40

Иелана

Я была не уверена в том, что смогу поставить таймер на столь сложное устройство. Да еще и так, чтобы не спалиться. Хальцифер хорошо чувствовал окружение, он слышал биение пульса и, если бы не святая уверенность в собственной неуязвимости, кто знает… возможно, мы бы уже не выбрались из подземного центра.

То, что он делал с Маркусом, было ужасно. Я презирала насилие, но видеть родного и близкого человека на грани смерти оказалось труднее всего.

Удары сыпались один за другим. Целый град ударов. Чудовищно.

Толпа скандировала: «Крррови, кррови!». В такие моменты грань между людьми и оборотнями окончательно размывалась, показывая неприглядную истину. Мы слишком похожи – стучало в висках. Люди с их техническим прогрессом и оборотни, воплощение неукротимой природы, одинаковы. Используем страх, как топливо. Упиваемся болью.

Таймер сработал с опозданием. До этого я смогла увидеть, как Рохан в компании друзей проникает в зал и смешивается с толпой. Таков был план Маркуса? Дать им время для передышки и надеяться на удачу?

Столько вопросов, и каждый из них подождет. Лишившись вожака, вражеская стая утратила боевой настрой. Это было даже удивительно, так быстро они переменились в повадках и стали отступать, лебезя перед новым альфой.

– А ведь это я его одолела, – пробормотала себе под нос почти весело. – Я.

Бабушка бы мной гордилась. Вот вам и тихий книжный червь!

Оказавшись у ринга, на миг растерялась, разрываясь между двумя целями. Заметив, что наш спаситель в белом доспе… в белом мехе все еще занят разборками с окружившими его бандитами, решила помочь телохранителю. Маркусу досталось больше остальных.

Он уже пытался выйти через узкий проем клетки, но ноги плохо слушались. Я заскочила внутрь. И хотя внутренний голосок нашептывал гадости о всех его поступках, я почувствовала благодарность вперемешку с щемящей осторожной любовью.

– Бить будешь? – спросил он, едва шевеля разбитыми губами, когда мы поравнялись.

– Буду. Потом. А сейчас я просто хочу тебя обнять, но не думай, что это означает всенепременное прощение. Неа. Я на тебя век злиться буду.

Он кивнул, принимая эти условия, а затем неуклюже развел руки в стороны. Каждое движение было пропитано болью. Должно быть, Хальцифер изрядно помял ему ребра.

– Этот псих жив, верно? – отзеркалил мои мысли Маркус. Теперь уже я молчаливо кивнула. Не тот заряд, чтобы расплавить мозги. Хотелось бы довести дело до конца, но я так не могла. – Ну и правильно. Ты не убийца.

– Ты тоже, – Я зажмурилась. – Не забывай об этом.

Обвивать его мощное тело руками было по-странному правильно. Мы были единым целым. Вскоре драка утихла, и к нам подошли. Несмотря на заверения друзей в том, что их не волнует мое происхождение, коленки все равно подкосились.

– Послушайте, я…

– Потом, милая, все извинения и примирения потом, – проворчала Лейла, нервно облизываясь. Ее звериная форма впечатляла. – Мы должны уйти до того, как сюда нагрянут солдаты дистрикта.

Дейл вел госпожу Аренберг и горстку растерянных, утративших былое величие людей, следя за тем, чтобы они не разбредались. Я хотела подойти, но в следующий момент меня перехватили за шиворот и крепко поцеловали.

– Рохан!

– Не с той интонацией кричишь. Всему надо учить? Где радость, восхищение, наконец-таки?

– Ты пришел, – Я уперлась лбом в плечо мокрого от пота обнаженного любовника. Сейчас не смущало даже то обстоятельство, что на нас смотрели две стаи и делегация аристократов. – Я столько всего должна тебе сказать… Но в первую очередь о Марке. Он не хотел предавать вас, я клянусь, его просто обманули!

– А ты что скажешь в свое оправдание? – Рохан резко повернулся.

– Скажу, что ты был прав. Не во всем, конечно – но во многом. Стоило начинать бороться раньше, – с неожиданным смирением признал телохранитель, глядя куда угодно, кроме как на нас. – Я приму любое наказание, если пообещаешь позаботиться о ней.

– Сам это сделаешь. Или забыл про наш договор?

Между оборотнями происходил странный диалог, подоплека которого ускользала от понимания. Решив для себя, что это не стоит затрачиваемых усилий, я просто последовала за стаей наружу.

Пронизывающий осенний вечер осветил прожектор вертолета.

Военные.

– Не стреляйте, – раздался голос, многократно усиленный рупором. – С вами говорит глава Дома Аренберг! Вы можете попасть в своих! – госпожа Спасительница обернулась к нам и устало заметила: – Надеюсь, хотя бы в этот раз у нас получится избежать недоразумений? Разговор выйдет долгим.

***

– Спасибо, что все еще готовы принять наши доказательства. Это много значит для моего вида.

– Я ничего не могу обещать, вы же это понимаете? Нужно нечто весомое, чтобы доказать вину правящих семей. Это сложно, очень-очень сложно.

– В любом случае – мы ваши должники.

Рохан неплохо смотрелся в роли лидера. Я то и дело косилась в сторону переговорщиков, окруженных папарацци и товарищами Ангмара. Общими усилиями нам удалось навести порядок на улицах Вронского дистрикта, и теперь, когда люди были спасены, мы могли отдохнуть в установленной военными палатке мед.помощи.

Маркус, которого другие оборотни избегали, сидел напротив и флегматично ощупывал живот. Породистое лицо ничего не выражало, но я чувствовала некоторое отчуждение и даже умиротворение, исходящее от друга.

– Думаешь, мы сможем жить как прежде?

– Нет, – отозвалась я.

– И секунды не подумала.

– Ты накосячил на год вперед, а я на целый век. Теперь у нас есть только сегодняшний день и ничего больше.

– Звучит неплохо. Значит, ты не станешь меня прогонять?

– Словно это осуществимо… Марк, ты ведь знал, как я к тебе отношусь, правда? Знал и молчал, потому что такие отношения были невозможны в прежних условиях. Так почему сейчас передумал?

– Ревность, – Он медлил с ответом. – Всегда казалось, что уж нашу близость ничто не разрушит, таких существ просто нет в природе. А потом возник этот… с его похотливыми замашками. И я понял, что могу стать блеклым воспоминанием на задворках твоей истории.

– А теперь?.. – протянула я, обмакивая вату в йод и прикладывая к его разбитой скуле.

– Буду бороться, как и сказал Рохан.

И все-то у них связано с боевыми действиями, викинги какие-то, а не оборотни. Лишь бы кулаками помахать.

– Знаешь, Натина как-то говорила, что мужской спорт существует лишь для того, чтобы парни могли безопасно лапать друг друга, не боясь осуждения. Может, стоит пересмотреть тактику? Ваши метания выглядят странно.

Что я хочу ему сказать? Давайте займемся любовью, а не войной? Сообразим на троих, раз уж здесь это не осуждается?..

Пока размышляла, в лагерь прорвался тощий золотисто-серый волк со знакомым выражением испуга на морде. Щенок.

– Пятый, Пятый, беда! – пролаял он, подбегая к нам. – Маркус соврал, скрижалей нету в тайнике Закировых!