Эпилог

Дарина Спустя время Теперь я была Дариной Котовой, жила за границей с мужем. После перелета, увы, сказалось нервное напряжение последних месяцев, и едва не случился срыв. Меня положили на сохранение, под наблюдением врачей проходила всю беременность, потом роды. Они тоже были непростыми. Словно кто-то сверху решил испытать меня и наказать за то, что у меня под носом творилось страшное. Едва не лишились малютки, было обвитие, но нашу доченьку спасли. Тогда мы плакали – я и мой Кот, цеплялись друг за друга, как две щепки в урагане, и просто рыдали, не в силах поверить, что все позади. Потом еще месяца два я очень плохо спала. Очень-очень плохо, почти не спала! Мне было важно слышать дыхание дочери… Я успокаивалась, только когда видела, как она спит, когда слышала, как она дышит, когда она была рядом. Безумно сложное время. Если бы не мой Кот, не знаю… Я сломалась бы, наверное, как спичка. Но он был моей поддержкой, моим всем… Моей самой большой любовью и самым сложным выбором, ведь когда я решилась на отношения с ним, то считала себя предательницей, переступившей через моральные нормы. Оказалось все с точностью до наоборот: выбрав его, я начала жить открыто, полной грудью вдыхая воздух и чувствуя все-все краски жизни. Такого не было ранее. А потом… Потом была наша свадьба! Мы поженились после рождения дочери, когда все сложности остались позади. Раньше я мечтала о пышной свадьбе, но потом махнула рукой. У меня уже была пышная свадьба. Охеренно пышная свадьба с Мамаевым, и что? Так что важнее было торжество для самых близких, дорогих сердцу людей, но зато отметили на островах. Пусть компания собралась не огромная, но отметили с душой, с размахом! Сейчас мы, наконец, стали семьей и принимали в гостях друзей. Недавно прилетал мой любимый младший брат с невестой. Он пошел на расширение, теперь у него своя сеть анти-баров, набирающих популярность. Мои семейные созванивались регулярно, у них все идет довольно неплохо. Нет-нет переругиваемся, но больше по привычке. Я перестала быть их вечной палочкой-выручалочкой, сначала обижались, потом привыкли… Что касается Олега, сейчас он отбывал срок, его дочь Лана моталась с одной работы на другую, меняла папиков и ухажеров, как перчатки. Свадьба с Роговым сорвалась, едва он увидел ее в обществе другого мужчины. В целом, если Лана не возьмется за ум, то повторит, вероятнее всего, судьбу Лиды. Та сейчас работает шлюхой в недорогом борделе. Ефремов, узнав о том, что она завела ребенка на стороне, пошла против его воли, мигом разжаловал Лиду из роли своей жены, лишил дорогого содержания и опустил до уровня недорогой шлюхи. Говорят, она уже закидывалась дурью: на роли дырки для оргий, с которой никто не считается, долго не протянешь.… Мне было ее ничуть не жаль. * * *Сегодня у нас в гостях были друзья Котова. Дом полон смеха, детских голосов. Я укладывала спать дочку, надеясь, что она крепко заснула, как вдруг… раздался интимный шепот: – Уснула, наш ангелочек? Я обернулась и приложила палец к губам, потом поднялась и начала перекладывать дочку в кроватку. По миллиметру. Осторожно. Затаив дыхание. Не знаю, насколько по времени это растянулось, но с меня буквально сошло семь потов. Я вывалилась из детской комнаты в коридор, слизнув пот над верхней губой языком. – Ты будто марафон пробежала! – пошутил муж, обхватив меня за талию горячими ладонями. – Тише, ты! – шикнула на него и прислушалась. Не проснулась ли Катерина? Тишина. Боже, кажется, наконец, уснула! Она совсем разгулялась после приезда гостей, ползала дольше и больше обыкновенного, заразительно смеялась. Потом я еле уложила! Полтора часа попеременно то на шезлонге, то на груди, то на руках, укачивая. Еле-еле уложила! Мы удалились по коридору, разговаривая вполголоса. – Руки ноют! – пожаловалась мужу. Подняла руки и опустила их бессильно. – Катюшка уже такая крепенькая малышка. – Почти восемь месяцев нашей принцессе, – благоговейно отозвался Захар. Он души не чаял в дочери и предложил, прижав меня к стене коридора, рядом с лестницей. – Когда за вторым пойдем, Дарь-Даря? Ммм… Сексапильное поджарое тело мужа прижалось к моему, а его мускулистые бедра сделали несколько пошлых, возбуждающих толчков. – Как там моя киса? Отзывается? – шепнул хрипло, проведя языком по шее. – Давай трахаться. – Мы уже… – Мало! – возразил Котов. – Три часа назад. – Еще хочу! – добавил упрямо. – Мне казалось, мы всех привидений из твоего винного погреба распугали стонами… Пока дочка была под присмотром жен его друзей, а Кот якобы спустился за вином в моей компании, мы не удержались, занялись сексом. Иногда мне казалось, что мы – два долбаных кролика, секса не стало меньше с появлением дочери. Скорее, он стал острее – теперь приходилось находить время урывками, и, когда выдавались спокойные минутки, о-о-о… Пожар стоял до небес! – Мне кажется, у меня до сих пор следы от деревяшек на спине. – Развернись – проверю. – Я обернуться не успею, как ты стянешь с меня трусы и войдешь. – Не буду я с тебя трусы снимать! – возмутился и добавил сексуально, с хитринкой. – В сторону сдвину. – Ко-о-от. Там твои друзья. Семьями прилетели. Имей совесть. – Да-да. Пойдем к ним сейчас, ночью вдвойне расплатишься. – Ах ты, торгаш. – Твоя киса будет довольна, гарантирую! – пообещал Котов. Мы поцеловались, едва не переступив черту. Благо, о своем присутствии напомнили голоса детей. – Пора. – Пора, – оторвались, часто дыша. Мы смотрели в глаза друг другу, лбы были покрыты испариной. – Отлипни. – Сама оторвись. Иначе что твоя рука делает на члене? – А твоя на моей заднице. – Один-один. Туше? – Да. – Я хочу тебя всегда. Но вчера и сегодня особенно. В чем дело, ведьма? Ммм? – У меня овуляция. – Как раз подходящий момент для… – Котов, дай мне восстановиться. Роды были сложные, дочка тоже с характером. – Понимаю, понимаю, – закивал. – Еще полгода. Потом я с тебя не слезу, буду трахать от овуляции до овуляции, пока ты не покажешь мне положительный тест. – Я и не думала, что ты таким сумасшедшим папашей станешь! – Сам в ахуе, – признался и тут же закатил глаза. – Снова слушать тупые подколы Волчары и умничание Декабрина по этому поводу… Как думаешь, есть ли способ зашить им рот намертво? – Ой, даже не знаю. Так-то ты им обязан мощнейшей поддержкой, мной – живой и невредимой, а также нашей доченькой. – Умеешь ты убалтывать. Ладно, пошли… Посидим, потанцуем, согреемся. Рита и Мартина детишек тоже скоро спать погонят, и мы разбежимся по кроваткам. Потом улетим? По-взрослому… – Улетим, Котя. Улетим… Я только с тобой и начала летать. – И я – тоже, – взгляд глаза в глаза. Мы такие открытые, чувственные, честные друг с другом. Мы – есть. Счастливые… Любящие. Искренние.