Глава 39

Он привел меня в нашу комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на меня тяжелым, испытывающим взглядом.

— О, угрозы будут в комнате? Почему не перед всеми? — съязвила я, складывая руки на груди, чтобы скрыть дрожь, которая била меня изнутри.

— Давай сначала ты успокоишься.

— Я спокойна! — выкрикнула я, чувствуя, как голос срывается на истеричные ноты. — Это ты творишь какую-то фигню! Такой удобный случай был, чтобы положить конец всему этому, а ты только разворошил все! Какая к черту свадьба? Для чего? Все равно как только Ная родит, мы разведемся. Смысл сейчас все это делать? Или ты не наигрался со мной?

— Знаешь, каждый раз, когда злишься, ты похожа на ведьмочку, а не на принцессу, — фыркнул он, делая шаг ко мне.

— О, я теперь ведьма. Отлично! Пойду всем расскажу, кем являюсь для тебя! — я развернулась к двери, собираясь вернуться к остальным и уйти с родителями. Покончить с этим фарсом раз и навсегда.

— Да стой ты, — он схватил меня за локоть.

— Отвали! — я скинула его руку и снова потянулась к двери.

— Все еще хочешь узнать, что вчера говорила?

Я замерла. Рука застыла на холодной ручке. Мне до жути было интересно, что я такого наговорила ему. Он с утра вел себя так загадочно, словно я сказала что-то необычное. Что-то, что заставило его смотреть на меня другими глазами.

Медленно, будто нехотя, я обернулась. Арслан уже сидел на кровати, и смотрел на меня с насмешливой улыбкой.

— Ну так что? Поговорим? — спросил он.

— Что я сказала? — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

— Садись, — он похлопал по кровати рядом с собой.

— Спасибо, я постою.

— Ладно, тогда я подожду, пока устанешь и не сядешь рядом.

— Как же ты раздражаешь, — закатила глаза, но все же сделала шаг и опустилась на самый край кровати, оставляя между нами приличное расстояние. На всякий случай.

— Говори, — потребовала я.

— Ты сказала, что я придурок, — начал он, и я резко повернула к нему голову. — Что я идиот. Что ничего не понимаю в жизни.

— Уверен? — прошептала я, сглатывая комок в горле.

— Да, — ответил он и вдруг резко склонился ко мне, сокращая расстояние так, что я почувствовала его дыхание. — И не один раз. Оказывается, я и любить не умею.

— А… — выдавила я, инстинктивно отстраняясь назад.

— А еще… — он двинулся следом, не давая мне увеличить дистанцию.

— Есть что-то еще? — мой голос сорвался на шепот, воздух в комнате стал густым, почти осязаемым.

— Еще, — он наклонился так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своих губах, и я невольно откинулась назад, падая на локти. Он навис надо мной, не касаясь, но не отпуская из этой странной, пугающей и одновременно пьянящей близости. — А еще сказала, что влюбляешься в меня.

Дыхание перехватило окончательно. Я смотрела в его глаза — темные, серьезные, без капли привычной насмешки, — и не могла вымолвить ни слова.

— Я… — начала я, но слова застряли в горле.

— Что? — спросил он тихо, почти ласково. — Скажешь, что это неправда?

— Неправда, — прошептала я, но в моем голосе не было ни капли уверенности. Совсем.

— Врешь, — сказал он, и его губы тронула легкая, едва заметная улыбка. — Ты всегда так краснеешь, когда врешь?

— Я не краснею! — выпалила я, чувствуя, как щеки горят еще сильнее, будто их ошпарили кипятком.

— Краснеешь, — повторил он, и в его глазах загорелись чертики.

— Я была пьяна! — выкрикнула я, хватаясь за эту соломинку, за последнюю надежду оправдаться перед собой. — Пьяные не отвечают за свои слова!

— Ты не слышала поговорку? — он наклонился еще ближе, его нос почти коснулся моего. — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что это не оправдание. Это значит, что ты в меня влю…

— Молчи! — руки отреагировали быстрее, чем мозг.

Я резко зажала ему рот ладонью, в панике глядя в его смеющиеся глаза. А потом, потеряв равновесие от собственного резкого движения, рухнула на спину, увлекая его за собой. Он упал на меня.

Я резко убрала руку и уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он не двигался.

— Кажется, ты сильно спешишь с брачной ночью, — усмехнулся этот невыносимый гад, нависая надо мной. Его голос был низким, хрипловатым, и от него по телу бежали мурашки. — Если ты хочешь, можем прямо сейчас и провести. Я совсем не против.

— Ты… Отстань! — я изо всех сил толкнула его, и он, не ожидая такого напора, откатился на спину.

Я быстро вскочила, пытаясь отдышаться, но этот гад поймал меня за руку и дернул назад. Я упала уже на него, и мы снова оказались в этой невозможной, опасной близости.

— Ты больше не хочешь обсудить наш никах? — спросил он, глядя на меня снизу вверх.

— А смысл? — выпалила я, пытаясь высвободиться. — Когда я пришла к тебе обсудить это, ты наорал на меня и прогнал. Сказал, что тебе не до моих капризов.

— Тогда я был занят, — его руки легли на мою талию, удерживая на месте. — Но сейчас я свободен и готов все обсудить.

— А сейчас занята я! — огрызнулась я. — И уже не хочу ничего обсуждать. Раз мои родные в курсе всего, я с огромным удовольствием покончу с этим фальшивым браком. Лучше уж сидеть взаперти под присмотром отца, чем с тобой в этом браке!

Я попыталась встать, но он нажал мне на спину, прижимая обратно к своей груди.

— Ты правда хочешь так все закончить? — спросил он тихо, и в его голосе не было насмешки. Только серьезность.

— Да, — кивнула я, с трудом сглатывая комок, подступивший к горлу. — Чем быстрее разойдемся, тем лучше и для меня, и для тебя.

— А если я не хочу так заканчивать? — его пальцы на моей талии сжались крепче.

— Арслан, — я наконец высвободилась, встала, отошла на безопасное расстояние. — Я не игрушка. Я человек, который может что-то чувствовать. Боль, обиду, ненависть. И я устала от этих качелей. То ты заботишься обо мне, то выгоняешь. То ведешь себя так, словно я тебе нужна, то кричишь, чтобы я отстала.

— А любовь? — спросил он тихо.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Любовь, — повторила я медленно, будто пробуя слово на вкус, впервые замечая, какое оно сложное. — Любовь — непозволительная роскошь. Особенно для тебя. И для меня. Тем более между нами.

Я сделала шаг к шкафу, стараясь не смотреть на него. Не видеть его лицо.

— Я пойду соберу вещи, — сказала я, не оборачиваясь. — Чем быстрее я уеду, тем лучше для всех.

— Эльмира.

Я замерла, рука уже тянулась к ручке. Его голос был тихим, но в нем звучало что-то, от чего у меня защемило внутри.

— А если я не хочу, чтобы ты уезжала?

— Ты сам этого хотел, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают, обжигая горло. — Ты сам сказал — восемь месяцев. Я пешка. Временная мера. Я согласилась. Играла роль. Но сейчас… сейчас, когда все раскрылось, зачем продолжать?

— Потому что я передумал, — сказал он, и в его голосе было что-то, от чего я невольно обернулась.

Он стоял у кровати, смотрел на меня, и в его глазах не было привычного льда. Не было насмешки, не было холода. Было что-то другое. Что-то, чему я боялась поверить, потому что слишком хорошо помнила, как он может быть жесток.

— Ты не можешь просто так взять и передумать, — покачала я головой. — Так не бывает, Арслан.

— Бывает, — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила. — У меня было время подумать и принять решение.

— Нет уж, — я отрицательно покачала головой, чувствуя, как внутри все сжимается. — Я не хочу жить с человеком, который меня не любит. Раз у меня появился шанс начать все с нуля, я предпочту дождаться того, кто на самом деле полюбит меня. Не будет играть, не будет притворяться, не будет…

— Да что же с тобой делать, — вздохнул он, взъерошив свои волосы.

— Просто дай мне собрать вещи и уйти, — ответила я, грустно улыбнувшись.

Чтобы там ни было, у меня появились чувства к этому мужчине. Даже если он грубиян, даже если кричит на меня, даже если делает больно — были и другие моменты. Я видела его другую сторону. Теплую, почти нежную.

— Говорить не буду, поэтому покажу, — будто самому себе сказал он и в мгновение ока оказался рядом.

Я не успела ни отшатнуться, ни выдохнуть. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, и он притянул меня к себе… и поцеловал.

Я стояла, ошарашенная, как громом пораженная. Губы его были теплыми, требовательными, но не грубыми. Он не торопился, будто давая мне время понять, принять, ответить.

Но я просто стояла, не в силах пошевелиться, потому что понятия не имела, как реагировать на его действия. Он. Я. И поцелуй. Это было за пределами всего, что я могла себе представить.

— Поняла? — прошептал он в мои губы, глядя в мои широко раскрытые глаза.

Я чувствовала себя героиней тех самых дорам, которые смотрела тайком в университете. Та же растерянность, тот же бешеный пульс, то же чувство, что мир перевернулся.

— Ч… что? — выдавила я. — Зачем?

— Значит так, — прохрипел он, прислонившись лбом к моему лбу, его дыхание смешивалось с моим. — Скажу только один раз и больше повторять не собираюсь.

— Чего?

— Ты — заноза в одном месте, — начал он, и в его голосе не было злости, только какая-то странная, непривычная нежность. — Неугомонная. Строптивая. Слишком много разговариваешь и любишь лезть не в свои дела. Раздражаешь до ужаса.

— Спасибо, — фыркнула я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Дай закончить, — он чуть сжал пальцы на моем затылке. — В основном мне хочется прибить тебя. Но… — он замолчал, будто подбирая слова. — Если других за такое поведение я готов прибить, то тебя… тебя хочется поцеловать. Чтобы заткнуть.

— Оригинальный метод, — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то оттаивает.

— А еще… черт бы тебя побрал, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — была растерянность. Он взял мою руку и положил себе на грудь. Под ладонью я почувствовала его сердце — оно билось часто, неровно, совсем не так, как у спокойного, контролирующего все Арслана Керимова. — Заставляешь это глупое сердце реагировать на тебя. Понимаешь? Оно не слушается меня, когда ты рядом. Поэтому тебе придется нести ответственность за все это. И выйти за меня замуж. В этот раз — по всем обычаям и обрядам, которых так жаждет твоя мама. Ну и моя сестра, конечно.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— Это признание в любви? — нервно фыркнула я, не зная, как реагировать на этот поток странных, сбивчивых слов.

— Почти, — он на секунду замолчал. — Я все еще не понял, что такое эта твоя любовь. Но если со стороны мои слова кажутся признанием… так и будем считать. Больше этого повторять не собираюсь!

— А я просила? — вырвалось у меня. — Я… я вообще собиралась вещи свои забрать и…

— Нет! — он потерся кончиком носа о мой, и этот жест был таким интимным, таким неожиданно нежным для него, что у меня перехватило дыхание. — Твои вещи останутся здесь. Будут ждать. Проведем нашу свадьбу вместе с твоим братом. И все.

— Кажется, я сплю, — прошептала я, чувствуя, как реальность ускользает.

— Неа, — хмыкнул он. — Это не сон.

И он снова поцеловал меня.

Если в первый раз он просто коснулся губами моих губ, пробуя, проверяя, то сейчас целовал по-настоящему. Медленно, глубоко, так, что у меня подкосились колени. Я не знала, что делать, не умела, никогда не пробовала. Но мое тело отвечало само — руки легли ему на плечи, пальцы вцепились в ткань рубашки, и я потянулась навстречу, отвечая на поцелуй.

Такие, как Арслан, редко говорят о своих чувствах. Я знала это. И почему-то верила ему. Верила, что он испытывает ко мне что-то настоящее. Даже если это не любовь в том смысле, в котором я ее понимала. Даже если это просто… начало.

Я хотела рискнуть.

Он мне нравился. Нравился так, как никто и никогда. Не Имран со своей правильной, удобной любовью. Не выдуманные герои из книг. А он — живой, сложный, противоречивый, невозможный Арслан Керимов.

Получится создать семью — отлично. Не получится — что ж, лучше жалеть о том, что сделала, чем о том, на что не решилась.

— Все решили? — прошептал он мне на ухо, обнимая так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца.

— Не уверена, — ответила я честно, уткнувшись носом ему в плечо.

— Что еще беспокоит тебя?

— Много чего. Например…

— Тук-тук, — раздался голос Наи по ту сторону двери. — Можно к вам?

Мы переглянулись. Я резко отскочила от него, чувствуя, как горят щеки. Арслан остался стоять на месте, но я заметила, как он провел рукой по волосам, приводя себя в порядок.

— Я вхожу, — Ная открыла дверь… с закрытыми глазами.

— Сестра, ты ведешь себя как ребенок, — закатил глаза Арслан, но в его голосе слышалась улыбка.

— Мало ли чем вы тут занимаетесь, — хихикнула она, приоткрыв один глаз. — Но хорошо, что ничего такого не вижу. — Она вошла в комнату и посмотрела на нас. — Внизу все ждут. Особенно отец Эльмиры. Он все еще хмур.

— Папа, — прошептала я, машинально дотрагиваясь до щеки.

Вспомнила пощечину. Боль от нее уже прошла, но осадок остался. Отец, который впервые поднял на меня руку…

— Не переживай, — мягко сказал Арслан и коснулся ладонью моей щеки, погладил большим пальцем. — Я больше не позволю никому поднять на тебя руку. И эта пощечина… твой отец…

— Не надо, — я взяла его за руку, убирая от лица. — Он имел право. Папа ни в чем не виноват, наоборот, он был еще щедр. Всего лишь пощечина, а не побои. Я была виновата. Я заслужила эту пощечину.

— Нет, — твердо сказал он.

— Пожалуйста, Арслан.

Он смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в нем борются разные чувства.

— Не смотри на меня так, — наконец выдохнул он. — На котенка похожей становишься. Но… ладно. В этот раз я ничего не стану говорить. Но больше такого не потерплю. — Он перевел взгляд на сестру. — Сестра, свадьба будет в тот же день, что и у Рамазана, или не будет вообще. Легче провести никах прямо сегодня и все.

— Ой, не заводись ты так, — Ная с улыбкой потрепала его по волосам, и он не отстранился, позволил. — Мы уже обдумали этот момент и решили, что две свадьбы в один день — это не так уж и плохо. Экономия, гости одни и те же, зал уже оплачен…

— Я не про экономию, — проворчал Арслан.

— Знаю, — Ная посмотрела на него с теплотой. — Ты просто хочешь, чтобы все побыстрее закончилось. Но Эля заслуживает красивую свадьбу, Арсик. Настоящую. С платьем, с цветами, с гостями. Не отбирай у нее это.

Арслан посмотрел на меня. Я молчала, не зная, что сказать.

— Ты этого хочешь? — спросил он тихо.

— Я… — я отвела взгляд. — Я никогда не думала о свадьбе. С Имраном это был просто договор. А сейчас… я не знаю.

— Хочет, — уверенно сказала Ная за меня. — Все девушки хотят. Просто боится признаться.

Я не стала спорить. Потому что, кажется, она была права. Я боялась. Боялась поверить, что это все по-настоящему. Боялась, что проснусь завтра и окажется, что это был сон.

— Ладно, — Арслан вздохнул. — Свадьба через две недели. Вместе с Рамазаном. Но никах — сегодня.

— Арсик!

— Или я передумаю, — пригрозил он.

Ная закатила глаза, но улыбнулась.

— Хорошо. Я поговорю с родителями Эли. А теперь, пошли вниз. Вам теперь запрещено находиться в комнате без третьего лица. Идем, Эля.

Взглянув на Арслана, пошла с Наей к остальным. Предстоял непростой разговор, хоть и кажется что все решено. Меня еще и дома ждет выговор от родителей, в этом сомневаться не стоит.