Глава 16

Я сделал шаг вперёд. Неспешно приблизился, опираясь правой рукой о ствол за её спиной, отрезая пути к отступлению. В карман левой рукой я убрал ключи — чисто рефлекторно, чтобы не звякали. Её глаза резко открылись. В них было столько эмоций, что я на мгновение застыл. Паника, ярость, ненависть, отчаяние… и что-то ещё, что я не мог идентифицировать. Что-то твёрдое, несгибаемое, скрытое за всей этой бурей.

— Попалась, «принцесса», — я произнёс тихо, насмешливо растягивая слово. Она попыталась отпрянуть, но за спиной у неё была только пропасть, поросшая внизу густым буреломом.

Её глаза бегали, ища выход, которого не было.

— Неужели ты всё ещё сомневаешься в моих способностях? — продолжал я, наслаждаясь её беззащитностью. Это была низость, но я был слишком зол, слишком устал от всего этого цирка, чтобы играть в джентльмена. — До сих пор не уяснила себе, что последнее слово всегда за мной? Или принцесса никак не спустится на землю из своей башни? Не переживай, я тебя познакомлю со всеми земными «радостями».

— Пошёл к чёрту! — её голос сорвался на крик, но в нём слышалась надрывная дрожь.

— Несоответствие, принцесса. Ты назвала меня чёртом, дьяволом, а я, получается, должен к самому себе же пойти? Ах, да, — усмехнулся., — ты же у нас только языком молоть умеешь. Ничего, я укорочу твой язык до самого основания. Ты у меня рот открывать будешь по расписанию.

Она попыталась оттолкнуть меня, но её удар в грудь был слабым, жалким, как удар бабочки.

— Я не собираюсь выходить за твоего брата, я тебе уже сказала! Лучше умереть, чем жить под одной крышей с тобой! А в роли жены твоего истеричного брата тем более!

— Умереть я тебе не дам, — мои слова повисли в воздухе ледяными осколками. Я склонил голову набок, рассматривая каждую черточку её лица: раздувающиеся ноздри, подрагивающие губы, влажный блеск в глазах. — И женой ты моему брату не станешь.

— Не стану? — на её губах мелькнула удивлённая, почти надеющаяся улыбка. — Тогда какого чёрта ты меня преследовал? Я сама выберусь из леса, только исчезни с моих глаз! Самое последнее, что я желаю видеть в своей жизни, — это твоя рожа!

Воздух вокруг нас сгустился, наэлектризовался от её слов. В моих глазах, я знал, заплясали те самые «огоньки» ярости. Её собственная глупость и наглость снова работали против неё.

— Поздравляю, — произнёс я, и каждый слог падал, как тяжёлый камень. — Теперь эту рожу ты будешь видеть в ближайшие восемь месяцев.

Она замерла, а потом её лицо исказилось от ужаса и непонимания.

— Что ты имеешь в виду? Ты сам сказал, что я не стану женой твоего брата!

— Сказал, — кивнул я, наслаждаясь мучительной паузой. Пусть гадает. Пусть её сердце колотится в панике. — Ты станешь моей женой.

От этих слов у неё, кажется, перехватило дыхание. Она смотрела на меня так, словно я объявил, что небо зелёное.

— Ты… ты охренел? — её крик прозвучал резко и громко, нарушая лесную тишину. — Я вещь какая-то, чтобы делать всё, что ты скажешь? Женой твоей стать? Да такого мужа и врагу не пожелаешь! Дикарь, который ничем не гнушается!

Я почувствовал, как знакомое раздражение закипает внутри, но подавил его. Теперь я держал все карты.

— Тебе лучше принять это как можно скорее, потому что завтра ты идешь знакомиться с моей семьей. И пойдешь ты туда с яркой улыбкой на губах и ни слова плохого не скажешь. Будешь любезна со всеми.

— Да? Может, ещё всем, начиная с тебя, ноги поцеловать? — ядовито бросила она.

— Твоя грязная слюна отравить может, лучше не прикасайся, — парировал я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в холодной усмешке.

— Иди в ад! Я не выйду за тебя! Лучше уж быть опозоренной на весь город, чем твоей женой. Да я лучше буду носить клеймо продажной девицы, чем…

— Продолжай, — мягко прервал я её. — Ну что же ты остановилась? Или словарный запас подошёл к концу?

— Каким бы ни был мой словарный запас, мой ответ всё тот же! — она гордо вскинула подбородок, и в её глазах плясали безумные огоньки вызова. — Я предпочту позор, смерть, чем носить клеймо твоей жены! Но я с удовольствием взгляну на твою мать и выскажу, какого дьявола она родила и воспитала!

Это было перебором. Последней каплей. Моя рука сама взметнулась и впилась в её волосы на затылке, больно сжимая их. Я притянул её так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Я чувствовал её прерывистое, горячее дыхание на своих губах.

— Первое правило, — прошипел я, и мой голос звучал тихо, но с такой силой, что, казалось, замораживал кровь в её жилах. — Никогда не смей говорить о моей матери. Никогда. Второе: будешь делать всё, чтобы моя сестра не заподозрила неладное. Третье: на людях ведешь себя как любящая и заботливая жена. В четвертых… — я сделал паузу, чтобы мои слова достигли самой глубины её сознания. — Ты готова умереть, чтобы не стать моей женой, но… готова ли ты отдать счастье брата?

Её глаза расширились от ужаса.

— Не трогай моего брата! — её крик уже был полон настоящей, животной паники.

— Мой младший братик так сильно жаждет невесту твоего брата, что мне не стоит труда забрать её и выдать за него. Два звонка, Шахова. Всего два звонка. А твой брат… — я намеренно замедлил речь, — сначала лишится невесты. А потом окажется в тюрьме по очень серьёзной статье. Я даже знаю, что с ним там будут делать. Буду отправлять тебе видео. Как напоминание о твоей ошибке.

— Ты чудовище! — её голос сорвался на визгливый шёпот. По её щекам уже текли слёзы.

— Именно, принцесса. Именно чудовище, — без тени эмоций подтвердил я. — Если не хочешь, чтобы я выпустил его наружу, ты молча возвращаешься в лесной домик и становишься моей женой. Всего на восемь месяцев, а потом катись на все четыре стороны.

Я оттолкнул её от себя, и она едва удержалась на ногах, прислонившись к дереву. Я с отвращением вытер ладонь о брюки, будто прикоснулся к чему-то грязному. Этот жест, казалось, ранил её больше любых слов.

— Что тебе дадут эти восемь месяцев? — она спросила сквозь всхлипы, и в её голосе слышалась полная опустошённость.

— Тебя это не касается. Всё, что тебе нужно знать, я уже сказал. — Я резко указал рукой в сторону, противоположную пропасти. — За мной!

Она не двигалась. Её взгляд был прикован к тёмному разрыву среди деревьев, к этой пропасти. Я увидел в её глазах мысль. Ту самую, глупую, отчаянную мысль.

— Принцесса, — я произнёс это прямо у неё над ухом. Она вздрогнула и обернулась, наши лица снова оказались в сантиметре друг от друга. — Хочешь спрыгнуть? Давай. И не переживай, там ты недолго будешь одна. Максимум час, и твой брат присоединится к тебе. А возможно, и родители…

— Ты не посмеешь… — её шёпот был полон бездонного страха.

— А давай проверим? — в моих руках не было ни капли сомнения. Я схватил её за плечи и в течение секунды развернул так, что её пятки оказались на самом краю обрыва. Она вскрикнула, инстинктивно вцепившись в мои руки, её ногти впились в кожу. Она смотрела вниз, в чёрную бездну, заросшую лесом, и её тело била крупная дрожь.

— Отпустить? — спросил я почти ласково. — По крайней мере, почувствуешь чувство полета. А твой крик для меня станет музыкой.

— Я… — она не могла вымолвить ни слова.

— Что ты? Почему молчишь и дрожишь? Ты же готова была умереть, лишь бы не видеть мое лицо. Что теперь случилось?

Я резко притянул её к себе, вжимая в своё тело. Она была холодной и дрожащей, как пойманная птица. Я смотрел в её глаза, и в моих не было ничего, кроме ледяной, безжалостной решимости.

— Сейчас ты молча идешь за мной к машине. Проводим ночь в домике, и завтра с утра едем в загс и ко мне домой. Где ты станешь самой доброй, улыбчивой и милой невесткой. Я ясно выразился?

— Я… не прове…веду с тобой н…ночь, — её голос был едва слышен от ужаса.

Я насмешливо задрал бровь и крепко взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя.

— Не стоит фантазировать, принцесса. Я не принц, который будет думать о твоей чести. Будь на твоём месте любая другая девушка, мы провели бы ночь как положено. Но с тобой… — я смерил её презрительным взглядом с ног до головы, — я твое лицо видеть даже не хочу, а о близости и речи быть не может. Я предпочитаю в постели умелых девиц, а не их нервное подобие.

Я резко отпустил её, и она, потеряв равновесие, начала падать назад, к краю. Её глаза стали огромными от ужаса.

— Ни на что не способная, — хмыкнул я, ловя её за руку в последний момент и грубо притягивая к себе. На мгновение она впечаталась в меня всем телом, а потом отшатнулась, как от огня.

— За мной! — это прозвучало как окончательный приказ, не терпящий возражений.

И она поплелась за мной. Плелась, опустив голову, сломленная, но, как я понимал, не сломленная до конца. Где-то глубоко в этих влажных, полных ненависти глазах ещё тлела искра. Искра того самого упрямства, что довело её до этой пропасти.

Война, возможно, была выиграна. Но мир, который наступал теперь, обещал быть ещё более изнурительным. У меня на руках была не покорная невеста, а пленница с взведённым курком. И жить с этим предстояло нам обоим.