выдам тебя замуж. Есть подходящий кандидат. Он может не так симпатичен, как этот смазливый немец, постарше, зато он мой деловой партнер, верный, надежный. А главное, готов влить в мое предприятие кучу бабла.

- Ты что, приехал меня забрать только потому что нашелся покупатель?

Волосы на голове шевелятся от ужаса. Слышать такое от самого родного человека… Невыносимо больно. Рука сжимает ручку двери. Я готова выпрыгнуть на полном ходу, разбиться… Нажимаю ее… но не поддается. Начинаю дергать ее все сильнее, лихорадочно, резко.

- Прекрати! - лицо отца искажается гневной гримасой. – Что ты творишь?

- Этому не бывать!! Слышишь?! Не бывать!

- Сделаешь что скажу, как миленькая. Иначе в монастыре сгною!

- Ты совсем из ума выжил!

Меня оглушается пощечина. Хватаюсь за горящее лицо.

- Будешь у меня в Варшаве под домашним арестом сидеть!

Как же меня бесит маниакальная страсть отца к вмешательству в мою жизнь! Сегодня она превысила все допустимые пределы! Игнорируя предупреждающий взгляд, взрываюсь:

- Я не собираюсь замуж! Да никуда я не полечу после таких откровений! Ты не заставишь меня зайти в самолет! Я скандал устрою. Высади немедленно! Я лучше бомжевать буду, чем…

Новая пощечина заставляет замолчать. Меня отбрасывает к двери, больно ударяюсь затылком о стекло.

Решать проблемы методом грубой силы, когда аргументы исчерпаны, может только слабый и ничтожный человек. В эту минуту я возненавидела собственного отца, как ни горько это признавать.

- Если понадобится, мы тебя скотчем обмотаем, но ты полетишь.

Вижу в руках отца мой паспорт. Отдать его мог только Нойманн. От понимания этого грудь пронзает острая боль.

Как же он мог? Как ты мог, Нойманн? После ночи, когда я отдала тебе всю себя, раскрыла душу, сказала о своей любви. И ты все это принимал... Зная, что на следующий день предашь. Отдашь без сожалений...