Глава 15

— Пошли, — сквозь зубы цежу я, с силой затягивая его в дом. — Сиди здесь и жди меня. И не вздумай шевелиться, иначе тебя никто не спасёт от моей расправы. Ни отец, ни кто бы то ни было.

Зайдя в комнату к девчонке, с трудом сдерживая ярость, я распутываю её руки, и она встретила мой взгляд вызывающим, полным ненависти взглядом.

— Не делай глупостей, — предупредил я низким голосом, в котором звучала неподдельная угроза. — Пока я разбираюсь с этим идиотом, ты сидишь тихо. — Я вышел, плотно прикрыв дверь, но ключ оставил в замке снаружи. На большее милосердия не хватило.

— А теперь ты! — обернулся я к младшему. Тишина в доме была оглушительной, нарушаемая только его прерывистым дыханием.

— Брат, прости меня! Я сам не знаю, как так вышло! — Рашид вскочил с дивана и начал метаться по комнате, как загнанный зверь, обходя его широкой дугой. — Я был напуган, увидел отца с сестрой и… и сказал первое, что пришло в голову. Я не думал…

Взрыв ярости, долго сдерживаемой, наконец вырвался наружу. Я схватил ближайший стул и с силой швырнул его в придурка. Он ловко уклонился, и дерево с грохотом разлетелось о стену.

— Брат, пожалуйста, выслушай! — взвизгнул он, но следом в него полетело яблоко, валявшееся на столе. Оно попало ему точно в висок, и он, пошатнувшись, вылетел на улицу через открытую дверь.

— Стой, пока я не поймал и не придушил своими руками! — прорычал я, следуя за ним по пятам. Адреналин и горечь предательства застилали глаза красной пеленой.

— Брат, прости! Хочешь, вернём её и скажем, что это была шутка? Что никого не крали? Всё уладим!

— Иди сюда, тварь!

— Не надо, пожалуйста!

Я настиг его у старой сосны. Схватив за руку, я с силой заломил её за спину, и он взвыл от боли. Со стороны это, наверное, выглядело бы дикой жестокостью. Но только я один знал, каков мой братец на самом деле. Его врождённое умение манипулировать всеми вокруг, виртуозно врать и подставлять других, используя нашу любовь к нему как щит. Я не раз предупреждал его, грозился, просил — не смей прикрываться мной. Но он перешёл последнюю черту. Он поставил на кон не только свою дурацкую репутацию, но и счастье нашей сестры, мое положение, всё.

— Я что тебе сказал сделать? ЧТО? — мой голос гремел в лесной тишине, пугая птиц.

— Ты… ты сам виноват во всём! — завизжал он, пытаясь вырваться.

— Я? — это было уже за гранью. Я развернул его к себе и со всей силы ударил кулаком под дых. Он согнулся пополам, с хрипом захватывая воздух.

— Ты… — стонал он, отползая вглубь леса. — Я лишь попросил… дать мне эту девушку! Но ты не сделал этого! Ты запретил!

— Эта девушка, — я медленно шёл за ним, и каждый мой шаг отдавался в его согнувшейся спине, — на глазах у своей семьи. На глазах нашей семьи, высказала тебе всё, что думает о твоём поганом, избалованном характере. Отказала тебе с таким унижением, что любой нормальный мужчина навсегда бы забыл дорогу в её дом. И ты всё ещё говоришь о ней? Ты совсем конченный?

— Если бы ты надавил на её семью, она бы согласилась! Ты ничего не сделал для меня! Ты даже запретил мне думать о ней! А я её люблю!

— Да срать я хотел на твою «любовь»! — крик вырвался из самой груди, эхом отразившись от деревьев. — Получил отказ — отошёл в сторону и живи дальше! А вот похищение… это уже уголовщина, ты, кретин!

— Ты сам согласился! — выкрикнул он, падая на задницу и упираясь спиной в дерево. — Я звонил тебе всю неделю! И три дня назад ты сам сказал: «Делай что хочешь, только отвали от меня»!

— Идиот! — я схватил с земли толстую ветку. — Я говорил тебе — ДОБИВАЙСЯ! Ухаживай, проявляй настойчивость, как мужчина! А не «делай что хочешь» в смысле «совершай преступление»! И ладно бы украл СВОЮ! Но как, блин, можно спутать свою избранницу с этой… этой ненормальной? — Я со свистом опустил ветку, и она сочным хрустом ударила его по ногам.

— В салоне должна была быть только Саида! Я не знаю, откуда она там взялась! — заорал он, потирая голень.

— На лицо взглянуть не пробовал, гений? — ещё удар, уже по другому бедру.

— На лице была фата! И… и я велел парням сразу завязать ей глаза и рот, чтобы не кричала… А когда здесь открыл… то…

— Идиот! — гнев был таким всепоглощающим, что в ушах звенело. — Зря я слушался отца и сестру! Надо было тебя с детства ремнём пороть, придурка недоделанного! Какого чёрта ты меня втянул в эту помойку? Ты думал, я буду молча за тебя всё расхлёбывать?

— Я не хочу жениться на этой девчонке! — в его голосе звучала уже чистая, животная истерика.

— А я, по-твоему, горю желанием? — я сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с трясущимися руками. — Рашид. Меня конкретно, до самой печёнки, достали твои выходки. Вот прямо последнюю каплю моего терпения, моего спокойствия ты выпил. Я устал, я ЗАДОЛБАЛСЯ разгребать дерьмо за твоей задницей. Раз сам не хочешь взяться за ум — значит, заставлю. И не думай, что на этот раз кто-то тебя спасёт. Я никого слушать не буду. Даже сестру. Особенно сестру.

— Брат… — в его глазах мелькнул настоящий, первобытный страх. Он понял, что на этот раз всё серьёзно. — Что… что ты придумал? Ты выгонишь меня из дома?

— С удовольствием бы сделал это, — холодно ответил я. — Но нет. Мне не позволяют сделать из тебя мужчину. Значит, с этим справится государство.

— Нет! — он вскочил на ноги, лицо перекосилось от ужаса. — Никакой армии! Брат, ты не можешь так со мной поступить! Я там не выживу! Ты же знаешь!

— Надо было думать об этом, прежде чем совершать ДВЕ преступные ошибки за один день! — моя речь была тихой и оттого ещё более страшной. — Самая большая твоя ошибка не в краже. А в том, что втянул в это МЕНЯ и испортил самый счастливый день для нашей сестры. Ради неё я принял сегодня твою ложь. Но теперь ты будешь отвечать за всё. Сам. — Я отбросил ветку и развернулся в сторону дома.

— Брат, не делай этого! Пожалуйста, не надо! — он пополз за мной на коленях. — Хочешь, я женюсь на этой девице? Сейчас же поеду и скажу сестре, что соврал! Скажу, что это была жуткая шутка! Она же добрая, она поймёт!

Я резко обернулся и в два шага оказался рядом. Моя рука впилась ему в затылок, заставляя поднять голову.

— Только попробуй открыть рот и сказать ей хоть слово! — мой шёпот был подобен шипению змеи. — Если с её лица хотя бы на миг исчезнет эта улыбка… если из-за тебя, что-то хоть малейшее случится с её ребёнком… клянусь, я тебя живьём в этом лесу закопаю. Понял?

Он задрожал всем телом и лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Забудь о себе. С этого момента ты делаешь только то, что я тебе велю. Ослушаешься — можешь собрать свои шмотки и валить нахрен из дома и из семьи. Мне не нужен брат, который живёт за мой счёт и при этом вонзает нож мне в спину. Твой последний и единственный шанс остаться человеком — это армия. Там тебя хоть как-то научит дисциплине. А может, и уважению.

Оставив его осмысливать все последствия своего идиотизма, я направился к дому. Теперь нужно было разобраться с главной головной болью — с той самой «принцессой». Любую другую на её месте я, возможно, принял бы спокойнее. Но эта… эта зараза. Вся неделя в офисе была сплошным доказательством её неадекватности. Я дал ей шанс, а она в ответ затеяла какие-то детские, вредные игры. Сумасшедшая.

«Принцесса», — с горькой усмешкой подумал я, вспоминая её значение имени. Ей ещё ой как далеко до настоящего достоинства и благородства.

Открыв дверь в комнату, я замер. Внутри было пусто. Лишь смятая простыня на кровати да широко распахнутое окно. Она умудрилась пролезть в эту узкую дыру? Вот не могла она сделать это ДО моего приезда? Чего сидела и орала за дверью, вместо того чтобы просто сбежать? Глупость на грани идиотизма.

А сейчас, сбежав, она совершила очередную, ещё более опасную глупость.

— Ты куда? — хрипло спросил Рашид, хромая и появляясь в дверях.

— Сбежала твоя «не-невеста», — язвительно бросил я, уже на ходу доставая ключи от машины. — Поздравляю. Теперь у нас в лесу бродит перепуганная, неадекватная девушка в свадебном платье. Идеально.

Не будь моя сестра беременна, я, возможно, даже глазом бы не моргнул на этот побег. Пусть бы бежала, куда глаза глядят. Но сестра… Сестра с таким трудом, после страшной потери, смогла снова забеременеть. Её хрупкое счастье, её спокойствие сейчас были важнее всего. И я никому и ничему не позволю его разрушить. Даже этой истеричке.

— Ну и пусть бежит! — крикнул мне вслед брат. Вот что я говорил? Полнейший эгоист. Кроме собственной шкуры, его ничто не волнует.

Я знал, что она далеко не убежит. На большее, чем импульсивный побег, у неё мозгов не хватит. Потому даже не удивился, когда через несколько минут заметил впереди белое пятно. Но вот то, что она, завидев меня, сорвала с ноги туфлю и швырнула ей… Это было уже на грани клиники. Совсем на всю голову чокнутая!

— Чёрт возьми! — выругался я сквозь зубы, и поплелся за дурой. Я решил дать ей немного форы, пусть подумает, что оторвалась.

Со стороны это выглядело почти жалко: она, задыхаясь, прислонилась к старому дубу, закрыв глаза, вся во власти иллюзии спасения. Белое платье, скромное и без излишеств, уже было испачкано землёй и хвоей. И этот её выбор… Почему-то я был уверен, что она из тех, кто любит побольше блёсток, страз и пафоса. А тут — простое, даже строгое платье. Ещё одно несоответствие в образе этой невыносимой, непредсказуемой девчонки.

Я наблюдал за ней несколько секунд, скрытый тенью деревьев. Она была красива в этом простом платье, даже испачканная и перепуганная. Неприлично красива. Это раздражало ещё больше. Её красота была таким же оружием, как и её язык, — опасным и непредсказуемым.

Запах её духов, тех самых, что витали в моём кабинете в день нашей первой встречи, донёсся до меня вместе с порывом ветра. Бергамот и что-то ещё… тёплое, почти съедобное. Ваниль? Он смешивался с запахом хвои и её страха — сладковатым, резким, животным. Этот коктейль сводил с ума.