Глава 4

На следующее утро я пришла в офис, ожидая увидеть на своем столе уведомление об увольнении. Но ничего не произошло. Маша смотрела на меня с испуганным вопросом в глазах.

Внезапно мой служебный телефон издал короткий сигнал. Сообщение от неизвестного номера:

«Кабинет 401. 08:30. Не опаздывайте…»

Это был он. Я знала. Сердце упало. Значит, казнь все-таки будет. Я пошла как на эшафот.

Кабинет 401 оказался не его приемной, а небольшим частным залом заседаний. Он сидел во главе стола, и перед ним на столе лежала папка с моим именем.

— Садитесь, — он не поднял на меня глаз, листая страницы. — Ваше личное дело. Средние оценки в университете. Никаких значимых наград. Рекомендации от преподавателей, которые хвалят вашу «непредсказуемость». То есть, отсутствие дисциплины.

Я сжала кулаки под столом.

— Зачем вы меня вызвали? Чтобы еще раз унизить?

Наконец он поднял на меня взгляд. В его темных глазах не было насмешки. Была холодная, хищная сосредоточенность.

— Вчера вы сказали, что я — несчастный, замороженный кусок льда. Возможно. Но вы — вспышка неконтролируемого огня, которая сжигает все вокруг, включая себя.

Он закрыл папку.

— Вы остаетесь здесь. На прежней должности. Но с одним условием. Вы будете моим личным… экспериментом. — Он произнес это слово с легким оттенком любопытства, как ученый, рассматривающий интересный, но опасный образец. — Я хочу посмотреть, можно ли вашу безрассудную дерзость, вашу невыносимую эмоциональность превратить в нечто стоящее.

— Я не ваша подопытная крыса! — вырвалось у меня.

— Нет? — Он склонил голову. — Тогда кто вы? Одаренный дизайнер, зарывающий свой талант под грубой ошибок и вспышками гнева? Или просто неуравновешенная девочка, которой место не в «KERIMOV», а в кабинете психолога?

Я стояла перед ним, вся дрожа от ярости и унижения. Слезы гнева стояли в глазах, но я не позволила им упасть.

— Вы… вы чудовище! — выдохнула я. — Вы наслаждаетесь этим! Вам нравится унижать людей!

Он медленно поднялся из-за стола, его темные глаза изучали меня с холодным любопытством.

— Унижать? — он произнес слово так, будто впервые слышал его. — Нет, Шахова. Я просто констатирую факты. Вы — хаос. Непредсказуемый, неуправляемый и совершенно бесполезный.

Что-то во мне щелкнуло. Гнев перешел в яростное, ослепляющее желание доказать свою правоту.

— А вы уверены? — мой голос внезапно стал тихим и опасным. — Или вы просто боитесь, что этот «хаос» однажды превзойдет ваш вымерзший, расчетливый мирок?

Его бровь чуть приподнялась. Впервые за весь разговор я увидела в его глазах не презрение, а нечто иное… Интерес.

— Вы предлагаете пари? — мягко спросил он.

— Нет! — я шагнула к его столу, упираясь руками в полированную поверхность. — Я бросаю вам вызов. Я остаюсь здесь. На своей скромной должности. И я докажу вам, что даже «бесполезный хаос» может быть ценнее вашего идеального порядка!

Он рассматривал меня несколько томительных секунд, его пальцы медленно барабанили по столу.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы остаетесь. Но не как дизайнер.

— Что? — я выпрямилась.

— С сегодняшнего дня вы — мой персональный курьер. — В его глазах заплясали опасные огоньки. — Вы будете приносить мне кофе. Относить документы. Следить за тем, чтобы в моем кабинете всегда были острые карандаши. И делать все то, что обычно делают люди на вашем уровне некомпетентности.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Это было хуже любого увольнения.

— Вы не можете…

— Могу, — он перебил меня с ледяной уверенностью. — Это и есть ваш вызов, Шахова. Докажите, что можете быть полезной даже на самой унизительной должности. Покажите, что ваш «хаос» может подчиняться правилам. Моим правилам.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него холод.

— Каждое утро в 8:15 вы будете приносить мне черный кофе без сахара. И если вы опоздаете хоть на минуту, или прольете хотя бы каплю, или посмотрите на меня не так… — он наклонился чуть ближе, — я напомню вам, на чьих условиях вы здесь остались. На все про все у вас ровно неделя.

В горле стоял ком. Гнев и гордость боролись во мне. Но сдаться сейчас — значило признать его правоту.

— Хорошо, — прошипела я, сжимая кулаки. — Я принесу вам ваш чертов кофе. Но знайте одно — каждый раз, когда я буду входить в этот кабинет, я буду напоминать себе, что однажды заставлю вас пожалеть об этом дне.

На его губах появилась та самая, едва заметная улыбка, от которой становилось холодно

— Начинаем, — тихо сказал он. — И, Шахова? — он остановил меня, когда я уже повернулась к выходу. — Завтра в 8:15. Не опаздывайте.

Я вышла из кабинета, дрожа от ярости и предвкушения. Это была война. Не за должность, а за собственное достоинство. И я не собиралась проигрывать.