Глава 41

День свадьбы начался с суматохи. Визажист, парикмахер, мама с платком в руках, Саида, которая носилась по комнате и требовала, чтобы ей поправили фату. Я сидела перед зеркалом и смотрела, как в отражении появляется незнакомка.

— Готова? — спросила Саида, когда все закончилось.

— Не знаю, — ответила честно. — А ты?

— Я в ужасе, — засмеялась она. — Если Рамазан сейчас сбежит, я тебя убью.

— Он не сбежит. Он тебя любит и… боится.

— Это правильно.

В зал мы приехали одновременно с братом. Рамазан выглядел напряженным, но увидев Саиду, улыбнулся.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила Саида. — Ты тоже ничего.

Арслан ждал у входа. Черный костюм, безупречная осанка, лицо без эмоций. Но когда он посмотрел на меня, в глазах мелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты опоздала, — сказал он вместо приветствия.

— Женщинам положено опаздывать.

— Глупости.

— Твоя сестра рассказывала, что тоже опоздала на свою свадьбу.

— И я до сих пор ей это припоминаю, — он протянул руку. — Идешь?

— Иду.

Церемония была общей. Сначала провели никах для нас, потом для Рамазана и Саиды. Я сидела рядом с Арсланом и чувствовала, как его пальцы сжимают мои.

— Боишься? — шепнула я.

— Нет, — ответил он. — Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось.

— Терпи. Это всего один раз в жизни.

— С тобой — точно один, — усмехнулся он. — Больше я такой аттракцион не выдержу.

Когда имам произнес последние слова, я выдохнула. Все. Теперь я его жена. По-настоящему.

Банкет был шумным. Гости, тосты, музыка. Арслан почти не танцевал, но был рядом весь вечер. Рука на моей талии, взгляд — на мне. Исполнили обязательные танцы и все.

— Арслан, иди танцуй! — крикнула Ная из-за стола. — Не позорь меня!

— Я не умею танцевать, — отрезал он.

— Врешь! Я видела, как ты на…

— Сестра!

— Ладно-ладно, — засмеялась она. — Тогда хотя бы улыбнись. Ты как на похоронах.

— Я улыбаюсь, — он изобразил оскал.

— Это страшно, — заметила я.

— Не нравится? — заломил он бровь и вдруг легонько улыбнулся. Редкий случай.

Рамазан с Саидой танцевали так, будто никого вокруг не было. Он кружил ее, она смеялась, и я поймала себя на мысли, что завидую. Не их счастью — а их легкости.

— Завидуешь? — спросил Арслан, перехватив мой взгляд.

— Немного, — призналась я.

— Не надо. У нас все по-другому. Но не хуже.

— Ты уверен?

— Я никогда не бываю не уверен, — ответил он, и в его голосе послышалась знакомая самоуверенность.

Половина праздника прошла, но я уже устало обводила зал взглядом. Да, было весело, но и устать можно от всего. Каблуки впивались в ноги, голова кружилась от музыки и смеха.

— Поехали, — сказал Арслан, заметив, что я тру ногу об ногу.

— Рано еще.

— Не рано. Мы сделали все, что нужно. Сейчас начнутся танцы молодых, и будет не выбраться.

— А как же Рамазан? Саида?

— Они сами разберутся, не маленькие.

Он взял меня за руку и повел к выходу. Но не тут-то было.

— Куда это вы собрались? — Ная преградила путь. — Рано еще!

— Сестра, мы устали.

— Не выдумывай! Сейчас торт привезут!

— Заверните нам кусок, — невозмутимо ответил Арслан.

— Арсик!

— Ная, — он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Мы уезжаем. Не скандаль.

Мама тоже попыталась вмешаться:

— Эля, дочка, ну как же так? Гости же…

— Мам, я правда устала, — сказала я. — Ноги болят.

— А ты сними туфли!

— Мам…

— Это твоя свадьба! Разве могут невеста и жених покинуть ее раньше времени?

— Мам, мы согласились на эту свадьбу. Провели нужный обряд, но… я правда устала, — вздохнула грустно. Я люблю свадьбы, но точно не в роли невесты. С утра меня мучают, и у меня уже не осталось сил. Хорошо что Арслан все не танцует, боюсь я без ног могла остаться.

— Отпустите их, — неожиданно вмешался отец. — Молодые имеют право уйти первыми.

Я удивленно посмотрела на него. Он кивнул, и в его глазах я прочитала то, чего не видела давно — принятие.

Мы почти дошли до двери, когда нас перехватил Рамазан.

— Арслан, — сказал он, — ты хоть тост за нас подними, прежде чем сбежать.

— Я подниму. Завтра. На семейном обеде.

— Ты невыносим!

— Я знаю, — Арслан хлопнул его по плечу. — Поздравляю, шурин. Твоя жена — кошмар. Моя — тоже. Мы заслужили друг друга.

Рамазан рассмеялся и обнял его. Впервые за долгое время — без напряжения, без обиды. Просто братское объятие. И я был очень этому рада. Мой брат и мой муж без каких-либо разногласий. Арслан ему кажется даже отпуск на два месяца дал. Как он сказал: «подарок на нашу общую свадьбу».

— Счастлив за тебя, — тихо сказал брат, обнимая меня.

— И я за тебя, — ответила ему, пытаясь сдержать слезы. Наконец-то почувствовала что значит свадьба. Это прощание с родными. Хоть я уже давно замужем и жила не с ними, все равно… Точнее только сейчас поняла что и правда прощаюсь с ними.

Тут на весь зал раздался голос моего двоюродного дяди. он просил и нас, и Рамазана с Саидой подойти к нему. Арслан тяжело вздохнул, закатил глаза и подхватив меня на руки, унес под всеобщие крики.

— Ты что делаешь⁈ — пискнула я.

— Уношу тебя, — ответил он, направляясь к выходу.

— Поставь меня! Люди смотрят!

— Пусть смотрят. Завидуют.

Он вынес меня на улицу, к машине, и только тогда опустил на землю.

— Ты ненормальный, — выдохнула я.

— Ты это уже говорила, — он открыл мне дверь. — Садись, жена.

Дома было тихо. Все еще были на свадьбе — наши родители, гости, Ная с Тимуром. Свекор, когда мы уходили, был уже изрядно пьян, но Тимур пообещал присмотреть за ним. Ная, к моему удивлению, подружилась с моей мамой — они просидели полчаса, обсуждая беременность, и мама, узнав о прошлых потерях, смотрела на Наю с такой теплотой, что у меня щемило сердце. А дедушка… дедушка все еще лежал в больнице, и свекор сказал, что тот ворчит как старый филин. Арслан на это только хмыкнул и коротко бросил: «Пусть ворчит, но молчит о том, чего не касается». Отец не спорил.

Мы приехали домой. Молча поднялись в комнату, и я вдруг почувствовала неловкость. Странно. Мы столько ночей провели в этих стенах. Ссорились, мирились, спали на одной кровати, делили одеяло и воздух. Но сегодня все было по-другому.

— Чего застыла? — спросил Арслан, снимая пиджак и небрежно бросая его на спинку стула.

— Не знаю, — призналась я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Странно как-то.

— Привыкай, — он сел на кровать и похлопал ладонью рядом с собой. — Иди сюда. Посидим.

Я села, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Было и правда странно. Я жила здесь уже, но сейчас все казалось иным. Мы с Арсланом были уже другими.

— Давай уже, — вздохнул он. — Я не кусаюсь. Ну, почти.

— Арслан!

— Шучу. — Он посмотрел на меня, и его лицо стало серьезным, без привычной насмешки. — Ты как?

— Нормально. Просто… много всего.

— Помнишь нашу первую встречу? — вдруг спросил он, откидываясь на подушки.

— Никогда не забуду, — фыркнула я. — Ты смотрел на меня, как на козявку.

— Будто ты смотрела с уважением, — усмехнулся он.

— Ты был грубым, — ответила я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбку.

— По-твоему, я должен был спокойно отнестись к твоему поступку? — он приподнялся на локте. — Ты же облила меня!

— Это было случайно! — возмутилась я. — Ты появился словно из ниоткуда, и вышло что вышло. Да и потом ты продолжал надо мной издеваться.

— Это ты меня злила и выводила из себя, — он обнял меня за плечи, притягивая ближе. — Вела себя как ребенок. Иногда хотелось выпороть тебя. Не раз думал, как уложу на колени и…

— Извращенец! — я стукнула его по груди. — И всех ты так хотел наказывать? Скольких наказал?

— Ты была первая и последняя, кто осмелился играть со мной в эти детские игры, — он усмехнулся, качая головой. — Остальных я сразу увольнял. А тебя… тебя я почему-то не мог выгнать.

— Еще тогда зацепила меня, — продолжил он тише. — Но я оправдывал себя тем, что должен показать всем — и тебе в том числе, — каким жестоким я могу быть.

— О да, — фыркнула я, вспоминая дни в офисе. — Ты меня на ночь запер еще.

— Прости, — сказал он, и в его голосе не было привычной колкости. — Разозлился.

— Почему так сильно?

Он помолчал, глядя куда-то в сторону.

— В твоем присутствии я начал что-то испытывать, — наконец ответил он. — И не придумал ничего лучше, чем побыстрее избавиться от тебя. Но и ты хороша! Только я спокойно вздохнул, как нахожу тебя в лесном домике.

— Это твой брат меня украл! — напомнила я. — Сам сказал, что я выйду за него, а потом бац — и женихом стал ты!

— Рашид сказал сестре и отцу, что украли тебя для меня, — Арслан провел рукой по лицу. — Я мог все возразить и решить иначе, но… во-первых, не хотел рисковать здоровьем сестры в ее положении. Хотя это глупое оправдание, сам понимаю. А во-вторых… — он запнулся.

— Что во-вторых?

— Кажется, я был не против жениться на тебе, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Сам не понимал этого тогда. Но сейчас… сейчас понимаю.

— Я тебя так ненавидела тогда, — прошептала я, утыкаясь ему в грудь. — Ты всю мою жизнь перевернул с ног на голову.

— Я видел это в твоем взгляде, — его рука легла на мои волосы. — И злился еще больше.

— Ты глупый! — я подняла на него взгляд. — Нельзя из-за своих чувств делать больно другим. Если я тебе так понравилась, можно было признаться в любви!

— Не начинай, — закатил он глаза. — Я всю эту муть не люблю.

— Мог ухаживать за мной, быть помягче, — не унималась я. — А не вести себя как тиран.

— Ты говоришь так, словно я каждый день женюсь на похищенных девушках, — усмехнулся он. — Которые к тому же неизвестно почему бесят меня. А да, еще и женихов имеют.

— Ревновал? — я хитро прищурилась, глядя на его смущенное лицо.

— К кому? — он скривился. — К этому маменькиному сынку? Да он сыкло настоящее, раз собирался жениться на одной, хотя любил другую.

— Ты бы на его месте поступил иначе? — спросила я. — Родительское давление, знаешь ли…

— Давление не давление, — перебил он. — Но жениться на одной и при этом любить другую я бы не стал. Люблю эту — значит, на ней и женюсь. Точка.

— Какие мы грозные, — фыркнула я, разглаживая межбровные складки на его лице.

— Много болтаешь, — он поймал мою руку, поцеловал пальцы. — Давай лучше делом займемся, пока еще с претензиями не пришел твой отец.

— Ты о чем? — насторожилась я.

— Из-за отсутствия никаха тебя хотели забрать у меня, — он смотрел серьезно, но в глазах плясали чертики. — Вдруг завтра придет и предъявит об отсутствии брачной ночи? Я не согласен на еще одну свадьбу.

— А… может, — я начала отодвигаться от него, но он не пустил.

— Ничего не может, — он притянул меня ближе. — Нужно перекрыть все пути отступления. Иди сюда.

— Арслан, я же уставшая, — попыталась возразить я.

— Ничего страшного, — улыбнулся он. — Ты можешь просто лежать. Со всем я справлюсь сам.

— Тебя устроит бревно? — прищурилась я.

— Кто сказал, что я позволю тебе как бревну лежать? — он наклонился ближе, его голос стал низким, хрипловатым. — М?

— Ну ты…

Закончить я не успела. Он закрыл мне рот поцелуем — требовательным, не терпящим возражений. И я забыла, о чем хотела сказать. Забыла, как злилась. Забыла все, кроме его рук, его губ, его дыхания.