Эпилог

Родильное отделение встретило нас запахом стерилизации и тихими шагами медсестер. Утром Ная родила и наконец-то, ближе к вечеру нам позволили навестить ее. Арслан организовал отдельную палату со всем необходимым и постоянный контроль врачей.

Свекор зашел в палату первым, потом Арслан, я — за ним. Ная лежала на кровати, бледная, уставшая, но с такой улыбкой, что у меня защипало в глазах.

— Ну? — спросил Арслан, останавливаясь в ногах кровати. — Где?

— Какой ты нетерпеливый, — усмехнулась Ная. — Тимур, покажи ему.

— Я первый. Ведь я дедушка! — воскликнул свекор и первым взял малышку на руки. Он что-то шептал ей на ушко и даже пустил пару слезинок. Спустя пару минут, отдал сверток Тимуру и тот показал нам малышку. Такая маленькая, крохотная и нежная. Арслан же замер. Видела, как напряглись его плечи, как он сделал шаг вперед и… остановился.

— Бери, — сказал Тимур. — Не сломается.

— Я знаю, — ответил Арслан, но руки не протянул.

— Брат, ты боишься? — Ная приподнялась на локте.

— Нет, — слишком быстро ответил он. — Просто… она маленькая.

— Это дети, Арсик. Они такие.

Взяла его за руку.

— Хочешь, я подержу?

— Не надо, — он перевел дыхание и, наконец, протянул руки.

Тимур аккуратно передал ему девочку. Арслан взял ее так, будто она была из самого тонкого стекла. Замер. Смотрел на это крошечное, сморщенное личико, и на его лице происходило что-то невероятное. Я видела, как тает лед.

— Здравствуй, — сказал он тихо.

Девочка открыла глаза — темные, как у всех Керимовых — и уставилась на него. Не заплакала. Просто смотрела.

— Она тебя узнала, — прошептала Ная.

— Глупости, — ответил Арслан, но не отвел взгляда от племянницы. — Она слепая еще. Я читал об этом.

— Но тебя чувствует.

Он промолчал. Стоял, держа ребенка, и я видела, как его пальцы, такие сильные и уверенные, бережно поддерживают маленькую головку. В этом жесте было что-то такое… правильное.

— Отдавай, — сказал Тимур через минуту. — Ты ее уже замучил своим вниманием.

— Не замучил, — буркнул Арслан, но девочку вернул.

Мы посидели еще полчаса. Ная рассказывала про роды, Тимур рассказывал о своем волнении за жену и дочь. Арслан хмурился и говорил, что ему не интересно, но я заметила, как он слушал — внимательно, не перебивая.

Когда мы вышли из палаты, он молчал. Всю дорогу до машины, всю дорогу до дома. Я не лезла, чувствовала — ему нужно переварить. Свекор же решил пока остаться с малышкой.

Дома он прошел на кухню, налил себе воды, выпил. Я стояла в дверях и ждала.

— Ты чего? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Смотрю на тебя.

— Не насмотрелась еще?.

— Неа.

Он поставил стакан, подошел ко мне. Остановился в шаге, посмотрел сверху вниз.

— Ты сегодня какая-то тихая, — сказал он.

— Думаю много.

— О чем?

— О тебе. О нас. О том, что будет.

— Будет то, что будет, — пожал он плечами. — Не надо загадывать.

— Легко тебе говорить.

Он не ответил. Просто взял меня за руку и повел в спальню. Молча легли на кровать Я повернулась. Он лежал на спине, смотрел в потолок.

— Что ты думаешь о детях? — спросил он, не глядя на меня.

— В каком смысле?

— В прямом. Хочешь? Не хочешь? Боишься? Не боишься?

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Хочу, — сказала наконец. — Но не сейчас.

— А когда?

— Не знаю. Когда будем готовы.

— А мы когда-нибудь будем готовы? — он повернул голову, посмотрел на меня. — Ты думаешь, есть этот момент? Когда ты просыпаешься и думаешь: «Все, я готова к детям»?

— Наверное, нет.

— Вот и я о чем.

Он замолчал. Я смотрела на его профиль, на его руку, которая лежала на одеяле, и вдруг поняла, что хочу от него ребенка. Но столько вопросов и страхов.

— Арслан, — позвала я.

— М?

— Ты хочешь детей?

Он повернулся ко мне. В полумраке спальни его глаза блестели.

— Я хочу, чтобы у нас была семья, — сказал он. — Настоящая. Не фальшивая. Со всеми этими глупостями — пеленками, игрушками, первым словом, первым шагом. Такая, где мы вместе, и есть маленькие, которые нас бесят, и мы их любим.

— Ты их будешь любить? — спросила я. — Ты вообще умеешь любить?

— Учусь, — ответил он. — На тебе.

Я не сдержала улыбку.

— Значит, я подопытный кролик?

— Ты — моя жена, — поправил он. — Это другое.

Он притянул меня к себе, обнял, уткнулся носом в мои волосы.

— Ты сегодня была красивая, — сказал он тихо.

— Я была в джинсах и свитере.

— Неважно. Ты всегда красивая. Просто сегодня особенно.

Я не знала, что ответить. Арслан Керимов говорит комплименты. Мир перевернулся.

— Ты странный сегодня, — прошептала я.

— Наверное, эта малявка на меня так подействовала, — усмехнулся он. — Такая маленькая, а уже командует.

— Она на тебя похожа.

— Чем?

— Взглядом. Ты тоже так смотришь, когда хочешь что-то получить.

— И что я хочу получить?

— Не знаю. Ты мне не говоришь.

Он помолчал. Потом его рука скользнула с моей талии на живот. Замерла.

— Когда? — спросил он тихо.

— Что — когда?

— Ты подаришь мне такой же комок счастья?

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Арслан…

— Я серьезно, — он говорил тихо, почти шепотом. — Я видел сегодня Тимура. Он был счастлив. Ная была счастлива. Я хочу так же.

— Мы даже не говорили об этом.

— Вот сейчас я и говорю.

Я смотрела на него, в его глаза, которые в темноте казались совсем черными, и не могла вымолвить ни слова.

— Я не знаю, получится ли, — наконец выдавила я. — Не знаю, смогу ли. Боюсь.

— Чего?

— Всего. Боли. Ответственности. Того, что не справлюсь. Того, что ты разочаруешься.

— Глупая, — он провел рукой по моим волосам. — В тебе невозможно разочароваться. Ты уже сделала невозможное — вышла за меня замуж.

— Ты меня заставил.

— Сначала заставил, — согласился он. — Потом ты сама осталась.

— Потому что влюбилась.

— Знаю. — Он поцеловал меня в лоб. — Я тоже.

— Во что?

— Во все. В твое упрямство. В твою глупую честность. В твою манеру лезть куда надо и не надо. — Он помолчал. — В тебя, Эльмира. Я влюбился в тебя.

— Когда?

— Не знаю. Наверное, когда ты назвала меня дорогим. Или когда ворота снесла. Или когда сказала, что я не умею любить. Или вовсе когда впервые увидел тебя, — Он усмехнулся. — И ты была права. Я не умел любить. Теперь учусь.

Я лежала, боялась пошевелиться, боялась спугнуть этот момент.

— Так что насчет ребенка? — спросил он снова. — Я не тороплю. Просто хочу знать. Ты хочешь?

— Хочу, — ответила я честно. — Но боюсь.

— Я буду рядом, — сказал он просто. — Я всегда рядом. Даже когда кажется, что нет.

Я закрыла глаза. Его рука все еще лежала на моем животе, теплая, тяжелая.

— Ты правда хочешь этого? — прошептала я.

— Правда. — Он поцеловал меня в висок. — Но если нет — скажи. Я подожду. Я вообще умею ждать. Раньше не умел, а теперь научился.

— Из-за меня?

— Из-за тебя.

Я повернулась к нему, обняла, спрятала лицо у него на груди.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он не ответил. Только обнял крепче. И в тишине спальни, под стук его сердца, я вдруг поняла — я готова. Не сейчас, не завтра. Но скоро. И когда этот день настанет, я не буду бояться. Потому что он будет рядом. Мой невозможный, невыносимый, самый родной Арслан.